《24 часа Нюрбургринга》

Макс и Шарль просидели так два или три часа, болтая обо всём на свете. О гонке, о том, что будут делать после неё, о старых воспоминаниях, о каких-то глупостях, над которыми смеялись только они двое. Но именно это им и нравилось — редкие спокойные минуты, когда можно забыть о шуме паддока, о журналистах, о секундах на таймере и просто быть рядом.

На улице давно стемнело. Огни трассы ярко светились в ночи, а в комнате отдыха было тихо и тепло. Лео лежал между ними, лениво подёргивая хвостом во сне.

Через некоторое время наступила очередь Макса ехать свой ночной отрезок времени.Ферстаппен медленно поднялся с дивана. На секунду он задержал взгляд на Шарле, будто не хотел уходить. Потом наклонился, нежно поцеловал Леклера в лоб и правой рукой погладил Лео по голове. Пёс сонно поднял морду и сразу облизал его ладонь, словно тоже не хотел отпускать.

— Удачи, Макси… — тихо, почти сонно прошептал Шарль.

В его голосе слышалось беспокойство, которое он даже не пытался скрыть.Макс мягко улыбнулся, поправляя куртку команды.

— Не переживай за меня. Всё будет хорошо.

Но Шарль слишком хорошо знал гонки, чтобы поверить этим словам до конца.Через минуту Макс уже садился в машину. Двигатель громко зарычал в ночной тишине, и Шарль проводил мерседес взглядом, пока красные огни не исчезли в темноте трассы.Он остался один.И только тогда понял, насколько сильно волнуется.Ночная гонка всегда была самой опасной. Усталость, холод, плохая видимость — одна ошибка могла стоить слишком дорого.

Шарль сидел перед экранами в боксе, нервно сжимая пальцы, почти не отрывая взгляда от таймингов.Макс ехал безумно быстро.Слишком быстро.Он проходил повороты на пределе, агрессивно атаковал поребрики, обгонял машины одну за другой.

Инженеры по радио просили быть осторожнее, но Ферстаппен будто не слышал никого. Он гнал так, словно хотел доказать всему миру, что способен выдержать любую ночь.Каждый раз, когда его машина пролетала мимо боксов, у Шарля внутри всё сжималось.Он пытался делать вид, что спокоен. Пытался отвлекаться на разговоры механиков, на данные с экранов, даже на Лео, который свернулся рядом с его ногами. Но не мог.

Потому что видел, как Макс устает.С каждым кругом движения становились всё резче. Иногда болиду слегка не хватало сцепления на выходе из поворота, и сердце Шарля в эти секунды просто останавливалось.

— Только не рискуй… пожалуйста… — едва слышно прошептал он, не сводя глаз с монитора.

Часы тянулись мучительно долго.Макс провёл за рулём почти всю ночь. Несколько часов подряд без нормального отдыха. Его голос по радио становился всё хриплее, а ответы — короче.

И наконец команда приняла решение заменить его другим пилотом.Когда по радио сообщили о смене, Макс сначала молчал несколько секунд.

— Я могу продолжать, — упрямо сказал он.Но даже через радио было слышно, насколько он измотан.

— Макс, это приказ. Заезжай в боксы.

Шарль выдохнул только в тот момент, когда увидел, как машина наконец свернула на пит-лейн.Синий мерседес остановился.Механики мгновенно окружили машину, помогая Ферстаппену выбраться наружу. Макс снял шлем — мокрые от пота волосы прилипли ко лбу, дыхание было тяжёлым, руки заметно дрожали от напряжения.

И именно тогда Шарль сорвался с места.Он почти бегом пересёк бокс, не обращая внимания ни на кого вокруг. Подойдя к Максу, Леклер сразу обнял его крепко-крепко, будто только сейчас позволил себе выдохнуть.Макс устало уткнулся лбом ему в плечо и тихо усмехнулся.

— Эй… я же говорил, что всё будет нормально.

Но Шарль только сильнее сжал его в объятиях.Потому что всю эту ночь он боялся потерять его..

До следующего заезда Макса оставалось ещё несколько часов.После короткого отдыха они снова ушли из шумного бокса в маленькую комнату отдыха, где наконец можно было не слышать бесконечный гул моторов и переговоры инженеров по радио. Ночь становилась всё холоднее. За окнами трассу заливал белый свет прожекторов, а редкий дождь начинал моросить по асфальту.Шарль сидел рядом с Максом на диване, укрыв их обоих пледом. Лео лежал у них в ногах, иногда сонно поднимая голову на громкие звуки с трассы.

Макс выглядел уставшим.Очень уставшим.Под глазами залегли тени, движения стали медленнее, но рядом с Шарлем он всё равно расслаблялся. Иногда они просто молчали, слушая дождь и далёкий рёв машин. Иногда тихо разговаривали.Макс рассказывал о сложных поворотах ночной трассы, о том, как машину начинало срывать на мокрых участках, а Шарль внимательно слушал, перебирая пальцами край его рукава.

— Ты опять едешь на пределе, да? — тихо спросил Леклер.Макс лишь усмехнулся.

— Это моя работа.

— Нет, Макси… твоя работа — Шарль немного замолчал, и тихо прошептал , почти что с маленькой надерждой—доехать живым...

На секунду между ними повисла тишина.Ферстаппен посмотрел на него долгим взглядом, а потом мягко притянул ближе к себе.

— Я вернусь, Шарль.Эти слова звучали спокойно, но Леклер всё равно не мог избавиться от тревоги внутри.Они пытались отвлечься. Смотрели какие-то старые смешные видео на телефоне Макса, спорили о музыке, вспоминали самые нелепые моменты из своей карьеры. Иногда Шарль начинал смеяться так искренне, что даже механики за стеной удивлённо оборачивались.И Макс смотрел на него в такие моменты особенно тепло.Будто ради этой улыбки был готов выдержать любую гонку.

Но время шло слишком быстро.До конца гонки оставалось всего 3 часа, когда команда снова вызвала Макса в машину. Дождь к тому моменту усилился, трасса стала ещё опаснее. Механики нервничали, инженеры почти не отходили от экранов.

Шарлю сразу стало как-то тревожно на душе,  что-то кричало изнутри него , будет что-то очень нехорошее..

Макс натянул перчатки и шлем, но перед выходом снова подошёл к нему.

— Не смотри так, будто я на войну ухожу, — попытался пошутить он.

Но Шарль не улыбнулся.Он только поправил воротник его комбинезона дрожащими пальцами и тихо сказал:

— Просто вернись.

Макс коротко кивнул и ушёл к машине.Старт его смены был тяжёлым. Машина вела себя нестабильно на мокром покрытии, но Ферстаппен всё равно продолжал атаковать. Он отыгрывал секунды круг за кругом, будто совершенно забыв об усталости , отрыв был огромным.. 30 секунд , он мчался первым.

Шарль снова сидел перед мониторами, не сводя глаз с тайминга.

И вдруг…то что чувствовал Шарль сбылось.

Машина теряла скорость , как Ферстаппен позиции , отрыв скоротился.Макс сказал по радио что машина странно гудит и явно есть какие-то неполадки , его позвали в боксы.Леклер начал волноваться.Очень сильно , он сжымал руки до того что они начинали трястись.

В боксе сразу началась паника. Механики приготовились к экстренному пит-стопу.

Ферстаппен с трудом довёл машину до боксов. Болид остановился слишком резко, и вокруг него мгновенно собралась команда.Шарль уже был рядом.Он видел, как Макс раздражённо сорвал шлем, тяжело дыша после напряжённой борьбы.

На лице читалась злость — не на команду, не на трассу , а на машину,  почему опять, опять какае-то фигня .— Чёрт… ещё три часа… — хрипло выдохнул Макс.

Инженеры быстро переговаривались между собой. Поломка оказалась серьёзнее, чем ожидали.Команда приняла решение не пускать машину больше , но был шанс что её починят , но вряд-ли команда под номером #3 сможет вернуть себе первое место.

Макс молча отвернулся.А Шарль просто подошёл ближе и осторожно взял его за руку.Потому что понимал — сейчас Ферстаппену нужен не шум боксов и не слова инженеров.А кто-то, рядом с кем можно просто выдохнуть.Ему нужна была поддержка , не словесная , а чтоб просто кто-то был рядом.