《 24 часа Нюрбургринга 》

《 24 часа Нюрбургринга 》

Miwo

На следующее утро Макс проснулся в отеле, крепко обнимая Шарля. Между ними, свернувшись маленьким тёплым клубком, лежал Лео, лениво подёргивая лапой во сне. За огромными окнами медленно поднималось солнце — мягкий золотой свет пробивался сквозь шторы и ложился на постель.


Голландец осторожно повернул голову к Шарлю и улыбнулся. Такой спокойный, сонный Леклер нравился ему особенно сильно. Без камер, без журналистов, без напряжения трассы — просто Шарль.


Макс наклонился и нежно поцеловал его в лоб.


— Доброе утро, соня… Просыпайся, — тихо сказал он почти шёпотом.


Шарль едва заметно нахмурился от света, медленно открыл глаза и тут же снова спрятал лицо у Макса на груди, словно не хотел отпускать этот момент.


— Доброе… — сонно пробормотал монегаск хриплым после сна голосом. — У тебя сегодня гонка?


— Да. Но она длится двадцать четыре часа, — Макс на секунду замолчал, проводя рукой по волосам Шарля. — Ты ведь будешь там?


Он и так знал ответ. Шарль почти никогда не пропускал важные для него гонки. Но Максу всё равно хотелось услышать это вслух.


Леклер тихо усмехнулся, не поднимая головы.


— Конечно. Как ты вообще без меня справишься?


Макс рассмеялся, прижимая его ближе.


— Даже не представляю.


Лео внезапно поднял голову и тихо гавкнул, явно требуя внимания. Шарль лениво протянул руку и почесал пса за ухом.


— Вот видишь, даже Лео считает, что тебе без нас нельзя.


— Я под давлением с самого утра, — театрально вздохнул Макс.




До старта гонки оставалось ещё несколько часов, поэтому они решили выйти погулять по городу. Утренний Нюрбург был удивительно спокойным. После шумного паддока и бесконечного рёва моторов тишина казалась почти непривычной.


Воздух был прохладным. После вчерашнего дождя улицы всё ещё блестели, а над городом висели тяжёлые серые облака. Шарль шёл рядом с Максом, держа поводок Лео, который с интересом рассматривал всё вокруг.


Иногда прохожие узнавали их. Кто-то оборачивался, кто-то тихо шептался, кто-то просил фото. Макс обычно относился к этому спокойно, но сегодня ему особенно хотелось просто побыть рядом с Шарлем без лишнего шума.


Они зашли в маленькую кофейню недалеко от центра. Внутри пахло свежей выпечкой, кофе и корицей. За окнами медленно двигались люди, а внутри играла тихая музыка.


Шарль сидел напротив Макса, держа в руках чашку горячего кофе.


— Ты нервничаешь? — неожиданно спросил он.


Макс поднял взгляд от Лео, который сидел у него на руках и мило тёрся о его руку.


— Перед гонкой? Всегда немного.


— Даже ты?


— Особенно я.


Леклер улыбнулся уголками губ.


— Но ты этого никогда не показываешь.


Макс пожал плечами.


— Если честно… — он тихо выдохнул. — Иногда страшно. Особенно на таких трассах. Ошибка может стоить слишком дорого.


Шарль внимательно смотрел на него. Без насмешек, без шуток — только с той самой тёплой заботой, которую Макс редко видел от кого-то ещё.


— Эй, — тихо сказал монегаск. — Ты один из лучших пилотов в мире. И ты всегда дойдёшь до финиша.


Макс усмехнулся.


— Звучит как угроза.


— Это обещание.


Несколько секунд они просто молчали, слушая шум кофемашины и дождь, который снова начал тихо стучать по окнам.




К обеду город начал оживать сильнее. Всё больше людей в командных куртках направлялись к трассе. Возле магазинов продавались флаги, кепки и футболки команд. Вдалеке уже слышался шум машин поддержки и вертолётов.


Когда они вернулись к трассе, атмосфера резко изменилась. Паддок снова жил своей отдельной жизнью — механики спешили между боксами, инженеры обсуждали стратегию, журналисты пытались поймать хоть кого-то для интервью.


Макс сразу будто переключился.


В его взгляде появилась концентрация. Спокойная, холодная уверенность.


Шарль всегда замечал этот момент. За пределами трассы Макс мог смеяться, дурачиться и спорить из-за какой-нибудь ерунды. Но стоило ему надеть гоночный комбинезон — всё менялось.


Перед выходом из боксов Макс остановился рядом с Шарлем.


— Не уходи далеко, ладно?


— Даже если захочу — меня твои механики уже считают частью команды, — усмехнулся Леклер.


Макс улыбнулся и неожиданно быстро коснулся своим лбом его лба, а другой рукой погладил Лео, сидящего у Шарля на руках.


— Тогда удачи хорошо провести время, — Макс тепло улыбнулся, глядя на Лео.


— Удачи на гонке…




Старт гонки был оглушительным.


Трибуны взорвались шумом, когда машины сорвались с места. Красные огни погасли — и десятки гиперкаров рванули вперёд под рёв моторов.


Шарль стоял у пит-уолла, не отрывая взгляда от трассы.


Макс стартовал агрессивно, но чисто. Машина буквально летела по мокрому асфальту. На первом круге он уже отыграл позицию, уверенно проходя повороты, будто трасса принадлежала только ему.


Но погода с каждым часом становилась хуже.


Дождь усиливался.


Капли разбивались о кепки механиков, трассу постепенно затягивало водяной пеленой, а над лесом вокруг Нюрбургринга сгущался туман.


— Условия ужасные, — пробормотал кто-то из инженеров рядом с Шарлем.


Леклер ничего не ответил.


Он слишком хорошо знал, насколько опасной может быть эта трасса ночью и под дождём.


Каждый раз, когда на экранах показывали машину Макса, сердце Шарля сжималось чуть сильнее.


Но сам Ферстаппен ехал так, словно не замечал ни дождя, ни темноты.


На одном из кругов машину немного повело в быстром повороте. У Шарля внутри всё резко похолодело.


— Макс… — едва слышно прошептал он.


Но голландец мгновенно поймал автомобиль и продолжил атаку, будто ничего не произошло.


Инженеры облегчённо выдохнули.


А Шарль только нервно усмехнулся, проводя рукой по лицу, другой же держа спящего Лео.


— Идиот…


Но в его голосе было слишком много волнения, чтобы это звучало как настоящее раздражение.




Ближе к вечеру трассу окутал холодный туман. Огни машин прорезали темноту длинными яркими линиями, а пит-лейн светился десятками ламп.


Во время одного из пит-стопов Макс наконец вышел из машины. Пилотов поменяли, и теперь у Ферстаппена было несколько часов, чтобы побыть с любимым.


Дыхание было тяжёлым, а на лице читалась усталость. Но стоило ему увидеть Шарля — он сразу улыбнулся.


— Ты всё ещё здесь.


— Я же говорил, что буду.


Макс снял перчатки и подошёл ближе.


— Тогда останься до финиша.


Шарль мягко улыбнулся.


— Даже не думай, что я уйду раньше тебя.


— Я в тебе и не сомневался, — с небольшой усмешкой сказал Макс.


Они вошли в здание бокса, и Макс снял экипировку, оставив только гоночный костюм, расстёгнутый до пояса. Сверху он надел чёрную куртку с логотипом Red Bull.


На голландца сразу навалились журналисты, как всегда не вовремя.


Шарль стоял позади Макса. Он отступил на несколько шагов назад, чтобы не мешать, и наблюдал за происходящим с лёгкой улыбкой.


Через несколько минут Макс всё же отбился от журналистов и вернулся к Шарлю. Леклер сидел на диване, а у него на руках лежал Лео, внимательно наблюдая за суетой механиков.


— Я ненавижу этих журналистов, — с небольшим вздохом сказал Макс.


— Ты никогда их не любил, — с насмешкой ответил Леклер.


Макс сел рядом с Шарлем.


— Зато я люблю только Шарля Леклера, — он положил голову ему на плечо.


— Я тоже тебя люблю, Макси.


Report Page