[ 24 часа ]
- Рефлексия — это один из видов терапии, который помогает людям осознать или переосмыслить некоторые вещи, сделать какие-либо выводы, узнать себя. Это полезно в небольших дозах. По факту, это самотерапия, где человек находится в закрытом пространстве собственного сознания. - Агата поправила съехавшие очки, слегка улыбнулась и закинула ногу на ногу. - Однако, для многих остаться наедине с собой — это пытка. И в этом случае, если закрыть человека в собственной голове, то спасительная терапия превращается в сущий ад. Вечный, безвыходный круговорот собственных мыслей, который, будто трясина, засасывает.
- По-вашему, физического заключения недостаточно? - уточнила ведущая.
- Давайте разберемся, что собой представляет это самое заключение. Мы берем преступника, сажаем в комнату к таким же людям, одеваем, кормим, по минимуму обеспечиваем благами в виде медицины, свиданий и прогулок. Они работают на довольно легких производствах и даже получают зарплату. И все это за счет наших налогов. А сколько из них действительно исправились? Это кажется несправедливым по отношению к свободным и законопослушным людям. Разве мы не можем переосмыслить эту систему?
- В чем-то вы правы. Но разве это не слишком жестоко? Психологическое насилие — тоже насилие.
- Во-первых, подсаживать на наркотики, насиловать, развращать детей, убивать не слишком жестоко? Я промолчу про остальное. Человек ведь должен учиться на собственных ошибках, а мы даем условия, где преступник вольготно живет годами, а некоторые десятилетиями. И выходя на свободу, по статистике, каждый второй становится рецидивистом. Система никого не исправляет, хотя большинство колоний называются исправительными. Она просто держит их в одном месте, подальше от общества, определенный срок. Все. - Агата немного смочила горло и продолжила: - Во-вторых, это совсем не насилие. Если говорить простым языком, мы сажаем человека в пустую локацию, где он просто находится. И все, что с ним происходит, это его фантазия, которая может стать кошмаром. Замечу, не по нашей вине, а по вине самого человека.
- Вы сами сказали, что заключение в разуме — это пытка. Чем это отличается от телесных наказаний?
- Наш мозг устроен так, что запоминает в основном плохое — боль и страдания — это основа выживаемости. Огонь обжигает, бытовая химия отравляет, даже неосторожное падение может привести к травмам. Нас с детства натаскивают на осторожность, но у некоторых индивидов эта система ломается, и они уже больше не чувствуют страх перед физической опасностью. Ведь кости срастутся, раны затянутся, ожоги поблекнут, и человек будет повышать этот градус, пока однажды не умрет. Но когда дело касается психики, душевные травмы так просто не зарастают, их нельзя зашить или помазать мазью. Они на всю жизнь останутся с человеком. И это, в большинстве своем, лучший вариант. Эдакий предохранитель от ошибок.
- Но ведь это имеет свои последствия?
- Конечно, есть побочные эффекты, но результат гораздо лучше, чем от всех известных в мире наказаний. Опыт бывает не только положительным, а отрицательный более ощутим в масштабах последствий. Люди предпочитают не совершать одну и ту же ошибку дважды. Если это не срабатывает с первого раза, то процедуру можно повторить. Тем более, моя система автоматически подстраивается под синапсы мозга, чтобы максимально эффективно и безопасно воздействовать на разум и давать лучшие результаты за короткий срок.
- Это похоже, как поймать муху в стакан.
- Хорошая аналогия, - Агата согласно кивнула.
- Но как это работает?
- Устройство надевается на голову, человек погружается в сон и проводит там некоторое время. Я говорю некоторое, так как все зависит от тяжести наказания. В среднем хватает суток, чтобы появился должный эффект. Обруч генерирует специальные волны, которые воздействуют на мозг, в основном на отделы памяти, принятия решений и информации. Они стимулируются, заставляя человека вспоминать все и анализировать. В итоге это превращается в бесконечное колесо, в котором человек крутится до тех пор, пока не сделает выводы.
- Целые сутки? Вам не кажется, что это долго для сна?
- Когда вы спите, как ваш мозг ощущает время? Оно становится относительным, ведь физическая реальность исчезает, как только мозг погружается в сон. Вы не осознаете тело, мысли уходят глубоко в подсознание, кажется, будто вы покидаете тело. Так что даже пара часов могут показаться неделей. Бывало ли такое, что за один сон вы проживали жизнь?
- Да, случалось.
- Вот видите. И это в среднем семь-восемь часов. Так что сутки могут превратиться в череду таких жизней. Не хотите попробовать?
* * *
- Ее уже привели? - Агата перебирала бумаги на столе, что-то выискивая.
- Да, - скупо ответил один из помощников. - Можно заводить?
Она лишь задумчиво покивала, что-то пробормотала под нос и, наконец, откопала в свалке папок необходимые документы. Дверь за спиной проскрипела старыми петлями, и в комнату завели девушку. Та была еще достаточно молода, но гонора было не занимать. Агата окинула внимательным взглядом сопротивляющееся тело, заглянула в досье, которое передали из полиции, и скривила губы. Несмотря на то, что ее спокойно удерживали двое крепких мужчин, Мария не оставляла попыток вырваться. Русые волосы растрепались, тонкая кожа болезненно бледнела на фоне модной одежды, которая немного испачкалась после суток в изоляторе. Пухлые губы изрыгали проклятия и угрозы в адрес всех окружающих, отчего глаза невольно закатывались. Агата слегка кивнула мужчинам, и те усадили трепыхающееся тело в кресло, пристегнули конечности и молча вышли из комнаты.
- Привет, Мария, - спокойно сказала она, привлекая внимание девушки.
- Слышь, ты кто такая? Думаешь, сможешь меня посадить? - Мария показательно дернула руками в мягких наручниках и мстительно улыбнулась. - Я выйду отсюда, и тебе конец.
- Да, ты выйдешь отсюда, и никто не посадит тебя, - спокойно ответила Агата, перелистывая страницы личного дела. - Только вот ты не осознаешь, что терпение твоих родителей не безгранично.
- Они все равно замнут дело и...
- Ты пойдешь дальше нарушать закон, - закончила за нее Агата и достала один из листов. Хладнокровный взгляд впился в девушку, а губы растянулись в наигранной улыбке. - А что это у нас? Разрешение твоих родителей на экспериментальное лечение.
- Ч-что? - Мария моментально побледнела, начиная понимать, что что-то явно не так, но отпустить свой стервозный характер оказалось невозможно.
- Наркотики, кражи, вождение в нетрезвом виде, мошенничество. Она перелистывала дело, перечисляя преступления юной особы в кандалах. Ого, ты даже до насилия опустилась. Знаешь, я могу помочь тебе остановиться.
- Ха, будешь трындеть со мной по душам? - саркастично скривилась та.
- Нет, это эффективно, когда человек добровольно приходит к этому. В твоем же случае сработает лишь наказание.
- Электрошоковая терапия? - изобразила веселье Мария.
- Нет, - спокойно ответила Агата, бросая папку на заваленный стол.
- Тогда к чему все это? - раздраженно спросила та, дергая связанными руками и ногами.
- На всякий случай, - мягко улыбнулась Агата.
Она аккуратно размотала провода, растягивая и подключая их к компьютеру, который чем-то напоминал аппарат УЗИ. Тонкий ободок из светлого металла и пластика аккуратно пристроился на сбившихся волосах, опоясывая голову. Мария нервно, но молча, следила за ее действиями, пытаясь понять, что происходит. Компьютер загудел, лампочки замигали, и экран засветился набором символов. Агата вбила необходимые настройки, несколько раз пробегая по строчкам кода. Удовлетворенно кивнув самой себе, она посмотрела на Марию, отчего та вздрогнула.
- А теперь ты будешь сидеть на лестнице и думать над своим поведением.
Она нажала кнопку, и глаза Марии тут же закрылись, отправляя разгоряченное сознание в двадцать четыре часа истинного кошмара.
* * *
Мария смотрела в грязное окно и пыталась вспомнить, как она тут оказалась. В голове было удивительно пусто, но странная тревога держала тело в напряжении. Она обернулась, видя перед собой лестничную клетку старого здания. Пролеты уходили вверх и вниз. На площадках были двери, и все окружение действительно напоминало обычный подъезд. Однако что-то внутри мерзко сжималось, поднимая волну паники. Хотелось сбежать отсюда. И Мария побежала.
Но выхода не было.