2/3

Съемки начались спустя неделю в старом особняке на окраине Бангкока. Сцена была сложной: первый серьезный конфликт персонажей, переходящий в вынужденную близость. Полумрак, запах старого дерева и тяжелые духи, которые использовались для создания атмосферы.

— Ты не понимаешь! — кричал омега, согласно сценарию, толкая альфу в грудь. — Ты думаешь, что можешь просто прийти и распоряжаться моей жизнью?

Его глаза горели, и это не было только игрой. Вся ненависть, накопленная за годы конкуренции, выплескивалась в этот момент. Он выглядел великолепно в своем гневе: раскрасневшиеся щеки, прерывистое дыхание, расстегнутый ворот рубашки.

Альфа перехватил его руки, прижимая к стене. Сила, с которой он это сделал, была на грани дозволенного. Его взгляд, обычно мягкий и «наивный», теперь был темным и тяжелым.

— Я не распоряжаюсь твоей жизнью, — прохрипел он, сокращая расстояние между ними до минимума. — Я просто беру то, что принадлежит мне по праву.

Режиссер за камерой затаил дыхание. Химия была настолько осязаемой, что казалось, воздух вокруг них вибрирует.

— Твоё? — омега зло рассмеялся, дерзко вскидывая подбородок. — Ты ни черта не смыслишь в правах.

В этот момент, отойдя от текста, альфа наклонился и глубоко вдохнул аромат у самой шеи партнера. Он знал, что тот использует сильные блокаторы, но сейчас, в пылу сцены, его собственный запах альфы — мощный, доминантный — начал пробиваться наружу, подавляя волю другого.

— Стоп! Снято! — выкрикнул режиссер. — Это было чертовски круто! Но... Тити, ты слишком сильно его прижал, Пор выглядит так, будто он действительно хочет тебя ударить.

— Разве это не то, что нужно для сцены? — невинно спросил альфа, мгновенно отпуская руки партнера и принимая свой привычный образ «золотого мальчика». — Я просто увлекся. Прости, я не сделал тебе больно?

Он потянулся, чтобы поправить воротник омеги, но тот резко оттолкнул его руку.

— Оставь свои заботы для фанатов, — прошипел Пор, пытаясь выровнять дыхание. Его сердце колотилось как сумасшедшее, и он ненавидел себя за то, что его тело предательски отозвалось на близость этого человека. — Ты специально это сделал.

— Что именно? — альфа склонил голову набок, выглядя предельно искренним. — Играл свою роль?

— Ты выпустил феромоны, — обвиняющим тоном произнес омега, понизив голос, чтобы не услышал персонал. — Это запрещено правилами площадки.

— Тебе показалось, — мягко ответил он, делая шаг вперед, вновь оказываясь в личном пространстве собеседника. — Возможно, это просто твоя реакция на меня? Ты ведь такой ревнивый и внимательный на публике, может, твое подсознание начинает в это верить?

— В твоих мечтах, — бросил Пор, разворачиваясь к гримерам.

Вечером того же дня им предстояло посетить благотворительный вечер. Это было обязательное мероприятие, где их пара должна была стать центром внимания. Пор надел приталенный черный костюм, подчеркивающий его стройную фигуру, а его партнер выбрал классический светлый образ, идеально дополняющий имидж «надежного альфы».

На красной дорожке Пор вел себя безупречно. Он не просто стоял рядом, он играл в «влюбленного собственника» с пугающей убедительностью. Он поправлял галстук партнеру, шептал ему что-то на ухо, вызывая взрывы вспышек фотокамер, и демонстративно хмурился, когда какая-нибудь известная актриса подходила слишком близко к его «половинке».

— Переигрываешь, — одними губами шепнул альфа, когда они позировали для очередного портала.

— Заткнись и улыбайся, — так же тихо ответил Пор, вешаясь ему на руку. — Посмотри на того продюсера в углу. Если мы произведем впечатление, следующий контракт будет в два раза дороже.

— Тебя только деньги волнуют?

— В отличие от тебя, я не строю из себя святого. Я знаю, чего стою.

В середине вечера, когда они стояли у фуршетного стола, к ним подошла молодая журналистка.

— Вы выглядите так гармонично! Скажите, а бывает ли так, что экранная химия мешает вам в реальной жизни? Ревнуете ли вы друг друга на самом деле?

Пор мгновенно прижался щекой к плечу своего спутника, глядя на девушку с вызовом.

— Ревную? Я просто не люблю делиться тем, что считаю своим, — он нагло улыбнулся и ущипнул партнера за локоть. — Даже если это просто «коллега», как он любит говорить. У него слишком много поклонников, мне приходится быть начеку.

Альфа рассмеялся, обнимая омегу за талию и притягивая к себе.

— Он преувеличивает, — сказал он журналистке, но его взгляд, направленный на Пора, был странно пристальным. — Хотя мне льстит такое внимание. Иногда я и сам не знаю, где заканчивается роль и начинается он сам.

Когда они наконец остались одни в лифте отеля, направляясь на парковку, маски снова слетели.

— «Не знаю, где заканчивается роль», — передразнил Пор, опираясь спиной о зеркальную стенку лифта. — Ты превзошел сам себя в пафосе.

— А ты в наглости, — отозвался второй, не отрывая взгляда от цифр на табло. — Ты хватал меня за руки весь вечер. И твой запах... ты снова начал пахнуть горьким апельсином, хотя блокаторы должны были держать еще часа три.

Омега замер. Он не заметил, как его контроль дал трещину.

— Это от духоты в зале, — буркнул он, отворачиваясь.

— Или от того, что ты злился, когда тот парень из массовки пытался со мной заговорить? — альфа вдруг сократил расстояние, блокируя собеседника руками. — Ты так старательно изображал ревность, Пор. А теперь скажи мне: это было для камер или для себя?

— Ты слишком много о себе мнишь, — омега попытался оттолкнуть его, но альфа был непоколебим.

— Знаешь, в чем твоя проблема? — прошептал он, и его голос стал низким, вибрирующим. — Ты так боишься проиграть, что превращаешь всё в шутку. Ты флиртуешь, дерзишь, кусаешься... Но твои глаза говорят другое.

— И что же они говорят? — Пор дерзко вскинул взгляд, хотя его дыхание сбилось.

— Что тебе чертовски нравится, когда я на тебя так смотрю.

Лифт звякнул, двери открылись, и альфа отступил назад с той же невинной улыбкой, с которой начинал этот день.

— Твоя машина слева. До завтра, партнер.