2.2 Студия

Если вам придется ночевать где-нибудь в студии, будьте готовы, что луч солнца вас не разбудит. На телеканалах всегда наглухо закрывают окна чем-нибудь плотным, чтобы можно было играться только искусственным светом и не зависеть от погоды или времени дня. Поэтому в помещениях, где снимают, без света обычная непроглядная тьма.

Как...

В общем, темно тут.

Я поэтому поставил себе будильник, чтобы проснуться до того, как не готовый к внезапной встрече сотрудник зайдёт с улицы и напорется на какое-то тело. Как говорится, не нужно создавать ненужные впечатления.

Смартфон задрожал у меня в руке, заурчал мотором, прогрелся и бодро спел:

    Как только на востоке загорается заря,

    бедному будильнику влетает почем зря!

    Бьют по макушке...

К этому времени я уже опомнился и нашел, где же у него кнопка, так что по макушке бить не пришлось.

Когда-то у нас во дворе в Одессе снимали фильм про мальчишек младшешкольного возраста, которые собрали картинг из каких-то старых деталей и гоняли на картодроме. Я еще тогда не знал, что такое монтаж, и все удивлялся, как это у них квартиры какие-то внутри не такие, как у нас с бабушкой. Но фильмом всегда очень гордился, все думал, что вот, он как будто про меня снят.

А там была такая песенка про будильник, в титрах у каждой серии. И когда появились умные телефоны, лучшего варианта для будильника я не придумал. Только еще "Проснись и пой" Мондрус, но она слишком бодрая.

Теперь от двора остались только воспоминания, а свой картинг я так и не собрал ни из каких старых деталей.

Когда народ начал съезжаться к офису, я уже стоял с чаем на балконе третьего этажа.

Солнце, утро, как же тут хорошо.

Справа Чатырдаг, в окне кабинета он вообще смотрится как картина. Напротив офиса трудолюбивые местные жители возвели такие дома, что с них можно было начинать обзорные экскурсии по полуострову. Птички какие-то поют, с ветки на ветку шастают, а просто под домом распустились большие, с ладонь, цветы и я отсюда вижу упитанных таких пчёл, которые над ними жужжат. Теоретически, пастораль, даже неохота нарушать ее своими приземлёнными мыслями.

Первым пришёл пешком какой-то новый заспанный мальчик лет двадцати, долго выбирал, какой ключ, зашёл в студию и больше оттуда не выходил. Потом на нашем героическом бусе приехал тот же водила, что вез нас тогда в Херсон, кликнул сигнализацией и тоже зашёл внутрь, но сразу вышел перекурить.

А еще минут через десять на скромной машинке со смешной игрушкой, приклеенной изнутри к боковому стеклу, появился центральный нападающий студии, бессменный и драгоценный ведущий прямых эфиров. Этот сразу закурил, еще на выходе из машины.

- Доброе утро бойцам информационного фронта!

- Ух, ты! А ты как здесь?

- Как обычно, глупейшее стечение обстоятельств, - я отшутился и полез вниз, чтобы пообщаться уже нормально, не заставлять никого задирать наверх голову.

Уже на первом этаже в тамбуре я здорово притормозил, пока искал кнопку разблокировки замка. И только через несколько секунд вспомнил, что сам же распорядился вывести ее на стене сзади. Логика при этом была такая, что если враг как-то проскребет через не вызывающие у меня доверия тонкие стены, то саму дверь ему так будет открыть труднее, он не дотянется. На практике все тупили на выходе и каждый раз материли умельцев, которые так сделали. А нужно было меня, по большому счёту.

В общем, когда я освободился из плена дома и выпал на улицу, там стояли еще два джипа с донецкими номерами. Выглядели машины серьезно, а те, кто из них уже вышел и ещё выбирался, спортивно, бодро и жизнерадостно. Мне ассоциативно вспомнилось, как к нам на турниры приезжали когда-то примерно на таких же автомобилях самбисты из Бендер и Тирасполя. В Приднестровье крузак можно было купить за ощутимо меньшие деньги, чем в незалежной, вот спортсмены и создавали себе комфорт.

Возможно, тут принцип тот же.

Народ оказался коллегами из Донецка, гендиректор одного из телеканалов с редактором. Плюс водители и кто-то с ними еще. Оказывается, в студии намечался прямой эфир с включениями из нескольких регионов.

- А я вот на Донбасс так и не доехал, только до войны был, теперь это незакрытый гештальт.

- А что так?

- Да стремно как-то у вас.

- А ты как думал.

- Так я не про обстрелы, хотя это ужас, конечно, полный. Я про то, что тут хрен разберешься, кто кому что, а там у вас у всех еще и синдром вахтера, только с оружием. С моим скверным характером это вредно, потому что чуть что и в подвал же.

- На подвал.

- Ну да, проверочное слово - на Украине, там и тут на.

- В общем, это без разницы, главное ж сам процесс.

- Так никто же и не скрывает.

- Так и я не скрываю, что не хочу. У меня вот товарищ так Новый год встречал, говорит очень неуютное помещение.

- Это его хотели выдать на Украину?

- И не просто выдать, а поменять. А ещё двое гостиницу сняли для журналистов на неделю вперед, а сдернули через день, им срочно было нужно в Ростов, по-моему. Так с ресепшена тут же цинканули куда положено и их приказали по возможности брать живыми. По возможности, ты понял?

- Может у тебя просто друзья такие особенные?

- Сто процентов, только из троих троих же и приняли, а это называется плохая статистика.

Этот разговор у нас только с виду был такой напряженный, вернее, на слух. Ребята были вполне нормальные, вот мы и трепались о наболевшем, устанавливая первый контакт. Кто виноват, что темы теперь такие?

- Так, коллеги, у нас эфир, идём в студию.

Мы втянулись через тамбур и коридор в большой зал, одна стена которого была затянута яркой зелёной тканью. Напротив, на сдвинутых вдоль столах, расположилась аппаратура, мало чем уступающая взрослым телеканалам.

- Техничненько тут у вас.

- Или, для себя же старались, чтобы был максимальный функционал за минимальные деньги. Ну и чтобы решения были проще, по коммутации, например, и по нагрузке на технику.

- О, а ты ж одессит, да?

- Да.

- Расскажи, что такое или. А то я иногда слышу от ваших, а смысла точно не понимаю.

Я люблю такие вопросы, но в этот раз не успел затянуть одну из любимых песен.

- Хватит заговаривать зубы, время.

Гости принялись рассаживаться по креслам, оператор пошел к ним крепить петлички, а я чуть поскучал и ушел наверх. 

Назад к содержанию