2.2. Conversations.

Florence + The machine – Never let me go

– Меня сейчас стошнит...

Юнхо опустился на корточки и закрыл руками лицо. Минги погладил его по спине и оглядел собираются у сцены толпу.

– Ну-ну, чего ты?

– Я ему не нравлюсь. Я мямля бесхребетная...

– Мямля бесхребетная сейчас получит по шее, если не перестанет мямлить.

Чонхо вздонул и переглянулся с Минги. А мямля бесхребетная, ранее называвшаяся Чон Юнхо, собиралась признаться Ёсану разу после концерта. Небо нехотя темнело, а жара только-только начала спадать. Люди волнами набегали к сцене под открытым небом. От толпы отделились два силуэта и поспешно засеменили к троице. Различив знакомые лица, Юнхо вскочил на ноги и помахал, и уголки губ сами поползли вверх. Теплый воздух душил, от волнения подташнивало, и в животе неприятно крутило, а сияющий вид Ёсана только усугублял ситуацию. Уён (ну, а кто это еще мог сделать?) прилепил у пятнышка Ёсана пайетку в виде звездочки. Юнхо точно должен украсть Ёсана этим вечером.

Кан обычно не посещал подобные громкие мероприятия, и опустил бегунок на аппарате пониже, чтобы не испугаться резкого звука. Пока они пробирались поближе к сцене, Юнхо, крепко держал Ёсана за руку, а когда толпа сдала давить на них сзади, он обнял Ёсана со спины, чтобы того не унесло. А Ёсан, вздрогнув, накрыл его руки своими. Он надеялся, что Юнхо ее почувствует того, как разволновалось его сердце. И с чего бы Юнхо обнимать его так? Но он бы солгал, если бы сказал, что ему это не нравится. Чон прижался щекой к его макушке и ее отпускал, чтобы никто не задел его. Когда музыка, ожидаемо громкая, окатила волной зал, Ёсан, всё же немного испугавшись, подался назад, и Юнхо обнял его крепче.

– Ёсани, можно будет украсть тебя после концерта?

– А? Да.

Такие столпотворения не входили в список любимых вещей Ёсана, но пока Юнхо держал его в руках, волноваться было не о чем. Минги утянул Чонхо и Уена вперед, к самой ограде, оставив их двоих поодаль. Кан чувствовал, будто готов был утонуть, но Юнхо, как спасательный круг, держал его на поверхности, игнорируя тяжелые волны, накатывающиеся со сцены и заставляющие дрожать внутренности. И куда это Чон собрался украсть его? Может обговорить подарок на день рождения Минги? Он ведь как раз через месяц. От Юнхо неизменно пахло одеколоном, этот запах смешивался с тем особым вечерним ароматом, предвещающим прохладную ночь. Когда Чон различил среди шума слабое мычание, он опустил голову на плечо Ёсана. Ёсан глухо подпевал.

– И так с-спокойно в глубине, в храме, где не вдох-нуть мне...

Ночная тень стала опускаться на город, и прожекторы сцены становились ярче и слепили глаза. Юнхо, едва не прижимаясь щекой к чужой, молча слушал.

– ... в тыс-сячах миль под водой раз-сум мой нашел покой...

Юнхо мысленно приглушил музыку, гомон сотни людей вокруг и гудение колонок, оставив только чужое мычание. Как схватиться за коралл, чтобы бурное течение не унесло куда подальше. Что ему делать со своими чувствами? Надо как-то затолкать их подальше, зарыть в песок, отдать на съедение голодным рыбкам. Ему не хотелось отпускать Ёсана. От этого в горле возникала горечь и текла в живот. От этого мерзкого волнующего ощущения подташнивало. Потерять Ёсана было бы претспулением. Оставалось только довольствоваться тем, что у них есть сейчас. Он чувствовал, что не дождётся окончания концерта. Его вот-вот стошнит словами, что так неприятно скребут ему весь день корень языка.

Небо постепенно темнело, и огни сцены становились всё ярче. Кан видел впереди друзей, покачивавшихся в такт, и улыбался сам себе. Не встреть он Уёна, он бы не был сейчас здесь. А руки Юнхо вдруг сжали его еще крепче, и дыхание обожгло мочку.

– Ёсан, давай отойдем на минутку? Возьмём воды. Душно...

Пробраться через толпу оказалось нелегко. Пришлось крепко держаться друг за друга, чтобы не оказаться затоптанными. На другом конце площади, где развернулась сцена, Юнхо взял воды. Слова в горле комкались, но надо было собрать остатки воли в кулак и сделать то, что он планировал.

– Юнхо, ты как?

– Всё хорошо... Просто голова немного закружилась...

Двое присели на спрятавшуюся в зелени площади лавку. Теплый ветер шуршал молодой листвой, и воздух наконец остыл. Юнхо посмотрел на небо, где уже начали просыпаться звезды, и взглянул на Ёсана. Не в силах унять волнения, он поднялся и стал топтаться на месте.

– Твои ушки в порядке?

– Мгм...

Мимо них пробежала пара, держась за руки. Бедняги, запыхавшись, спешили к сцене. Чон помял запястья. А вдруг для Ёсана он тоже просто улыбающаяся мордашка? Но ведь Ёсан один из тех, кто слышит его. И слушает.

– Ёсан, а тебе нравится кто-нибудь?

Кан едва не подавился слюной. Не мог же он сказать Юнхо о том, что чувствует к нему. И с чего вообще Чон заводит этот разговор?

– Даже если и нравитс-ся... Но, боюс-сь, из-за проблем со с-слухом с-с мной будет тяжел-ло. Меня не с-слышат. И не с-слушают. Вряд-ли с-с таким, как я, захотят вс-стречатьс-ся.

– Почему тяжело? Ты ведь и без аппарата немного слышишь, так ведь? А говоришь очень хорошо! Я тебя слышу... И всегда слушаю.

Ёсан прикусил щеку изнутри и сглотнул.

– А тебе? Н-нравитс-ся кто-то?

Юнхо улыбнулся, и грудь сдавило. Сейчас он либо станет самым счастливым человеком на свете, либо потеряет Ёсана. Ну, а что такого? Нет же ничего такого в том, что тебе кто-то нравится, правда? Разве плохо кого-то любить? Разве плохо хотеть быть услышанным?

– Нравится... Я хочу его слышать. И всегда слушаю.

– Что?..

– Мне нравится тебя слушать, Ёсан. Мне ты нравишься.

Ёсан едва не подавился слюной. Это что же? Юнхо ему признается в любви? Принц его сладких мечтаний Юнхо говорит, что Ёсан ему нравится? Погодите, он настроит аппараты, чтобы убедиться, чть правильно всё услышал. Приём! Повторите, пожалуйста! Кан сжал ладони в кулаки. Отчего-то стало страшно. Он поднялся следом и очень серьезно взглянул на Юнхо.

– Ёсан, пожалуйста, скажи что-нибудь...

– Юнхо... Ты шу-тишь? С-смеешьс-ся надо мной?

– Что? Нет! Я абсолютно серьёзен! Ты мне нравишься. Как парень. В романтическом плане. Я влюблён в тебя, Ёсан. Хочу встречаться с тобой.

Кан слышал, как сердце со всей дури ударяется о грудную клетку. Он точно всё правильно слышит? Может, аппарат сломался?

– Знаешь, Ёсан, ты мне понравился с первой встречи. Такой милый, такой очаровательный... Но что мне в тебе на самом деле понравилось... Что заставило меня влюбиться в тебя? Ты всё слышишь.

– Что?..

– То, как ты слышишь других, Ёсан. Ты не оставляешь никого проигнорированным. Ты каждому позволяешь быть услышанным. Ты услышал меня, когда все игнорировали. У меня есть шанс..?

Слова помялись в горле и застряли, и Ёсан кое-как заставил себя кивнуть. Его потряхивало, и руки дрожали, не давая ничего сказать. Пришлось напрячься, чтобы выдрать из глотки слова, глухие и неловкие.

– Ты мне тоже нра-вишься.

Чон сглотнул, пытаясь разобрать, правильно ли всё услышал, и приблизился к чужому лицу:

– Правда?..

– Ты мне прав-да нра-вишь-ся, Юнхо. Я давно с-смотрел на тебя. Ты всегда с-слушал меня. Я знаю, что меня тяжело с-слушать... Меня час--сто игнорировали из-за того, что я с-слабо-с-слышащий. А ты вс-сегда добр ко мне, интерес-совалс-ся мной... Это очень важно для меня... Я и благо-дарен тебе за это... Я... Ты нравишьс-ся мне с того момента, как мы вс-стретились.

Юнхо отшатнулся и схватился за голову. И что же это? Он точно правильно услышал?

– Пожалуйста, Ёсан, – он схватил Ёсана за плечи и заглянул ему в глаза, – скажи это еще раз!

– Ты нравишьс-ся мне с того момента, как мы вс-стретились!

Ёсан несколько секунд молча смотрел, как Юнхо дрыгается на месте и бормочет что-то себе под нос.

– Ты серьёзно?!

– Да!

Чон шагнул к нему и обнял так крепко, что Есан охнул. Он стиснул Юнхо в ответ, все ещё не веря услышанному. Он всё это время нравился Юнхо? Быть не может! И эти объятия были совсем другими. Казалось, еще немного, и кожа слипнется с кожей.

– Юнхо, ты не шутишь?

– Нет! Ёсан... – Юнхо взял его лицо в свои руки и потрогал пайетку под глазом. – И мы два года молчали... Надо было раньше сказать тебе...

– У меня не хватало с-смелос-сти... Я прос-сто не мог... Ты не с-стыдишься меня?

– С чего я должен тебя стыдиться? Ёсан... А твои ушки... Ну, и что? Это не делает тебя хуже. Не нужно принижать себя. Ты заслуживаешь любви.

– Ты тоже не принижай с-себя.

– Что?..

– Ты принижаешь с-себя, когда не выбираешь с-себя.

– Ты выбери меня. Може, тогда я тоже начну выбирать себя, зная, что заслуживаю этого.

– Я давно тебя выбрал. И ты тож-ше выбирай меня, пожалуйс-ста. Чтобы я понял, что зас-служиваю любви.

Сцена не умолкала, и крики толпы всё еще рассекали ночь.

– Не будешь против, если я тебя поцелую? Пожалуйста...

Ёсан, не в силах выдавить ни слова, закивал. Юнхо осторожно оставил поцелуй на пятнышке у глаза и, недолго думая, быстро коснулся его губ, заставив удивлённо вздохнуть. Но не успел он отстраниться, как Ёсан схватил его за ворот футболки, чтобы смазанно поцеловать самому. Юнхо, не ожидавший такого, покраснел и потер щеки, ощутив, как они горят.

– Да, надо было раньше признаться... Ну, идем? Нас, наверное, потеряли...