#21

— А ты как-то можешь... Предугадать, когда она берет контроль?

— Нет, — Полина передернула плечами. — Это происходит спонтанно. Или... Не знаю, как поточнее выразиться. Предпосылки есть, да ты и сам их можешь заметить. Но я не могу назвать точный момент, когда Правда становится Ложью.

— Не могу не похвастаться: я очень даже неплохо обустроилась в ее голове, — продолжила речь уже Лера. — Свой небольшой мирок, где все уютно, удобно и замечательно... Этакая зона комфорта. Знакомый термин, да? И я очень не люблю засиживаться там надолго. 

— Ей словно... Становится скучно, понимаешь? Я начинаю слышать в голове ее голос, который пробивается сквозь весь поток мыслей, как катер, плывущий поперек течения реки, как ножницы, режущие ткань не по шву... Человека неподготовленного это свело бы с ума: слышать в голове то, что он не контролирует. КОГО не контролирует.

— Это не дверь, от которой у тебя есть ключ и ты можешь спокойно зайти и выйти. Зона комфорта! И из нее необходимо вырываться. И каждый раз это сложно, каждый раз как в первый. Приходится начинать с малого: с подсказок Правде, что и как делать.

— Этот ее голос, подсказывающий, что и как делать и говорить... Иногда он просто вклинивается в общий поток, и я спохватываюсь уже слишком поздно. А она сидит там, внутри, и довольно потирает руки.

— Главное — расшатать равновесие. Нарушить баланс. Одна фраза, вторая — и твоя дражайшая Полина уже начинает сомневаться сама в себе, в своих словах, в своих поступках, — Ложь злорадно усмехнулась. — И в какой-то момент проскакивает мысль: «Кто я?», которая и становится точкой опоры.

— И я начинаю бояться буквально всего, но себя — в первую очередь. Потому что она раскачивает моральное равновесие, переполняет его тревогами и страхами до такой степени, что страшно смотреть в зеркало: вдруг я не увижу в нем себя?

— И так происходило каждый, буквально каждый раз. Ни с чем не сравнимое удовольствие! Наверное, выпущенные на волю животные чувствуют себя именно так. Правда, я ее слишком расшатала, и теперь могу брать контроль в любой момент... И это даже как-то слишком скучно.

— Самое мерзкое во всем этом то, что я не могу помешать ей ни в чем. Хочет врать — пожалуйста, хочет пускать мои старания по ветру — и эта возможность ей открыта...

— ... Но кое-что полезное для нее я сделала. Напоминание, чтоб не забывала, что она не одна в этом мире.

— Напоминание? — переспросил я. Лера вместо ответа закатила рукав, показав вытатуированную на предплечье фразу.

«Это тоже ты».