2026

Последнюю ночь года взрезает сочный выстрел. Сетчатые панк-рок-музы вскидывают густые реснички, словно крылья чёрных пеночек. Маменькины сынки лелеют планы стать папенькиными сынками раньше, чем с воплем родится первый восход года. В глазах кружатся мандалы, и свечи текут с церемониальным вайбом.

Ну всё, довольно.

Это новогоднее обращение я посвящаю тем, кто сейчас один. Тем, от кого отвернулась удача, а друзья и знакомые куда-то разбрелись. От кого ушёл любимый человек, не захотев ничего больше слушать, ведь тебе хоть говори хоть не говори. Да, тебе казалось, риски вот такие и такие, а тебя покинули совсем из-за другого, из-за чего ты не ожидал (а по версии ушедшего, тебе сотни раз повторили, в чём проблема — ты просто не слушаешь). Посвящаю это новогоднее обращение и тем, кому пришлось уйти от ставших невыносимыми любимых в канун Нового года, да ещё нагрубить им напоследок, чтобы они уж точно отстали и не пытались что-то исправить. Посвящаю его тем разбитым сердцам, кто с трудом переживает новую экономику в целом, а в частности — Великую Ледяную Стену новогодних праздников, когда большинство клиентов и партнёров отключаются на месяц, а ты сдираешь ногти, придумывая, как закрыть год — тогда-то от тебя и уходит любимый человек, ведь ты не уделяешь ему достаточно внимания. Посвящаю его тем, кто рискнул и не победил. Тем, кто принял волевое решение повторить старую ошибку, на этот раз ожидая другого результата, и закономерно поплатился за это. Тем, кто делал всё лучшее, на что способен, и получил в награду ушат кипящего говна, и теперь вынужден убедить себя, что заслужил его — чтобы оправдать тех, кто этот ушат на него вылил. Тем, кто просто недостаточно хорош или не соответствует занимаемой должности. Тем, кто обыграл других, но не себя. Тем, кто не обыграл вообще никого. Тем, кто даже не играл, но каким-то образом всё равно проиграл, и проиграл втройне. Тем, кто не эмпатичен и тем, кого обвиняют в неэмпатичности ещё менее эмпатичные люди, убеждённые в собственной эпматичности. Тем, кто получает упрёки именно в том, чего всеми силами и, как ему казалось, успешно избегал. Тем, чьи старания не оценили. Тем, чью доброту расценивают как приглашение сесть на шею. Тем, чьи хорошие поступки вскоре забывают, а ошибки запоминают и раздувают до таких масштабов, что ты сам начинаешь верить в то, что ты — распоследнее мудачьё. Тем, кто необратимо морально искалечен — другими людьми или собственными действиями, и ему этого не простят, ведь пора подумать о себе. Тем, кто устал от войны и новостей. Тем, кто устал определяться, кого презирает больше: левых, правых, средних или адептов сложных плавающих оттенков. Тем, кто устал от постоянного конфликта с собой и уже всерьёз подумывает задушить своего внутреннего ребёнка проводом телевизора или счётчика банкнот. Тем, кто просто смертельно устал. Тем, кто уже не понимает, что и кому нужно сказать, а о чём смолчать, чтобы почувствовать себя хоть немного лучше. Тем, кто сегодня ляжет спать в десять часов и проснётся от ебливых салютов в двенадцать. Тем, кто сегодня будет пить один. Тем, кто не будет пить вовсе, опасаясь тех решений, к которым его может подтолкнуть алкоголь. Тем, у кого по жилищу не развешаны новогодние украшения, и кто не ждёт гостей. Оставим сверкающую новогоднюю мишуру и свежие ёлки лакированным счастливчикам и счастливицам с модельными фото и килотоннами лайков, оставим их рыцаркам благосостояния с ненормально гигантскими букетами цветов, набриолиненным подкат-менеджерам на автомобилях, на какие ты не заработаешь за всю жизнь, даже если бросишь спать. Тем, кто по любому поводу знает, что сказать, и знает, что он прав, и даже знает, что такое правота. Тем, кто ходит с семьёй на каток и зимует на островах. Пусть веселятся — они это заслужили. Они сюда даже не дочитали, настолько много у них дел. Это новогоднее обращение — для тех, кто остаётся на грани, даже сегодня. Для тех, кто почти сломлен, но идёт напролом. Для тех, кто уже сломлен, и ему предстоит срастаться. И для тех, кто уже не срастётся. Здесь Дедович, враг хорошего, шеф-редактор Чтива, Языка, арт-конгрегации Русский Динозавр, основатель радио Овердрайв, худший редактор АХУЛИ — и все мы до сих пор делаем всё это для вас. Для тех, кто не вписался в мир, кому он жмёт и натирает. Кому в очередной раз показалось, что вот теперь он уже точно разобрался, как всё работает, а в конце года получил вот это. Мы всё ещё делаем это для вас и продолжим — потому что мы такие же как вы.

Чтиво и Русский Динозавр появились восемь лет назад, и после садо-мазо-психоделического испарения их основателя Сергея Иннера мы уже несколько раз приводили дела в порядок, но каждый раз следом приходила новая беда (коронавирус, война, голодомор, нашествие помидоров-убийц etc.). Каждый год мы начинаем всё заново, с нуля (и это в лучшем случае). Нас всё больше, но у нас не задерживаются те, кого всё в жизни устраивает. Те, кого всё в жизни устраивает, хотят лишь одного: чтобы так было и дальше. Они хотят большую зарплату, офис с видом на залив, хорошо пахнущих коллег, чтобы путешествовать с ними в Мадрид (это даже не требование, а так, между прочим). А у нас не так. Мы в разных городах, мы пахнем как твой отчим после смены, мы делаем проекты под заказ за деньги, чтобы пустить эти деньги на социокультурные проекты, которые делаем бесплатно или с отрицательной прибылью (и с бесконечными неоплачиваемыми итерациями правок, потому что это арт, прости, что не предупредили тебя на берегу достаточно внятно, дорогуша, мы поработаем над этим). За восемь лет мы не скопили ни гроша. Ни намёка на капитал, никакой подушки безопасности, чтобы пережить очередной катаклизм, никакого задела на рост — мы просто действуем ситуативно. И сам я действую ситуативно. 

В этом году я объехал страну Россию в буквальном смысле вдоль и поперек в рамках #сверхдержаватрип, а теперь зимую в Святом Петербурге. Сейчас я один в съемной квартире-студии, в троне-груше посреди ковра, у меня есть полбутылки ирландского виски и мандарины, звучит BB King, за решётками окон падают хлопья снега, а может, и не падают, я не знаю, потому что у меня наглухо закрыты шторы, я много дней не выходил из дому и, положа руку на чистоту, не горю желанием начинать. На Земле я тридцать семь лет, и вот что меня занимает по их итогу. 

Первое. В Москве отрыли глянцевый журнал, названный в честь нашего издательства Чтиво, и за год своей работы он стал на порядки известнее, чем мы. Даже мои знакомые актёры независимых театров, которые не прочитали ни одной книги Чтива, выкладывают в сториз фото с новым номером журнала Чтиво. Путающие А и Б журналисты находят мой контакт в платных базах, приходят и просят комментарии насчёт журнала Чтиво, думая, что я имею к нему отношение. Поисковики по запросу «Чтиво» нас больше почти не показывают, хотя до открытия журнала мы были на первых позициях.

Второе. Дорогой моему сердцу поэт Арчет, некогда выручивший меня, когда я оказался бездомным, сейчас пилит нейронками музыку со смешными текстами и видео, в связи с чем поочерёдно становится звездой разных соцсетей и музыкальных площадок. В то же время, например, моя группа priestupniki, где всё записано вручную, с трудовложениями ряда музыкантов из разных стран и других специалистов, отстает от его цифр на порядки. И тех, кто работает с нейросетями таким образом, легион. И публике нравится. Публике неважно, как это сделали. Таковы нынешние предлагаемые обстоятельства.

Третье. Количество моих социальных связей продолжает уменьшаться. Новые не закрепляются, старые рвутся. Алгоритмы соцсетей, настроенных на развлечение публики, задвигают меня в самые дальние, заросшие паутиной углы. Да и не только в них дело, я не обманываюсь: у меня непростой, даже скверный характер. Говорят, я не эмпатичен, и наверное, так и есть. У меня не хватает времени и сил на эмпатию. Я практически ни с кем не общаюсь, кроме как по делу, а людям нужны эмоции, социальные игрища, все эти разговоры за пивком «А вот я…» А вот у меня не выходит поддерживать связи с людьми, кроме как через большие тексты и новогодние обращения. Я даже не пытаюсь выжимать из себя мирское дружелюбие, это выглядело бы жалко. Все мои силы уходят в искусство и обеспечение РД — нельзя, чтобы вышло, что мама зря меня порола.

Четвёртое. РД и Чтиво остаются на обеспечении собственном и небольшого круга социнвесторов. Моя огромная благодарность всем, кто вкладывает свои время и деньги. Более крупные инвесторы, которые могли бы вывести нас на другой уровень, пока не горят желанием вкладываться в независимое искусство — много риска, низкая маржа, неизвестная сфера. Некоторые сервисы распространения цифровых книг, сотрудничество с которыми сделало бы нас на порядок известнее, отказывают нам в этом сотрудничестве — чуть ли не по довлатовскому поводу: «Мне нравится, но что скажут выше». Это при том, что и сами они глубоко недовольны литмонополией, ставящей им палки в колёса и продолжающей контролировать рынок и читательские умы. Короче, те же проблемы, с какими сталкивается автор, которого не издают, существуют и на уровне издательства, и на уровне арт-конгрегации. Правда, теперь нами недовольны ещё и авторы, которых мы долго не издаём — потому что не можем охватить гигантский поток их рукописей, не имея постоянной окупаемости и роста. Таковы реалии нейрокапитализма — практически в любой отрасли искусства, да и в других сферах. 

О чём говорят мне эти четыре вещи? Об одном: я на верном пути. 

Когда копия становится успешнее оригинала — это нормальная ситуация для этой реальности. Ценители оригинала почтят его память. 

Когда вещи, сделанные для того, чтобы нравиться людям, нравятся людям, а то, что ты делаешь с полной самоотдачей, заходит куда скромнее — это нормальная ситуация для этой реальности. Если ты делаешь искусство, то ты делаешь его для себя, и тебя не должны волновать другие — в сущности это единственное правило.

Когда ты не стесняешься быть собой и выражать (или не выражать) себя как велит нутро, а это не подходит твоим близким, и они тебя покидают — это нормальная ситуация для этой реальности. Зато ты не предаёшь себя, моё тебе уважение (и, что важнее, твоё).

Когда синдикат, контролирующий медиа-влияние и капитал, не даёт прохода новым талантам, но популяризует банальную, понятную и отупляющую массы поп-культуру — это тоже нормальная ситуация для этой реальности. Зато ты скалисто крепок в своём непреоборимом упорстве, раз смог принять то, что никогда не будет легче.

Коротко: если ты не в порядке, то ты в порядке. Не дай тоталитарному культу счастья убедить себя в обратном. 

Если тебе тяжело, это значит, что ты прав. Твой изворотливый мозг вечно сподвигает тебя сравнивать себя с другими, чувствовать неполноценность, когда они получают то, чего хочешь ты, да ещё и с меньшими усилиями или по праву рождения. Пошли свой мозг подальше. Ему никогда не будет достаточно. Не дай склизкому мозолистому ублюдку превратить тебя в дофаминового наркомана. Повторяй волшебную мантру: Да и ебать его. Ты сделал всё по-своему, а у этого есть цена. Этой ценой ты приобретаешь свободу. Это сделка тысячелетия. А кто-то сделал всё по-чужому и продал свою свободу за деньги. Чтобы заглушить боль от такой продажи, ему нужны как минимум очень далёкие острова, довольно большой омар и блудодеяния как в том видео.

Как наиболее проклятый человек нашей реальности сегодня я, Дедович, говорю и вам: будьте прокляты. Здесь нечего стесняться или бояться. В этом наша сила и подлинная свобода духа. В этом наше бесстрашие смерти, вольносердие и мастерство жизни на грани. Нас минимум девяносто процентов, и этот мир наш — как бы ни пыжилась кучка счастливцев, тщетно пытаясь доказать обратное хотя бы себе.

Наверное, такое пожелание на Новый год может показаться немного странным человеку с улицы. Могу представить глаза тех собирателей низко висящих фруктов, кто открыл моё новогоднее обращение по какой-то роковой ошибке и не поленился дочитать его до конца. Надеюсь, вы будете в порядке, добрые люди, храни вас святейшее сердце Христа. Долго объяснять, но вы сами разберётесь, добро пожаловать на борт.

С Новым годом, читатель. Будь здоров и делай что хочешь. Даже если не веришь, что жизнь — сон во сне.

Д.