«2025.07.27, 16:41»

гул празднующей команды постепенно затихал где-то в глубине паддока. хисын шел по опустевшим коридорам, в руке — бутылка шампанского, которую кто-то из журналистов сунул ему во время интервью после финиша. он не стал присоединяться к общему веселью. не его стиль. 

воздух все еще хранил запах горячей резины и топлива, смешанный с остатками дождя. трасса опустела, оставив после себя только эхо прошедшей битвы. он методично проверял помещения. раздевалка — пусто. комната брифингов — никого. наконец, он остановился у двери комнаты отдыха пилотов. из-за приоткрытой двери пробивался тусклый свет. 

он вошел беззвучно, как привык делать все в своей жизни — без лишнего шума и внимания.

чонсон сидел в ледяной ванне, процедура восстановления после гонки. кубики льда медленно таяли вокруг его тела, покрытого свежими, еще не сошедшими синяками от ремней безопасности. голова откинута назад, глаза закрыты, но по линии челюсти было видно — он не расслаблен. 

думает.

— можешь войти полностью, я не кусаюсь, — голос чонсона звучал устало. 

хисын прошел внутрь, поставил бутылку на столик.

— прозвучало двусмысленно..

— я все еще жду свой десерт, mon douce,— чонсон фыркнул, не открывая глаз. 

— но я не указал сроки, — хисын облокотился на край ванны, бросая оценивающий взгляд на пака. — так что не зазнавайся. без правильной стратегии ты бы финишировал в барьерах.

пак открыл глаза, его взгляд был неожиданно серьезным:

— я знаю. именно поэтому я здесь сижу и пытаюсь понять, как ты это делаешь.

— что именно?

— видишь то, что не видят другие. просчитываешь все на десять ходов вперед. заставляешь меня слушаться, черт возьми.

он был прав. то, что сегодня произошло на трассе, было целиком и полностью заслугой хисына. каждый холодный, расчетливый приказ, каждая безумная на первый взгляд стратегия — все оказалось выигрышной ставкой. без него, без его голоса в голове, чонсон бы поддался инстинктам и, скорее всего, закончил бы гонку в отбойнике еще на первых кругах. 

— ты хотел сказать подчиняться? — инженер навис над ним. его тень упала на ледяную воду, заставив ее рябить.

— возможно, но знаешь, что самое странное? — пак провел мокрой рукой по его щеке. — я начинаю тебе доверять и это пугает больше, чем ехать на сликах по мокрой трассе.

он отстранил руку, но взгляд не отводил.

— я думаю о том же, чонсон, и меня пугает это…

— почему?

— последний раз это… — хисын замялся, отходя от ванны и беря в руки бутылку шампанского. — не важно, ты заслужил свою награду…

— и что же ты приготовил для меня, mon douce? — пак усмехнулся, принимая из его рук бутылку и продолжил наблюдать за хисыном. 

— терпение, — ли не говоря ни слова, начал расстегивать пуговицы на своей белоснежной рубашке. сняв ее, он аккуратно сложил и положил на спинку кресла, затем последовал ремень, брюки. он остался в одном белье, его стройное, поджарое тело казалось нереальным в мягком свете комнаты.

он шагнул в ванну. ледяная вода обожгла кожу, заставив на мгновение перехватить дыхание. хисын сел на колени чонсона, соединяя их тела под водой.

— удобно, — спросил он, потянувшись за шампанским. пак смотрел на него, ошарашенный. он ожидал чего угодно, но не такого прямого, обезоруживающего вторжения. чонсон медленно коснулся его бедер своими пальцами. холодная кожа против ледяной. — ты сумасшедший, ли хисын, — выдохнул он.

— чтобы управлять тобой, нужно быть сумасшедшим, — спокойно ответил хисын, делая глоток шампанского. — пей. мы же празднуем.

и тот подчинился. снова. но в этот раз это было его собственное, осознанное решение. шампанское оставляло холодные следы на губах. хисын сделал один глоток, не отводя взгляда от пилота. в ледяной воде время словно замедлилось.

— знаешь, что я понял сегодня? — голос пилота стал тише, интимнее.

— что ты ужасный стратег без моей помощи? — попытался пошутить хисын, но его дыхание сбилось, когда чонсон взял в руки холодный кубик льда и дотронулся им до него. 

— что ты мне нужен, — просто сказал пак. — заставляешь думать, а не просто реагировать.

хисын замер.

в его глазах мелькнула та самая уязвимость, которую он так тщательно прятал.

— чонсон...

— тшш, — пилот приложил палец к его губам. — не надо анализировать меня сейчас. просто почувствуй меня, как я болид сегодня...

он убрал руку и наклонился, касаясь губами его шеи. хисын вздрогнул, его пальцы впились в плечи чонсона, а голова сама откинулась назад, открывая больше пространства для него. 

— ты дрожишь, — заметил чонсон, отрываясь от инженера.

— это от холода…

— нет.

хисын усмехнулся, делая еще один глоток сладкого напитка: 

— а ты догадливый… последний раз, когда я кому-то доверял, — он начал и снова замолчал. — однажды я позволил себе почувствовать и это закончилось катастрофой. и на трассе, и в жизни.

— расскажешь? — чонсон убрал за ухо прядь выбившихся волос хисына . 

— может быть позже.

— хисын...

— нет, чонсон. не сейчас. не портим момент. я хочу тебя. — эти слова стали точкой невозврата. 

пак забрал бутылку из рук хисына и с тихим стуком поставил ее на пол, оставляя ее вне досягаемости. жест был ясным. праздник окончен его ждет награда. 

руки чонсона, которые до этого лишь касались бедер, теперь обрели цель. одна легла на поясницу хисына, прижимая его еще плотнее, заставляя почувствовать затвердевший член, сквозь тонкую ткань белья. вторая коснулась его члена, обводя головку пальцами, заставляя инженера поддаться вперед.  

вода вокруг них всколыхнулась, когда чонсон изменил положение, прижимая ли к себе еще плотнее. лед давно растаял, но им было все равно. в этот момент существовали только они двое, их сбившееся дыхание и отсутствие желания останавливаться. 

хисын вздрогнул, а дыхание стало прерывистым. чонсон притянул его к себе, целуя, пробуя на вкус. медленно и глубоко, исследуя каждый сантиметр его рта. он впивался в его губы, смакуя вкус шампанского и свою личную победу. 

а ли отвечал, его тело, начало таять под пальцами пилота. руки сами собой обвились вокруг шеи.

— сладко, — прошептал пак в его губы, отстраняясь на мгновение. — ты вызываешь зависимость, ли хисын, я не могу остановиться… 

— никто и не простит… — хисын взял в свои руки ладони пака. — сними их и получишь больше… 

чонсон приподнял того за бедра, снимая назойливую ткань боксеров и возвращая ли на своих коленях, устраивая того удобнее. его рука скользнула между ягодиц, проникая пальцами во внутрь. 

тихий, прерывистый стон сорвался с губ хисына, когда пальцы пака вошли в него. он вцепился пальцами в мокрые плечи пилота, его тело напряглось, пытаясь приспособиться к забытому ощущению. голова закружилась от смеси шампанского, холода и нарастающего жара глубоко внутри.

— ты… — прошептал чонсон ему в губы, пальцами растягивая горячую плоть. его движения были медленными. он прочитал тело хисына как трассу, чувствуя каждую микроскопическую дрожь, каждое сокращение мышц. 

— я же обещал тебе, — хисын качнул бедрами, прося о большем. его собственные пальцы скользнули по мокрой груди чонсона, ощущая рельеф мышц. — простой войди в меня…

чонсон приподнимает его берда, подставляя головку к кольцу мышц и плавно толкается, давая привыкнуть. он издал низкий, животный стон, его руки впились в бедра хисына так, что должны были остаться синяки. собственное желание стало пульсирующим, невыносимым комом внизу живота. руки скользили по его мокрому телу, продолжая исследовать инженера. 

хисын выдохнул, его спина выгнулась, а пальцы сжались на плечах чонсона. он, привыкший все контролировать, с пьянящим ужасом осознал, что полностью отдал контроль другому. и ему это нравилось.

пак двигался медленно, потому что хотел запомнить этот момент. как тело хисына принимает его, как пальцы сжимают его талию, как холодная вода обижает их кожу, и как он смотрит на него, полностью подчиняясь.

толчки стали глубже, резче. поцелуи — голодными и требовательными. хисын отвечал ему, двигаясь навстречу, его стоны становились громче, неконтролируемее. он больше не пытался их сдерживать.

они двигались в унисон, два совершенных механизма, нашедших свой идеальный ритм.

— хис, — выдохнул чонсон, чувствуя приближение пика.

он ускорился, вбиваясь в податливое тело, и смотрел. смотрел, как лицо ли искажается от удовольствия.

как он запрокидывает голову, и по его лбу стекают капельки пота. пак сильнее вжал его в себя, рукой обхватив возбужденный член хисына, двигая ей в такт их ритму. 

хисын кончил первым, с громким, почти отчаянным криком, его тело выгнулось. вид его в пике наслаждения, его потерянный, уязвимый взгляд стал для чонсона последним спусковым крючком. с низким рыком он перевернул их, прижав ли спиной к холодной ванне, не выходя, сделал еще несколько резких, глубоких толчков, прежде чем собственная разрядка настигла его. он замер, впившись зубами в плечо инженера, сдерживая крик, его тело напряглось, сотрясаясь в оргазме.

тишину нарушало только их тяжелое, прерывистое дыхание. хисын обмяк, тяжело дыша, уронив голову на плечо пака. несколько минут они просто сидели неподвижно, соединенные вместе в остывающей ледяной воде. пак обнял его за талию, гладя влажную кожу, чувствуя, как бешено бьется сердце инженера в унисон с его собственным.

— mon douce, — прошептал чонсон, его голос был хриплым и довольным.

— м-м? — отозвался тот, все еще не в силах открыть глаза.

— ты мне…

— не надо… — тишину нарушил плеск воды от отстраняющегося тела. — давай вернемся в отель, тебе нужно отдохнуть.