2 глава «крик»

глаза тэхена метались, словно пойманные в ловушку птицы, а к горлу подкатывал тяжелый, колючий ком, мешающий сделать хотя бы один полноценный вдох. он чувствовал себя диким, загнанным зверем, запертым в тесном вольере, пока прямо перед ним возвышался безжалостный, хладнокровный охотник. но времени на спасительные размышления не оставалось — каждая секунда промедления стоила ему жизни. лихорадочный взгляд выхватил из полумрака узкую дверь, ведущую к спасению, которая находилась чуть поодаль. нужно было совершить безумный, отчаянный рывок, проскочить мимо этой массивной темной фигуры, и тогда — свобода. терять было абсолютно нечего. тэхен судорожно втянул ночной воздух, выставил дрожащую руку с зажатым в ней хирургическим скальпелем вперед и, зажмурившись от страха, бросился напролом.

чонгук лишь ошарашенно проводил его взглядом. в его темных глазах под пластиковой маской промелькнуло мимолетное удивление — этот хрупкий, изящный студент оказался куда более зубастым и живучим, чем все предыдущие жертвы. но первобытный инстинкт самосохранения и дикое желание спастись заглушили в тэхене любой страх. чонгук на мгновение отпрянул, уворачиваясь от острого лезвия, и тут же сорвался с места, бросаясь в погоню, его тяжелые шаги эхом разносились по коридору.

фигура тэхена стрелой вылетела из душного, гремящего басами неонового ада клуба в ледяную ночную прохладу. он бежал, не разбирая дороги, ветви деревьев больно хлестали его по лицу, оставляя саднящие царапины, но он не обращал внимания на боль. к черту глупых друзей, к черту этот проклятый клуб, сейчас его разум пульсировал только одной мыслью: безопасность. спасение ждало его дома, в его тихой комнате. впереди снова вырос этот чертов, шепчущий лесной массив, переходящий в пустую, темную трассу, которая вела к уединенным жилым секторам, где он жил вместе с родителями.

но надежда рухнула слишком быстро. когда воздух в легких начал выжигать грудную клетку изнутри, а ноги налились неподъемным свинцом, сзади раздался оглушительный, пронзительный гудок. этот звук не был случайным сигналом запоздалого водителя — он был направлен прямо в спину тэхена, парализуя остатки его воли липким, удушающим страхом. оборачиваться было бесполезно, но бежать дальше — физически невозможно. тяжелый черный грузовик неумолимо надвигался, ослепляя его мощными фарами, а затем, скрежеща тормозами, резко вильнул на асфальте, разворачиваясь массивным багажником поперек дороги. удар бампера сбил тэхена с ног, отбрасывая на обочину, и он больно приземлился на твердый гравий, раздирая ладони и колени в кровь.

чонгук вышел из кабины медленно, почти лениво, словно хищник, который точно знает, что добыча никуда не денется. он подошел со спины, грубо приподнял обмякшего парня под мышки, но тэхен, собрав последние крохи сил, резко взмахнул рукой и полоснул скальпелем по его ладони. лезвие со свистом рассекло кожу, окрашивая сталь в багровый цвет, но чонгук не издал ни единого звука, лишь глухо и тяжело выдохнул через прорези маски. свободной рукой он мгновенно вытащил из кармана плотную салфетку, насквозь пропитанную резким, удушливым химикатом, и жестко, не давая ни единого шанса на вдох, прижал ее к лицу тэхена.

сознание начало стремительно покидать юношу, оставляя в носу едкий, выжигающий рецепторы запах эфира и медицинского спирта, а во всем теле — странную, непреодолимую скованность. мир вокруг померк, превращаясь в вязкую черную жижу.

глаза открывались с мучительной, пульсирующей болью, словно в черепную коробку забили ржавый гвоздь. руки и ноги казались чужими, налитыми тяжелым бетоном, они наотрез отказывались подчиняться приказам разума. тэхен чувствовал себя так, будто его заставили пешком обойти всю страну, а затем безжалостно избили плетьми. преодолевая жуткую тошноту, он медленно приподнялся, опираясь на затекшие локти. под собой он ощутил старый, пружинный матрас, обтянутый грубой, серой тканью. когда зрачки наконец сфокусировались в кромешном полумраке, его сердце пропустило удар: вся поверхность матраса была усеяна темными, бурыми потеками и засохшими, застарелыми пятнами чужой крови, которые въелись в волокна ткани словно жуткий узор.

само помещение дышало сыростью, могильным холодом и тленом. это был глубокий, изолированный подвал без намека на какую-либо отделку. голые бетонные стены, покрытые паутиной трещин и темными пятнами плесени, словно сжимались вокруг него, лишая воздуха. в некоторых местах из бетона торчали уродливые, загнутые под неестественными углами ржавые гвозди, на которых висели обрывки старых веревок и бурые следы, слишком похожие на запекшуюся кровь тех, кто был здесь до него. единственным источником света была тусклая, пыльная лампочка, одиноко свисающая на оголенном проводе под потолком, отбрасывая длинные, зловещие тени на холодный пол.