2 глава

Юй Мин заметил это раньше, чем она сама.

Они сидели на скамье в городском парке, который открыли всего месяц назад. Сакура листала альбом, делая пометки карандашом на полях, а Юй Мин перебирал её волосы, любуясь тем, как красиво они переливаются на солнце. Обычный день. Таких у них было сотни. Парень накручивал прядь рыжих волос на палец, а затем отпускал, наблюдая, как она пружинит обратно, и ловил себя на мысли, что может делать это вечно. Сакура, погружённая в рисование, прикусывала кончик карандаша и совсем не замечала его взглядов.

Но когда парень предложил пройтись по дорожке, ведущей к речке, Сакура замешкалась.

— Там, — она кивнула в сторону аллеи, где старые деревья смыкались кронами, создавая густой полумрак, — тупик, наверное.

— Нет, там выход к реке, — возразил Юй Мин, глядя на карту в телефоне. — Мы просто пройдём сквозь. Там красивый мост и ларёк с мороженым. — Юноша поднял на неё взгляд, и его улыбка дрогнула. Он знал этот взгляд.

Сакура смотрела на деревья. Обычные деревья. Зелёные, летние, с пробивающимся сквозь листву солнцем. В них не было ничего угрожающего. В них было лишь то, что она помнила.

Она не хотела идти туда.

Но Юй Мин, хмыкнув, взял её за руку и потянул вперёд, и Сакура позволила увести себя, потому что понимала. Она уже не маленькая. Она должна пройти через это.

Они вошли в тень.

Первые несколько шагов — ничего. Шелест листвы, далёкий смех детей на площадке, запах влажной земли. Сакура дышала ровно. Где-то в кронах застрекотали цикады, и звук был столь мирным, что девушка на мгновение расслабилась. Но с каждым метром сумрак становился гуще, тяжелее, и воздух начал отдавать сыростью — той самой, которой пахло в лесу за храмом после дождя.

Она замедлила шаг.

Рука Юй Мина сжала её ладонь чуть крепче.

— Ты как?

— Нормально.

— Ты дрожишь.

Сакура не ответила. Она смотрела вперёд, на изгиб тропинки, и ей казалось, что за поворотом — ничего. Просто тьма. Хотя солнце всё ещё пробивалось сквозь листву. Она знала, что это глупо. Она была уже взрослой.

Но лес — он не становился другим от того, что она выросла.

Сакура на мгновение повернула голову и увидела их. Прямо у корней старого дуба стояли тени. Ни чёткие, ни тёмные — скорее прозрачные, почти стёртые, как следы от карандаша на старой бумаге. Две фигуры. Одна ниже, с длинными волосами, вторая — выше, сгорбленная, будто несла на плечах что-то невидимое.

Сакура замерла.

Они не шевелились. Просто стояли и смотрели куда-то сквозь неё, как будто ждали. Девушка знала таких духов — безобидных, привязанных к месту, к дереву, к забытому событию. Они не причинят вреда.

Это не имело значения.

Её грудь сжалась.

Не от того, что она видела, — от того, что лес напоминал. Каждый запах, каждый шорох, каждый сгусток тени между стволами.

В горле пересохло. Сакура поправила очки, и тени исчезли. На их месте горел чёрный огонёк, оставляя на траве тёмные пятна. Как и раньше…

Тогда тоже пахло сыростью. После дождя, который прошёл утром. Она выскользнула из храма, потому что отец был занят, а ей так хотелось увидеть, что там, за воротами, где дорога уходит в чащу. Она была маленькой, и мир казался ей большим и добрым. Она не знала, что лес может быть другим.

Сначала Сакура просто шла. Смотрела на листья, на корни, которые переплетались под ногами, как змеи. Ей было интересно. Она не боялась.

А затем тени начали двигаться.

Сначала лишь мельком. Будто кто-то прятался за деревьями, выглядывал и снова скрывался. Сакура поворачивала голову — никого. Снова поворачивала — и снова тень. Она подумала, что это игра. Что кто-то из местных детей дразнит её.

— Эй! — крикнула она. — Кто здесь?

Никто не ответил.

И тогда девочка пошла на звук. На шёпот, который доносился из глубины леса — неразборчивый, но настойчивый. Казалось, сами деревья звали её. Ноги несли вперёд, и она не могла остановиться, потому что вдруг поняла, что хочет увидеть, что там. В ушах стоял звон, и она уже не слышала птиц. Лишь шёпот, который манил её вперёд.

Сакура не помнила, сколько прошла.

Минуты? Часы? Солнце уже клонилось к закату, и свет между стволами стал оранжевым, а тени — длиннее. Она остановилась, чтобы перевести дыхание, и тогда впервые почувствовала запах. Не сырости. Не земли. Крови. И чего-то гнилого, старого, что лежало в этой чаще много дней. Внутри всё сжалось, хотелось кричать, бежать, но ноги будто приросли к земле. А шёпот становился лишь громче, он звучал у неё в голове — такой чуждый, но такой знакомый.

Она не хотела идти дальше. Но ноги сами делали шаг за шагом. И она пошла…

Тварь была огромной. Она сидела на поляне, сгорбившись над чем-то, что когда-то было оленем. Чёрные искры срывались с её тела, как пепел, и падали на траву, оставляя следы. Сакура видела их даже на таком расстоянии — маленькие огни, которые прожигали землю. Тварь хрустела костями, и звук эхом разносился по поляне.

И тут тварь повернулась.

У неё не было лица. Только глубокая тьма, в которой что-то блестело, влажное, живое. Сакура хотела закричать, но горло сжалось, и вместо крика вырвался только мышиный писк. Она попятилась, споткнулась о корень и упала на спину, глядя, как к ней приближается это нечто. Чёрные сгустки тянулись к ней, касались её кожи, оставляя следы, которые жгли, как огонь. Девочка закрыла лицо руками, зажмурилась, сжалась в комок и молила, чтобы отец пришёл… чтобы отец её спас…

— Сакура.

Голос Юй Мина выдернул её. Она стояла на тропинке, вцепившись в его руку, и не могла вспомнить, когда успела сделать это. Рядом — деревья. Свет. Ветер. Её дыхание сбилось, пальцы дрожали, а рука Юй Мина была уже красной от того, как сильно она её сжала.

— Мы почти пришли, — сказал он. Тихо. Без давления. Его вторая рука нежно сжала её плечо. — Я рядом.

Юй Мин не спросил, что с ней. Он просто остановился, когда она замерла, и встал так, чтобы оказаться между ней и деревьями. Без лишних движений. Без тревоги в голосе. Будто это было самым естественным в мире — заслонить её собой от того, чего она боится.

Сакура смотрела на него. Он не задавал вопросов. Не говорил «Что случилось?» или «Ты что-то видела?». Он просто ждал, пока она решит.

И в этом молчании было больше понимания, чем в любых словах.

Она медленно перевела дыхание, разжала пальцы, впившиеся в его руку, и аккуратно переплела их с его пальцами. И только тогда осознала, что держит его руку так крепко, что побелели костяшки.

— Я в порядке, — сказала она. Автоматически. Как привыкла.

Юй Мин посмотрел на неё. Долго. Внимательно. Так, что Сакуре захотелось отвести взгляд, но она не могла. Он мягко убрал прядь волос с её лица, заправив её за ухо.

— Ты никогда не бываешь в порядке, когда смотришь в ту сторону, — сказал он. Очень ровно. — Ты просто привыкла так говорить.

Она хотела возразить. Но слова застряли в горле, потому что он был прав. Он всегда был прав, когда дело касалось её.

Сакура опустила голову, разглядывая свои туфли. На них налипли трава и мелкие листья.

— Откуда ты знаешь? — спросила она наконец.

Юй Мин мягко коснулся её подбородка, поднимая её лицо к себе.

— Я знаю тебя, — сказал он. — Не всю. Но достаточно. Я видел, как ты меняешься, когда мы проходим мимо деревьев. Как ты сжимаешься, даже если улыбаешься. Я вижу, что ты прячешь руки, когда на них свежие царапины. Я знаю, что ты спишь с включённым светом, если остаёшься одна. Мне не нужно, чтобы ты рассказывала мне всё.

— Я боюсь, — выдохнула она. Это вырвалось прежде, чем она успела себя остановить. — Я всегда боялась.

Юй Мин кивнул.

— Я знаю.

Сакура замерла.

Он знал.

Он знал не просто о страхе — он знал, чего она боится. Знал, что её дар — это не просто видения, что она носит в себе проклятие, которое ждёт, чтобы вырваться. Он знал достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов, но достаточно, чтобы не отворачиваться.

— Ты… — начала она и запнулась.

— Я не знаю всех деталей, — перебил её Юй Мин. — И я не прошу тебя рассказывать. Я просто хочу, чтобы ты помнила: когда ты смотришь на эти леса, я смотрю на тебя. И я не боюсь того, что ты видишь. Я боюсь только того, что ты перестанешь мне доверять.

Сакура всхлипнула, не сдержавшись.

— Я не знаю, как тебе объяснить, — прошептала она, и голос предательски задрожал. — Это не просто страх. Это… часть меня. Она внутри. Она всегда была внутри.

— Я знаю, — повторил он. — И я всё равно здесь.

Она подошла ближе и уткнулась лбом в его плечо. Юноша обнял её — крепко, надёжно, не спрашивая разрешения.

— Мы больше не пойдём туда, — сказал он в её волосы. — Никогда, если ты не захочешь. Хорошо?

— Хорошо, — прошептала она.

Они стояли так несколько минут. Мимо проходили люди, кто-то улыбнулся, глядя на них, кто-то отвернулся. Сакура не видела их. Она чувствовала только его руки и его дыхание, и это было единственное, что удерживало её на земле.

Когда девушка подняла голову, в глазах уже не было слёз, хотя они всё ещё были красными.

— Ты всё равно хочешь купить мороженое? — спросила она с едва заметной улыбкой.

Юй Мин фыркнул.

— Я всегда хочу купить тебе мороженое. Но ты пойдёшь со мной?

— Я всегда иду с тобой, — ответила она, и на этот раз в её голосе почти не было дрожи.

Они пошли к киоску, и Сакура старалась не оглядываться. Но краем глаза, в отражении стекла, она снова увидела её — тень, которая ждала.

На этот раз она не остановилась. Она не дала ей себя поймать.

Но шрам на груди пульсировал ровно, глухо, как напоминание.