[2: НА ЭТИХ УЛИЦАХ НЕТ БОГА]/1

Хотя Малкольм не нашел бумажника у жертвы, а Стен подтвердила, что криминалисты при обыске комнаты не обнаружили удостоверения личности, установить личность жертвы не составило особого труда. Арендодатель назвал его Декланом Лутцем, тридцать четыре года, проживал около двух с половиной лет. Он платил помесячно, держался особняком, никогда не создавал проблем. Арендодатель не мог сказать больше, поскольку Лутц ни с кем не общался, кроме еженедельной оплаты.

— Я помню, он работал по ночам, — сказала арендодатель — невысокая, коренастая женщина с пышной шапкой курчавых черных волос по имени Хулия Суарес. — У меня правило: арендная плата должна быть внесена до пяти вечера. Он всегда едва выползал из постели.

— Он когда-нибудь говорил вам, чем зарабатывает на жизнь? — спросил Малкольм.

Она пожала плечами.

— Никогда не спрашивала.

— Кто снимает квартиру рядом с ним?

— Келли Альбертелли. — Хулия напряженно пожала плечами, демонстративно избегая зрительного контакта. — Она тоже работает по ночам.

— Вы намекаете, что она секс-работница? — сказал Сон Чжэ.

— Я не намекаю, я прямо говорю, — отрезала она, прищурив на него один глаз. — Вы меня за это не арестуете. Я не могу контролировать, чем она занимается.

— Мы бы и не пытались, — мягко сказал Малкольм. Последнее, что ему нужно было, — это расстраивать её; местные почти никогда не доверяют полиции, и им повезло, что она вообще с ними столько говорила.

— Спасибо, мисс Суарес.

Хулия окинула его уничтожающим взглядом.

— Мне надоели мертвые тела в моем квартале, — выплюнула она, выпрямляясь в дверях. — Раньше здесь был не такой район. Вам нужно работать лучше.

— Мы стараемся…

Она захлопнула дверь перед его носом.

Малкольм вздохнул. Впрочем, могло быть и хуже. У них хотя бы было имя и базовый поведенческий паттерн. Деклан Лутц. Тихий, скромный человек, работал по ночам, держался особняком, не носил удостоверения личности, вкалывал героин во внутреннюю сторону бедер, платил помесячно — и при этом оставался на одном месте два с половиной года.

И умер без борьбы, когда его застрелили в упор между глаз.

Тяжело выдохнув, Малкольм прислонился к стене в коридоре снаружи квартиры Хулии и дернул себя за бороду.

— Итак. Альбертелли?

Сон Чжэ склонил голову.

— Думаешь, она захочет с нами говорить?

— Почему нет? — Малкольм пожал плечами. — Стоит попробовать.

Снова наверх, словно они и не уходили. Стенсон всё еще работала на месте преступления со своей командой — щелчок, вспышка камеры, словно маленькие бури освещали внутренность квартиры Лутца.

Дверь в квартиру по соседству с квартирой Лутца была закрыта, но снизу пробивался слабый свет, а вместе с ним — ощущение присутствия, гравитация человеческого существа. Малкольм замер перед дверью, подняв руку, и взглянул на Сон Чжэ; Сон Чжэ кивнул, и Малкольм постучал в дверь, повысив голос.

— Келли Альбертелли? — позвал он. — Отдел убийств полиции Балтимора. Мы хотели бы поговорить с вами, пожалуйста.

Изнутри донесся шорох. Он надеялся, что она не попытается бежать; гоняться за свидетелями — занятие не из приятных, особенно когда они нужны ему на своей стороне. Но через несколько мгновений раздалось слабое шарканье — похожее на звук тапок по полу, — затем лязг цепочки, и дверь со скрипом приоткрылась.

Маленькая, изможденно-худая женщина посмотрела на него снизу вверх. Ее светлые каштановые волосы свисали на лицо и падали на грудь грязными, спутанными прядями; ей не могло быть больше двадцати четырех-двадцати пяти, но ее желтоватое лицо было покрыто морщинами, поры — темными дырами в коже, а глаза, казалось, выпячивались, потому что нижние веки отвисли, словно пытаясь сбежать. Ее губы были почти белыми, потрескавшимися, с облупившейся кожей. На ней были заляпанные пижамные штаны, выглядевшие почти больничными, с танцующими мишками, в паре с драным бледно-розовым халатом по крайней мере на три размера больше. На горле выделялись темно-синие вены.

Зрачки ее дергались, когда она с опаской смотрела между ними, дрожащими руками запахивая халат.

— В-вы насчет Деклана, — сказала она без предисловий, голос у нее тоже дергался.

Резкая, ноющая боль сжала сердце и желудок Малкольма. Он не мог говорить мгновение, горло сжалось тоже, но он попытался сохранить голос мягким.

— Да. Вы знали его?

— Н-не очень. — Она безжизненно пожала одним плечом, потрескавшиеся губы скривились. — П-подсовывала письма под дверь, потому что их п-присылали мне. Только п-поэтому я и з-знаю его… его имя. — Она опустила взгляд и уставилась на свои беспокойно переминающиеся ноги. — Он был пр-просто… просто парнем с другой стороны дыры.

— Той, что в стене? — подсказал Малкольм.

— Д-да. — Ее рот скривился в печальной, подавленной, тоскливой улыбке. — Я не х-хотела ничего говорить, потому что он мог бы её заделать. Это было к-как… как иметь невидимого соседа.

— Вы что-нибудь слышали прошлой ночью, мисс Альбертелли? — мягко спросил Сон Чжэ.

— …д-да. — Все ее тело обмякло, словно тая. — Я не… н-ничего не делала. Это делает меня плохим ч-человеком?

— Нет, — сказал Малкольм. — Это делает вас напуганной. Всё в порядке.

— Правда? — Она отвернулась от них дерганым движением, плечо подскочило от этого движения, как тик. — Я вс-сё равно не слышала н-ничего, кроме того, как выломали дверь, а потом в-выстрел. Наверное, б-было… было уже поздно.

Сон Чжэ издал тихий, задумчивый звук.

— Но вы не вызвали полицию.

Ее плечо снова дернулось этим тиком — резко, защитно.

— У меня б-были причины.

— Мы здесь не для того, чтобы допрашивать вас о этих причинах, — сказал Малкольм. — Всё в порядке, Келли. Мы только насчет Деклана. Ничего больше.

— Правда? — Она бросила на него жесткий, недоверчивый взгляд, казалось, задумалась, затем повторила: — Л-ладно. Тогда… я… — Ее горло сжалось, она сглотнула. — Я д-должна кое-что вам отдать. Мне нужно, чтобы вы унесли это от меня.

— Что это? — спросил Малкольм.

Она отпустила свою судорожную хватку на халате — ее руки были как палки безлистых веток, связанные тонкими нитями паутины, с кожей такой тонкой, что сквозь неё просвечивали кости. Украдкой она сунула руки в карманы халата, пошарила внутри, затем вытащила правую руку с чем-то хрустящим, зажатым в ладони. Она сунула это Малкольму так быстро, что ему пришлось ловить это обеими руками, тонкие пластиковые края впились в кожу.

Он отступил на шаг и посмотрел на пакет Ziploc, который она ему всучила. Внутри была пипетка-флакон, наполовину заполненный прозрачной жидкостью, и два закрытых шприца с иглами на 25. У Малкольма упало сердце, и он взглянул на Сон Чжэ. Тот смотрел на пакет со странным, почти враждебным выражением — что-то необычное скрывалось под холодным фасадом, но Малкольм не мог понять, что именно. 

Келли нарушила напряженное молчание.

— О-он просунул… он просунул это в дыру. Прямо перед тем, как я услышала, что кто-то выломал его дверь. — Она снова сглотнула, затем отступила назад беспокойным движением, будто все ее тело было мешком с хворостом, который встряхнули. Она уставилась на пакет, затем отвернулась, затем снова посмотрела. — У-унесите это. Пожалуйста, унесите это. П-пожалуйста.

Малкольм быстро сунул пакет в карман. Ему нужно будет упаковать его как улику, но его отпечатки уже были на нем; слишком поздно. Он сосредоточил внимание на Келли.

— Всё в порядке. Всё хорошо. Я забрал это. Вы больше его не увидите.

Она ничего не сказала, уставившись куда-то в сторону с каким-то застывшим, тихим страданием. Он беспомощно сжал кулаки.

Это не его работа — спасать их, — напомнил он себе в миллионный раз.

Просто найти справедливость для тех, кого всё равно нельзя было спасти. Но…

— Келли, — тихо сказал он, с трудом выговаривая её имя. 

Она бросила на него настороженный взгляд из-под руки.

— Д-да?

Он засунул руку под пальто — двигаясь медленно, чтобы не напугать ее — и достал одну из своих визиток.

— Я даю вам свою визитку. Вы можете позвонить мне, если вспомните что-то, что поможет найти того, кто убил Деклана. — Он протянул ей карточку. — Или вы можете позвонить мне, если вам понадобится рекомендация к наркологу. К кому-то, кто может вам помочь.

От нее исходило подозрение. Она держалась позади, как побитая собака, боящаяся руки, протягивающей угощение, но через мгновение подбежала ближе и выхватила карточку из его руки, прежде чем отступить.

— Ладно. Л-ладно. Спасибо. Но я н-не могу заплатить никакому консультанту.

Сон Чжэ шагнул вперед, его рука коснулась плеча Малкольма; брови Малкольма сошлись, когда он отступил в сторону, освобождая место в дверях. Сон Чжэ изучал Келли интенсивным, пронзительным взглядом, но эта странность всё еще была там. Его мягкий, спелый рот сжался, прежде чем он зашевелил губами, словно подбирая слова, прежде чем сказать:

— Есть много таких, кто предлагает свои услуги бесплатно. Я… — Странная запинка в голосе. Он замолчал, затем пошарил в карманах, прежде чем достать карточку, похожую на карточку Малкольма, с острыми краями, выглядевшую свеженапечатанной. Он щелчком протянул карточку Келли двумя пальцами. — Вот. Если вы колеблетесь в принятии решения и вам просто нужно с кем-то поговорить, я выслушаю.

Малкольм уставился на него. Как и Келли. Но затем она выхватила и эту карточку, смяв их вместе с карточкой Малкольма в кулаке.

— С-спасибо, — сказала она, взгляд метался между ними. — Мне н-нужно идти.

Оторвав взгляд от Сон Чжэ, Малкольм выдавил улыбку.

— Конечно. Спасибо, Келли.

Она не ответила на улыбку. Она ничего больше не сказала.

Она просто закрыла дверь, и вслед за этим раздался скрежет цепочки, вставшей на место.

Малкольм стоял там, беспомощный и молчаливый, гадая, почему он чувствовал, что только что потерял еще одну, хотя она была еще жива.

И гадая также, почему Сон Чжэ так поступил, когда Сон Чжэ почти никогда не делает себя доступным для свидетелей или родственников жертв.

Малкольм посмотрел на него, переходя к стене напротив двери Келли. Он не знал, что сказать. Как спросить. И поэтому он только рискнул:

— У тебя появились свои карточки.

Взгляд Сон Чжэ остановился на нем. Нейтральный. Нечитаемый. Все, что там было, исчезло.

— Административный отдел выдал их мне вчера.

— Хороший способ их использовать.

Эти непроницаемые глаза скользнули по нему, как вода по стеклу, застыв где-то в коридоре.

— Полагаю.

— Хочешь поговорить о том, что это было?

— Нет.

— Я так и думал. — Вздохнув, Малкольм оставил эту тему. Давить на Сон Чжэ никогда ни к чему не приводило и обычно отбрасывало его на несколько шагов назад. — Итак. Следующий шаг. — Он достал пакет из кармана. Жидкость во флаконе плескалась, когда он поднял его, поворачивая пакет, чтобы изучить. Никакой этикетки на флаконе. Ничего, что указывало бы на его происхождение. — Почти наверняка это жидкий героин. Хотя большинство людей вдыхают жидкость, а не вкалывают.

— Да, — сказал Сон Чжэ, всё еще глядя в коридор остекленевшим взглядом. 

— Отдадим это Стен для анализа. А пока пойдем разведаем, что в старых местах Гарви. Это придется отложить до ночи, когда откроются клубы.

Взгляд из-под ресниц метнулся в его сторону. 

— С чего, по-твоему, нам начать?

Малкольм думал долгие мгновения, перебирая старые воспоминания: о своей работе в отделе по борьбе с наркотиками, о взаимодействии с Гарви на расстоянии, о том, как он следил за ним через его сделки и обширную сеть развлекательных заведений. 

— …«Падриль», — тихо сказал он. — Если я правильно помню, там он был центром всего. Вероятно, нам лучше начать с «Падриль», а затем заглянуть в «Красного Дракона», если ничего не выйдет. — Он встряхнулся, возвращаясь в настоящее. — Его клубы, похоже, не закрылись. Мы можем заглянуть в реестр и посмотреть, кто взял на себя юридические активы после его смерти. Должны быть ближайшие родственники, но…

— Ничего никогда не бывает просто в таких кругах.

— Обычно нет, нет.

— «Падриль». Это французское?

— Псевдофранцузское. — Малкольм фыркнул. — Честно говоря, типично для него. Гарви был помешан на имитации элегантности с помощью дешевого, кричащего дерьма. Включая выдуманное французское словечко, чтобы его клуб звучал более изысканно. 

— Как… приятно. — Сон Чжэ сморщил нос. — Значит, ты думаешь, что кто-то унаследовал его владения?

— Хотел он того или нет, возможно. Завещания можно подделать или изменить. Если конкурент или подчиненный вмешался, чтобы поддерживать его операции, его связи позволили бы им обратить это в свою пользу и сделать всё необходимое для передачи власти. 

Сон Чжэ приподнял бровь.

— Такие связи, как Джейсон Хуан?

— Ты уже второй раз упоминаешь Хуана. Хочешь повесить это на него?

— Необязательно. — Сон Чжэ пожал плечами. — Я всё еще изучаю местную обстановку и кто здесь главные игроки. Это делает его моим наиболее вероятным предположением, учитывая то, что я знаю о местной наркоторговле. Если ты хочешь сообщить мне о любых других вероятных подозреваемых, я с радостью их рассмотрю.

— Мысль интересная. Хуан амбициозен. Я могу представить, как он расширяется. — Малкольм не мог не смотреть на дверь Келли Альбертелли, гадая, не стоит ли она с другой стороны и не смотрит ли на них в глазок. Такая огромная пропасть между его жизнью и ее… и он ничего не мог для нее сделать, пока она сама не позволит. Покусывая губу, он вертел в пальцах одну запонку. — Давай отложим это до того, как мы что-нибудь выясним сегодня ночью. Возможно, у Лутца нет реальной связи с Гарви, но это место, с которого можно начать. Особенно потому что…

— Особенно потому что…?

— Нет логики в том, почему он просунул этот флакон героина в квартиру Альбертелли. Если он знал, что кто-то придет его убрать… зачем прятать наркотики?

— Возможно, он думал, что это полиция.

— Не знаю. — Он покачал головой. — Не думаю.

— Мы снова полагаемся на твою интуицию?

— Обычно либо на мою, либо на твою.

Сон Чжэ склонил голову.

— Это аргумент. Если мы подойдем к сообщникам Гарви, станут ли новые владельцы с нами говорить?

— Не если мы придем как копы.

Темные брови недоуменно сошлись.

— Что ты предлагаешь?

Малкольм где-то внутри нашел в себе силы усмехнуться.

— Что мы сегодня пойдем выпьем. Немного потанцуем.

Сон Чжэ отшатнулся, уставившись на него с таким полным недоумением, что Малкольму пришлось подавить смех. Это было самое эмоциональное выражение, которое он видел, кроме хмурого, тихого взгляда, — совершенно ошеломленное, словно Малкольм только что сказал Сон Чжэ, что солнце сделано из сыра, а облака целиком состоят из спящих гусят.

Он сделал бы что угодно, чтобы снова увидеть это выражение у него на лице.

Но оно закрылось через мгновение, стершись за каким-то ледяным недоумением.

— Я не могу представить тебя танцующим, — ровно сказал Сон Чжэ. — Я не могу представить себя танцующим.

Малкольм рассмеялся.

— Мы это выясним. Нам просто нужно слиться с толпой.

Скептические линии избороздили гладкий лоб Сон Чжэ.

— Мы, — бесцветно парировал он. — Слиться с толпой.

— Нам придется хотя бы попытаться. Ты и так каждый день ходишь в гражданском. Тебе просто… нужно немного расслабиться. — Малкольм усмехнулся, оттолкнулся от стены и направился к лестнице. — Идем. У нас есть немного времени до вечера.