2. Колу?

— Новый одеколон? — словно вдумываясь, растягивает голосом с хрипотцой Хан позади меня. Его теплые губы дотрагиваются до моей шеи сзади. 

Одумался? Или это чистая вода привела тебя в чувство?

Влажной дорожкой он соблазняет и без этого соблазненного меня. Он целует аккуратно, используя язык, из-за чего я непроизвольно опускаю голову. Сложно держаться, когда тебе запрещено владеть. Но я обещал, значит обязан отдаться ему так. Я поворачиваюсь и прилипаю к его охальным губам первый раз, держа за подбородок, второй раз, толкая свой язык глубже, и третий, думая, что не нарушаю нашего уговора. Хочу заполучить его всего, хочу и хотел с самого утра. 

Опытные игроки утверждают, что играть в покер вдвоем намного сложнее, чем против нескольких оппонентов.

Целую ключицы, все еще сильно поднимая нижнюю часть его лица. Так я намекаю на то, что пора снимать с себя хотя бы верхнюю одежду, ведь обычно стягивал с него кофту я.

— Нет-нет, — раздается с этого сладкого рта, и я даже с закрытыми глазами, ощущаю, как он невинно улыбается. — Я ведь могу делать то, что посчитаю нужным сегодня? 

Этот глупый вопрос скорее для того, чтобы понять мое настроение. Мне запрещено ответить инициативно «нет», взяв все в свои руки, поэтому с выдохом, припадая к его губам, я говорю лишь: «всё, что захочешь.»

Кухня маленькая, но выглядит более чем современно. Когда мы только заезжали в эту квартиру, здесь не было ничего. И Хан первый затеял делать ремонт. Мы поменяли бежевую столешницу возле раковины на черную, чтобы она меньше пачкалась и больше подходила стилем под весь интерьер.

Он взял меня за волосы и слегка одернул назад. Я раскрыл глаза в удивлении и уперся руками об этот черный стол. Я не ожидал от него предприимчивости в таком виде… 

— Котенок не хочет поиграть? — с вызывающей изюминкой он прошептал мне в ухо. Я еле устоял на ногах, чуть не растаяв от его слов. — М? 

— Хочет, — я поддался его полустону, который протек по моим ушам. — Да, Хани, — повторил я. — И он опустил свои мягкие руки на мои бедра. 

Интересно наблюдать за тем, как он ведет надо мной. Когда в его взгляде что-то меняется, и он становится уверенным в своих действиях, не боясь выражать даже самые грязные желания. 

Он приспустил мои штаны. И медленно ушел на колени. Его глаза снизу кажутся больше, круглее, стойче, выразительнее, черт, знающие, чего хотят, от этого более ненавистны. 

— Ты уже мокрый… —  он дергает за резинку боксеров, а я сглатываю накопившиеся безумие. Если он продолжит смотреть на меня снизу, я кончу до того, как он притронется ко мне. 

Я ерошу каштановые волосы:

— Ты такой красивый, — говорю я.

Он, приятно улыбаясь мне в ответ, опускает вниз мое белье:

— А ты намного красивее, когда просишь, — Хан берет в рот всю длину. И я закатываю глаза, ощущая его тепло и свои ёбаные ватные ноги. Он, не вынимая изо рта, кончиком языка проходится по уретре. — М… — тут же останавливается.

Нет, пожалуйста, продолжай, хочу сказать я, но не могу. Придется перескочить через свой авторитет… Этого я не позволю себе. И из меня вылетает короткий вздох. 

Эффективность игры один на один, это действовать агрессивно, открывать торги рейзом еще на префлопе. 

— Что такое? — Хан поднимает свои карие глаза. 

Серьезно… Я понимаю к чему он клонит.

— Хан… 

— Проси, котенок, — «участник у ваших ног идет ва-банк.»

Блять.

Он знает, что я ненавижу просить. Если мне нужно, я беру. Беру стоя, лежа, раком. Нет, точно нет. Ты не такой невинный, Хан Джисон.

Брюнет мнет мои бедра, ожидая ответа. Его язык вкусно проскальзывает по нижней губе, к которой я бы хотел прижаться сейчас. 

— Хан… — отчаянно запрокидывая голову, говорю я. Честно, это все, что я могу сказать из части постыдного предложения. 

— Да? 

— Пожалуйста… 

— Полностью, — он дразнит, слизывая мой предэякулят с головки, заставляя меня прохрипеть. 

Тяжело. Хочется избавится от тяжести внутри. 

— Хан, пожалуйста, продолжи дальше, — я поддаюсь вперед к его рту. Все-таки позволяя себе проиграть. 

Внизу живота все подлетает, когда я ловлю его победную ухмылку. А после скручивается, когда я снова попадаю в его мокрый рот. Он водит  вниз и вверх, добавляя язык, иногда чуть сильнее надавливая на ямку под головкой, что вызывает дрожь.

Мое дыхание прерывисто. Движения его плавные. 

Одна его рука гуляет по моему торсу, а второй он сжимает основание моего члена, из-за чего подходящий оргазм сдерживать становится тяжелее. 

Слыша мой рык, он показушно облизывает снизу вверх. 

— Мх… можно… — со стоном прошу я. — Ты тоже?

— Что, тоже? — его вопросы с уточнением раздражают почти так же, как раздражал его телефон. 

— Со мной… — опять просить…

— Я не понимаю, о чем ты, — говорит он.

Прости, я пытался… 

Я поднимаю его с колен и, не разрешая ему гордо высказаться, глубоко целую. Язык проходится по деснам, а затем проникает внутрь. Этот поцелуй получается слишком жадным, я кусаю нижнюю губу, которой он манил ранее, и чувствую, как она постепенно набухает. 

Договор превыше всего, однако теперь превыше всего будет его удовольствие. Я поворачиваю Хана спиной к себе, его очередь держаться за черную столешницу.

— Хо… — Хан не успевает договорить. 

Я закрываю правой рукой его рот. А после наклоняюсь к ушку.

— Поигрался и хватит, — горячим шепотом обжигаю я. И мурашки покрывают его позвоночник от холки до копчика, заставляя немного вздрогнуть.

Я снимаю с него эту нефорскую кофту. Давно пора. Целую спину, руками ведя по ребрам, оставляю засосы сверху и до прогнутой поясницы.

Кожа лакомая, будто он весь с сахара, блестящий хрупкий сладкий. Прям как его химическая  кола. 

Касаюсь его джинс. Хочу расстегнуть ширинку и специально подпираю его возбуждение. Джисон всхлипывает в мою руку. Тогда я, не спрашивая, спускаю с него штаны и трусы сразу.

— Уже растянут? — я сухо проговорил последний слог, дотрагиваясь до его прохода. 

В ответ он выдыхает мне в ладонь.

Я переставляю руку ниже, на напряженный живот, высвобождая его рот. Пальцами ласкаю и медленно нажимаю на колечко мышц прежде, чем войти. 

— Не понравилось бездействие? — Хан, смеясь, спрашивает меня через плечо. 

Как мы заговорили…

Сосредоточенный я пока не отвечаю. Сначала доделаю то, что начал. 

Я слегка прикусываю его кожу спины, подготавливая, вставляю один палец. Прохожу по его влажным стенкам, слыша протяжное «мх». Через несколько толчков проникаю вторым, раздвигая его проход в разные стороны. 

Усмехаюсь, когда ощущая смазку. Кажется, кто-то уже играл с собой сегодня. Так значит я был не один нетерпелив…

Создавая толчки, я вижу, как Хан вздрагивает. Его спина выгибается, а рукой он накрывает мою большую ладонь, которая лежит на его животе.  Нашел, думаю я, и тут же надавливаю на простату. Джисон издает стон. 

Постоянно меняйте стратегию, чтобы ваш оппонент не привык к определенной тактике, и не выработал ей противодействие.

Видимо больше не в силах терпеть, он начинает насаживаться навстречу моей руке. Он снова и снова пытается двинуть бедрами, а я наполовину вытаскиваю пальцы. 

— Хо… — чуть ли не пропищал Хан. 

— Больше предпочитаю управлять, — нагло заявляю я, чувствуя, как его тело дрожит. 

— Пожалуйста, Хо…

— Чего ты хочешь? — наклоняюсь я к красной щеке. Просить будет он. 

— Я хочу, чтобы ты вошел в меня… — Хан жмурит глаза, находясь в сильной боли. — Прошу.

— Ничего себе, — я надавливаю на живот, получая удовольствие от того, как он весь сжимается.

— Хо, пожалуйста, — почти простанывая, тихо говорит он. 

Вроде, мы с ним давно вместе, а вроде его просящий тон вызывает только большего возбуждения сейчас. 

Поза, в которой он находится передо мной, прекрасно давала рассмотреть все изгибы. Его талию и бедра. 

Может купить ему газировки после того, как мы закончим, жалея его, думаю я, а после резко вхожу в него, но уже не пальцами. 

— Да… — его дыхание перехватывает.

Я даю ему опуститься до середины своего члена. Сжимаю его ягодицы, сильно, да так, что он скулит. Легкие судороги сводят наши ноги. И я начинаю двигаться вперед и назад. 

Стоны становятся громче. С каждым сантиметром, он, словно расплавляется в карамель. 

Сначала я делал все медленно, чтобы не причинит дискомфорт. А после чередовал быстрые и резкие толчки, сбившись сам. 

Проскальзывая руками по его коже, я сжимаю вставшие соски, которые сейчас стали в разы чувствительней, чем в начале. И мимолетное прикосновение скользко и приятно спускается ниже до самого пупка.

— Блять м… как хорошо… — прохрипел Хан, дергаясь с каждым разом, когда я входил. Резкость и мычания добивали его помутневший разум.

— Не выебывался бы, хорошо было бы раньше, — с тяжелым стоном, отвечаю я. И буквально вбиваю, утягивая его бедра вниз, на свой член. Снова полностью оказываясь в Хане, который успевает усмехнуться.

Внутри все вдруг сжимается. Я кладу руку на его член, спокойно прокручивая, понимаю, что мы оба сейчас кончим.

По всему телу проходит разряд, как удар током.

— Хо… — шепчет он, ощущая вибрацию органа внутри себя. 

— Знаю, Хани, — я целую его в шею.

Сладкие стоны заполняют кухню, и белое возбужденное тело парня в моих руках расслабляется. С рыком я чуть облокачиваюсь на его спину, кончаю следом.

~~~

В гостиной были открыты окна, и холодный воздух с них заполнял всю комнату. Хан чистый сидел, укутанный в плед на том же диване, смотря что-то в телевизоре. 

— Лови, — я зашел к нему в куртке, только с магазина, и кинул баночку газировки. 

— О! — быстро среагировав, он поймал ее обеими руками. Глаза засияли ярче, чем при нашей первой встрече, как можно настолько любить сладкое? — Поцеловать? — с благодарностью предложил он. 

— Трахнуть? — пошутил я на его странное «спасибо».

Он застенчиво улыбнулся, помотав  головой. И раскрыл плед, чтобы я запрыгнул к нему. 

— Я только куртку сниму и бегу.

— Окей, — теплые глазки переключили свое внимание с меня на фильм. 

Сладкий, как кола!