2.1. Conversations.

– Не хочу шевелиться... А еще лекцию сидеть...

Уён, плюхнувшись в пластмассовое креслице трибуны, запрокинул голову. Футболка пропиталась потом, ноги в кроссовках нещадно жгло. Успокаивала лишьмысль о том, что в следующем семестре занятий по физкультуре не будет. Ёсан, решивший проведать друга между занятиями, присел рядом и достал из сумки бутылку воды:

– Вот...

– Спасибо! У тебя же окно сейчас? Подождёшь меня?

– Мгм.

Уён жадно влил в себя почти всю бутылку и выдохнул:

– Ну и жара... Зачем они поставили физкультуру между лекциями?..

Ёсан взглянул на стадион, где еще занимались остальные студенты, и заметил, что один из них слишком уж часто оглядывается на Уёна. Он заметил его полчаса назад. Незнакомый парень (судя по логотипу на футболке он был из другого филиала университета) явно проявлял повышенный интерес к персоне его друга. Пока Уён разминался с одногруппниками и наматывал круги вокруг поля, этот незнакомец не отказывал себе в удовольствии поразглядывать его.

– Уён, тот парень с-смотрит на тебя. Уж-ше оч-щень долго.

– Чего?

Ёсан указал на незнакомца в толпе футболистов, и Чон прищурился. Плечи карикатурно широки, глаза маленькие, какие-то хитрые и игривые, уж больно высокие скулы и ямочки у аккуратного рта.

– Ёсан, ты его знаешь?

– Не-а. Я думал, ч-што ты знаешь.

– Понятия не имею, кто это.

Уён упрямо уставился на неизвестного в ответ, а тот улыбнулся. Уён скривил рот и поднял бровь в немом вопросе, а парень продолжал улыбаться.

– Кажетс-ся, ты ему понравилс-ся.

– Я? Не-ет... – Уён замахал руками и снова откинулсч на спинку. – Наверняка он просто прикалывается...

– Он вс-ё ещ-че с-смотрит.

Чон снова взглянул на парня, прищурившись, и тот, окинув его взглядом с головы до ног, направился к своей группе.

– И что это было?.. Странный... Ну, пойдем?

К третьему курсу университета Ёсан окончательно разговорился. Хотя временами он всё еще стеснялся, но выбора не было. Надо было говорить. Оказалось, что на поверхности тоже очень даже не плохо.

Проводив Уёна на занятие, сам он направился в столовую в надежде на то, что всё самое вкусное в виде выпечки там еще не съели. Ёсан никогда не задумывался об отношениях. Точнее, задумался один раз и решил этого больше не делать. Но вернуться к этой мысли всё же пришлось. Его так долго молчавшее сердце решило подать голос. Но подходящих слов не нашлось, и оно решило выть. Выть каждый раз, когда в поле зрения Ёсана появлялся он. На курс старше, на голову выше, на полшага шире, с этой ужасно очаровательной аккуратной горбинкой на носу. Как же она отлично подходила ему! Как завершающий штрих его мягкого образа. Кан правда считал эту горбинку очаровательной. У беззащитного сердца Ёсана не было и шанса против него.

– Юнхо!

Ёсан помахал толпе, и от нее отделился высокий силуэт в лимонной футболка с отглаженным воротничком. Ладони затряслись, и Ёсан крепко сжал лямки сумки.

– Ёсан! – Юнхо приобнял парня за плечо, чтобы толпа не съела его. – У тебя перерыв?

– Ага. Не хоч-щешь поес-сть вмес-сте?

– Давай! Я еще не ел.

Чон Юнхо, двадцать два, четвертый курс, будущий инженер-конструктор. Сто восемьдесят пять сантиметров очарования, перед которыми Ёсан не смог устоять. И не только он. Еще толпа девочек, которые то и дело приносили ему чего-нибудь попить. Против прекрасных дам Ёсан ничего не имел, и считал, что тягаться с ними – дело гиблое. Но обо всём по порядку.

После школы Уён и Ёсан, как и договорились, поступили в один университет и успешно пополнили ряды гостиничного дела и менеджмента. А Уён хитростью и подхалимством отвоевал им комнату в общежитии, заставив каких-то бедняг поменяться с ними.

С Юнхо они познакомились случайно. Уён на основе обмена домашней работой сдружился с одногруппником Чонхо. Тот в свою очередь познакомил его со своим, казалось бы, совершенно не подходившим ему молодым человеком – старшекурсником Минги – ужасом на крыльях ночи кафедры компьютерных технологий. А от Минги оставалось одно рукопожатие до его школьного друга Юнхо – лица факультета инженерии.

Первой встречи с Юнхо хватило, чтобы надежно выстроенный мирок Ёсана дрогнул. А через полгода на мирок обрушилось землетрясение – Юнхо стал учить язык жестов. И одной фразы "как дела", сказанной руками, хватило, чтобы его сердце перезапустилось. Слишком уж большое потрясение для Ёсана. Какими бы хорошими друзьями они ни были, Кан видел огромную пропасть между ними. Ну, или скорее воздушную толщу. Он снова видел себя рыбкой, прятавшейся в кораллах. А Юнхо скорее походил птицу, временно опустившуюся на воду и готовую в любой момент исчезнуть в облаках.

Отвоевав две последние сладкие пышки, тарелку оладьев, и едва не разлив дешёвый кофе из автомата, двое заняли свободный столик в углу шумной столовой. Юнхо пребывал в что ни на есть наилучшем расположении духа. Казалось, он пребывал в нем вообще всегда. Ёсан еще не видел Юнхо ее в настроении.

– Ёсан, мы с Минги и Чонхо хотим пойти на концерт через неделю. Вечером в день аттестации по семестру. На площади. Может, вы с Уёном пойдёте с нами?

– Я с-скажу ему!

– Погоди, твои ушки... Большая громкость не повредит тебе?

Ушки? Его ушки? Да как Юнхо может делать с ним такое! Ёсана никто в жизни не спрашивал о том, не повредит ли громкость его ушам.

– Вс-сё будет хо-рошо!

Юнхо был в крайне маленьком списке тех, кто так ласково относился к Ёсану. Надо растолкать большую очередь? Юнхо это сделает. Надо дать Ёсану сказать слово в шумной компании? Юнхо заставит их замолчать. Что в нём зацепило Есана (ему было немного стыдно за это), так это то, что Юнхо всегда слышал его. Как бы шумно ни было, где бы они ни оказались, ни один звук, соскальзывавший с губ Ёсана, не уходил от ушей Юнхо. Конечно, доброе сердце старшекурсника и милое личико тоже сыграли не менее важные роли.

Кан не думал, что такие люди и правда существуют. "Хорошие парни". Юнхо идеально подходил под это понятие. Хорошо собой, хорош в учёбе, всегда поможет, добряк и просто душка. Для полноты картины не хватало лишь милой девушки под боком, двух детей, собаки и загородного дома. Идеальное полотно. Но где-то же должен быть недостаток. Трещинка какая-нибудь. Или краска где-нибудь выцвела. Ёсан заметил эту трещинку. Давно заметил, но ничего не говорил по этому поводу. Юнхо всегда был весел. И никогда не говорил нет. Это не могло не напрячь его. Никто, кажется этой трещины не замечал. Но Ёсану она бросалась в глаза. Ну как же ее можно было не заметить?! Она же пересекала всё лицо Юнхо!

– Ёсан, у тебя есть еще пары?

– С-сей-час окно. И по-том одна пара. А у тебя?

– У меня всё на сегодня. Но сейчас меня зовут пойти на промоутинг в школу. Агитировать бедняг школьников поступать к нам. Я так не хочу...

– Ну, тогда не иди, ес-сли не хоч-щешь.

– Я...

На плечо Юнхо легла чужая рука, и он резко обернулся. Троица незнакомых Ёсану парней вдруг появилась за спиной его спутника.

– Юнхо, вот ты где! Ну, пойдем?

– Я...

Сердце Ёсана застучало, и щеки загорелись. Нужно было срочно спасать Юнхо! Собравшись с духом, он поднялся с места, надел сумку и взял Юнхо за руку.

– Юнхо уже обещал с-сходить со мной на кон-фе-рент-цию.

– Конференцию?..

– Да. Ежегодная конфе-ренция. Диплом-с-стартап...

Юнхо, поняв, что ему дают сбежать, поспешно поднялся следом:

– Да! Извините, ребят. Я обещал прийти...

Кан не дал ему договорить и потянул за собой. Столовую они покинули молча, и Чон просто позволял парню вести себя прочь.

Спрятаться от навязчивых личностей, которые по пути к выходу из учебного заведения то и дело донимали Юнхо, было решено в общежитии. Оно располагалось в квартале от университета, окруженное кафе, которые хитрые бизнесмены понастроили вокруг. Соседа Юнхо, к счастью, не оказалось в комнате. Комнаты были похожи одна на другую: две кровати у окна, разделенный низкой перегородок стол и облепленный наклейками от еды шкаф. Ёсан был тут только раз, и то не заходил дальше порога. В нос тут же ударил запах одеколона Юнхо, печенья и пластика. Юнхо устало приземлился на кровать, оперся спиной о стену и похлопал по месту рядом с собой.

– Спасибо, Ёсан. Спас меня.

Кан осторожно присел рядом и поджал колени.

– Поч-щему ты прос-сто не с-сказал им "нет"?

– Я... Не знаю... Иногда я пытаюсь отказать, но меня будто не слышат.

– Тогда надо гово-рить громч-ще. И уве-реннее.

– Тебе тоже.

– Я вс-сё ещ-че с-стес-сняюсь... Иногда я думаю, с-стоят ли мои с-слова того, чтобы быть с-сказанными...

– Стоят, конечно. Ты можешь промолчать, думая, что они того не стоят, а кто-то ведь мог хотеть тебя услышать. Если слова терзают тебя, то лучше дать им волю.

Ёсан прикусил щёку изнутри долго смотрел на Юнхо, прежде чем соова на его языке оьрели форму.

– Юнхо... Ты один с-самых доб-рых людей, которых я вс-стречал. Быть добрым – это очень с-сильно. Рань-ше я думал, что быть добрым – это с-слабость. Но когда я вс-стретил тебя... Я понял, что нуж-шно быть очень с-сильным, чтобы относ-ситься ко вс-сем с до-бротой. Ты не должен поз-волять другим ис-споль-зовать твою доброту.

Что-то сошло с лица Юнхо. Как какая-то прозрачная плёнка. Ёсан впервые видел такое выражение лица у парня. Будто тот чем-то поперхнулся, но не мог прокашляться.

– Я просто... Хочу быть полезным, хочу, чтобы...

– Чтобы тебя любили?

– Вроде того..? Если я скажу нет, то они будут косо смотреть... Будут относиться по-другому... Я хочу сказать нет, но не выходит. И я это ненавижу... Я их ненавижу. Они постоянно просят меня о чем-то. Мне постоянно приходится их терпеть. Мне надоело... Но я хочу быть хорошим.

– Выбирать с-себя не значит быть плохим. А быть хоро-шим не значит поз-сволять другим тобой пользо-ватьс-ся. Мир не рухнет, ес-сли ты разок с-кажешь "нет".

Юнхо умолк и стал мять пальцы. И в чем Ёсан не прав? Ну, правда? Ничего же не случится, если Юнхо разок кому-то откажет? Но не Ёсану. Ёсану он ни в чем не откажет.

– Спасибо, Ёсан. Эти слова определенно стоили того, чтобы быть сказанными. Нам обоим стоить говорить... Громче.

– И увереннее.

– Правда я не умею выбирать себя...

– Хочешь, ч-штобы кто-то выбрал тебя?

– Ну... А разве это плохо? Хотеть быть выбранным...

– Не плохо. Я бы тож-ше хотел, чтобы меня выбрали.

– Я бы выбрал тебя.

– Я бы тож-ше выбрал тебя.

Переглянувшись, двое смутились и отвели глаза. Телефон Ёсана выпал из кармана кофты, и Юнхо обратил внимание на привязанный к чехлу брелок с рыбкой.

– Ты всегда носишь этот брелок?

– Ага. Мне нра-вятц-ся рыбки. И в школе у меня было две...

Юнхо молча пялился на Ёсана, ожидая продолжения, и тот, смутившись, сглотнул и взял в руки телефон.

– Одна была оранш-жевая. Мандаринка. И друшая белая – Суха-рик. Вид Ранчу. Это такие маленькие рыбки, кру-глые и с милыми щеками...

Кан снова посмотрел на Юнхо. Тот не отводил взгляда, так же внимательно слушая.

– Ранчу? А почему ты решил взять именно их?

– Это не я ре-шил... Я час-сто ходил в оке-ана-риум. Он был моим лю-бимым мес-стом. Но летом перед с-старшей школой его зак-рыли. Когда я при-шел, всех рыб уж-ше увез-сли. Владелит-ца запомнила меня, и дала мне их. Вот так...

– Ты даже не спросил родителей?

– Не-а. Я прос-сто принес-с их домой. Я не с-сказал им, потому ч-щто вообщ-че не говорил тогда.

– Не говорил?

– До с-старшей школы я не раз-гова-ривал. Меня уч-щили говорить в детс-стве. Но я прос-сто не хотел этого делать. Не хотел никого с-слышать и говорить...

Юнхо притерся плечом к чужому, будто так и надо. А Ёсан не прекращал играть с брелком, чтобы как-то унять волнение.

– Но сейчас ты говоришь.

– Меня Уён науч-щил. Зас-ставил меня. Я предс-ставлял с-себя рыб-кой, которая не гово-рит... А когда я выключ-щал аппарат, то это... Как будто я надевал на голову ак-вариум с водой, чтобы никого не с-слышать. Я не хотел с-слушать никого. А теперь хоч-щу. Уёна, тебя...

Ёсан осекся. Он боялся, что Юнхо сочтет его странным за рассказы про рыбок, но тот и глазом не повел.

– Ёсан, а как это..? Надевать аквариум?

– Предс-ставь, что ты ныряешь. И ос-стаешьс-ся под водой. Оч-щень долго. И так каж-шдый день... Ты видишь что-то на поверх-нос-сти, но не вс-сплываешь. Ты не с-слышишь нич-щего. И нич-щего не говоришь.

– Ныряешь... Тебе не страшно быть в полной тишине? Мне было бы страшно...

– Я родилс-ся в тишине. Я при-вык. Мне не с-страшно. Только иногда оди-ноко.

– А если я нырну с тобой?

– Но тебе же будет с-страшно...

– С тобой не будет.

Ёсан, оглядев лицо Юнхо, зажал руками его уши. Теперь он слышал только тело Ёсана. Слышал кровь в его ладонях. Было похоже на звук бурлящей вдали воды. Он прикрыл глаза, представил, как мочит ноги в холодной воде, заходит по колено, дальше и дальше, и ныряет. Медленно опускается на дно и смотрит вокруг. Он видит, как по поверхности лениво прокатываются волны, как водоросли между камнями болтаются туда сюда. Вода закупорила уши и залила легкие. Ни единого звука. Юнхо ничего не слышит и не может сказать. Страшное чувство. И так каждый день? Постоянно выныривать и снова погружаться в безмолвную толщу воды в полном одиночестве? Вокруг никого, лишь они с Ёсаном вдвоем. Молчат. Но им не обязательно издавать звуки. Интересно, сколько людей до него погружались в воду к Ёсану кроме него и Уёна? Вряд-ли сюда кто-то осмелился бы полезть. Не хочется лишний раз мочить ноги. Но вдвоем в воде уже не страшно. С Ёсаном ему было хорошо. Ёсан слышал его. Слышал даже больше, чем нужно. Кан улавливал любое волнение, что создавали движения Юнхо. Когда долго не говоришь, начинаешь понимать всё без слов.

Чон захотел было открыть рот, но вспомнил, что под водой нельзя ничего сказать. Пришлось напрячь голову и вспомнить нужные жесты.

"Мне нравится быть под водой. С тобой"

Ёсан, смутившись, улыбнулся ему и убрал руки.

– Спасибо, Ёсан.

– За что?

– За то, – Юнхо провел пальцем по краю его уха, – что слышишь меня.

– И тебе с-спас-сибо. За то, что с-слушаешь.

Кан, вздохнув, вытянул ноги, и Юнхо, не долго думая, лег на его колени. Ёсан замер, перестав дышать.

– Ты ч-щего?

– Я просто устал... Не хочу никого видеть... Можно я вот так побуду?

– Конеч-шно!

– Погоди, у тебя же пара...

– Нич-щего...

Да кому нужно было это занятие, когда у Ёсана есть дело поважнее? Куда он может куда-то пойти, когда Юнхо лежит у него на коленях? Не в силах сопротивляться собственному желанию, Ёсан коснулся его головы. Тот никак не отреагировал, и парень стал неспеша водить пальцами по его волосам. И тихо, как в воде. Даже их дыхания не слышно.

– Юнхо... – Кан убрал волосы с его лба и осторожно заправил за ухо. Хотелось бы ему иметь здоровые уши. Но тут уж ничего поделать было нельзя. – Тебе раз-све не с-страшно под водой?

– С тобой не страшно. Даже здорово. В ней никого нет кроме нас с тобой...

Юнхо, конечно, понятия не имел о том, что его слова делают с Ёсаном. Ёсан старался держать каждую мышцу под контролем, чтобы та не дрогнула, чтобы ни один резкий вздох случайно не побеспокоил парня на его коленях. Как ему сказать Юнхо о том, что он хочет быть ближе? А стоит ли? Захочет ли Юнхо встречаться со слабослышащим? Да никто в жизни не захочет! Он много раз представлял это. Представлял как признаётся Юнхо, и тот со своей сладкой улыбочкой мягко отказывает ему. Ну, отказ Юнхо он бы воспринял нормально. Потому что Юнхо хороший, он не станет смеяться над ним. Но тогда они наверняка перестанут общаться, и то маленькое и сладкое, то особое нечто, что у них есть, исчезнет. И Ёсан выбрал молчать. У него это отлично получалось.

Занятие Ёсан, конечно, пропустил. Когда он вернулся в их с Уёном комнату, друг уже был там и в позе креветки хмурился над ноутбуком.

– О! – Разогнувшись, Уён помахал, и снова согнулся. – Я думал, ты на паре.

– Я пропус-стил. Был у Юнхо.

– Наконец-то в тебе проснулся дух бунтарства!

Ёсан сел на свою кровать и посмотрел на свои ладони. Уён не знает о его чувстве к Юнхо. Но молчать перед ним было бесполезно. Всё, о чем он пытался молчать, само лезло изо рта. Да, и, они ведь лучшие друзья. Уён не должен осудить его. Проглотив горький ком, он ощутил, как закололо в висках, а ребра сдавило.

– Уён, мне н-надо с-сказать тебе...

– А?

Чон выпрямился и уставился на друга. Тот помяв пальцы, сглотнул и продолжил:

– Юнхо...

– Юнхо? Он тебя обидел?!

– Нет! Я... Только не с-смейс-ся...

Ёсан покраснел и, сам не зная отчего, всхлипнул. Веки обожгло, и он утер выступившую влагу, чтобы она не ошпарила щеки. Не в силах выдавить и слова, он перешел на жесты.

"Нравится"

– Нравится? – Уён поднял брови и секунду подумал, прежде чем уточнить. – Тебе нравится Юнхо?

Кан закрыл глаза рукой, и Уён поспешил сесть к нему.

– Ну, Ёсани, ты чего? Это же не плохо!

"Плохо. Плохо слышу. Плохо говорю. Не понравится ему."

– Ёсани, ты отлично говоришь! И Юнхо хорошо к тебе относится...

"Со мной тяжело. Он не будет любить. Ему будет стыдно из-за меня."

– Как тебя можно стыдиться?

"Потому что плохо слышу и плохо говорю..."

– Ёсан... – Уён обнял его и похлопал по спине. – Я уже сказал тебе, ты очень хорошо говоришь. Поверь мне. Тебе не надо стыдиться себя. Ёсан, ты же такой хорошенький! Умный, добрый, и красавчик какой! Ты замечательный... Я никогда тебя не стыдился. Никогда. Я горжусь тем, что у меня такой друг. И Юнхо не стыдится, и Минги, и Чонхо. Юнхо всегда спрашивает меня о тебе. Интересуется, как ты, как у тебя дела... Нет ничего плохого в том, что тебе кто-то нравится.

Устроившись на плече Уёна, Ёсан молчал. Ему снова захотелось под воду. Залечь на дно, зарыться в песок и не показываться недельу-другую. Давно он такого не испытывал. Не испытывал стыда за себя. Да как он посмел позариться на Юнхо?

– Ёсан, ты скажешь ему?

– Нет!

– Почему?

– Я не хоч-щу его вот так поте-рять. Он не пос-смотрит на меня больше, чем на друга.

– А вдруг посмотрит? – Уён погладил его по голове и вздохнул. – Откуда тебе знать?

– Я чувс-ствую это, понимаешь?

Когда не говоришь, приходится как-то по-другому понимать всё. Чувствовать, как дрожит вода, как ее колышет ветер, какие запахи этот ветер приносит. Даже когда дрожи на поверхности не видно, всё равно ощущаются подземные толчки. Вода, окружавшая Ёсана, была непоколебима. По крайней мере ему самому так казалось.

– Да, и, никто в жиз-сни не захочет вс-стречатьс-ся с таким, как я...

– Ёсан! – Уён сжал его крепче и хлопнул по спине. – Не говори так! Я тебя побью, ясно?! Ёсани... – Он сам всхлипнул и проглотил возникший в горле ком. – Послушай меня. Я могу звучать грубо, но по-другому никак. Прости, если мои слова будут жесткии, ладно? Знаешь, в чем твой единственный минус? В том, что ты не видишь ничего, кроме своих ушей! Ты умный парень. И добрый. И красивый. Ты очень хороший, Ёсани. Ты замечательный друг. И я уверен, что и любовником ты будешь чудесным. Но ты думаешь, что твои ушки перекрывают все эти качества. Это совсем не так! Это не делает тебя хуже! Это не делает тебя непригодным для любви! Ты ее заслуживаешь! Заслуживаешь быть любимым, как и все! Поэтому не неси ерунды. Не думай о себе плохо. И не плачь. люблю тебя. Любить – не стыдно. Любить тебя – не стыдно. Дружба с тобой – она из лучших вещей, что случались со мной. Я люблю тебя, вообще-то.

– С-спас-сибо... – Ёсан всхлипнул и выдохнул. Слова скомкались под языком, и пришлось постараться чтобы челюсть снова начала двигаться, как надо. – Я тож-ше тебя люблю. И прос-сти, ч-што мало говорю тебе об этом. Я правда оч-щень ценю то, ч-што у нас-с ес-сть.

– Иногда слова и не нужны. Ты со мной. И это уже говорит само за себя.

В объятиях Уёна было хорошо. Иногда сидеть в одиночестве в воде было просто невыносимо, и тогда Ёсан шёл к Уёну. Кан воображал, что становился маленьким-маленьким, как божья коровка, и друг мог запросто спрятать его в своих теплых ладонях от всего мира. Уён – первый, к кому Ёсан шёл. Он – место, где Ёсан может укрыться и отдохнуть, где ему будет спокойно, и ничто ему не грозит. И Ёсан был для парня таким же местом. Когда мир становился слишком громким, Уён шёл к Ёсану под воду. Там можно было находиться часами, лежа на песчаном дне и любуясь перекатывающимися по поверхности волнами. Тишина. И никто не заглянет.

– Кс-стати, Юнхо зовёт нас-с на концерт. Минги и Чонхо пойдут... В день аттес-стации. Ты хочешь пойти?

– Конечно!

А Юнхо, оставшись лежать в комнате, пялился в потолок. Он всё еще чувствовал фантомные прикосновения к своей голове, пытался вдохнуть остатки чужого запаха и медленно прокручивал каждый звук, соскользнувший с губ Ёсана.

"– Я не хотел с-слышать никого. А теперь хоч-щу. Уёна, тебя... "

Мало кто слышал Юнхо. Этих людей можно было пересчитать по пальцам одной руки: Минги, с которым они дружили еще со времен школы, Чонхо – парень Минги, Уён и Ёсан. Для остальных Юнхо являлся улыбающейся мордашкой. Никогда не болеет, никогда не грустит, всё поймет и простит. И это раздражало. Мягко говоря. Будто в бутыку "Колы" высыпали упаковку "Ментоз`а", закрыли крышку и хорошенько взболтали. Шипит! А выплеснуться не может. Точнее, Юнхо боится открутить крышку. Никто не должен знать, что у Юнхо существуют другие эмоции, кроме радости. Ну, кроме Ёсана.

Ёсан был очарователен. С этим не поспорить. Когда они впервые встретились квинтетом, Юнхо не мог оторвать от Ёсана глаз. Круглое лицо как-то мягко светилось, нос, казалось, очень долго подбирали к этому лицу, а потом еще долго обтачивали, а розовое пятно у глаза, будто оставленное неуклюжим маляром, гипнотизировало беднягу Юнхо. Но было какое-то такое странное препятствие между ними. Как толстая прозрачная стена. Но оказалось, что через нее можно пробраться. Надо было только научиться говорить руками. И как же это обрадовало Ёсана! Чон ни за что не забудет выражение лица парня в тот момент, когда он впервые использовал жесты с ним. Юнхо и не заметил, как стал искать Ёсана глазами в толпе, как стал думать о нем немного чаще, чем нужно. И Ёсан незаметно поселился в его сознании. Сначала оставил там отголосок глубокого смеха. Потом тень от улыбки. Потом брелок с рыбкой, тепло от прикосновения, миндальный аромат от парфюма. Ёсан стал приходить в его голову, когда вздумается. Без стеснения заявлялся в любое время дня и ночи, а Юнхо и не сопротивлялся. Ведь в своей голове он мог делать всё, что захочет. Мог коснуться Ёсана, взять за руку, погладить по голове и поцеловать розове пятнышко под его глазом. Игрался, как с куколкой. Юнхо понял, что с ним самим что-то не так, когда эти игры заставляли его краснеть, когда фантазии а Ёсане стали обжигать щеки и скручивать внутренности в узелок. А Кан нагло разлегся в его сознании, как кот в солнечном пятне, и уходить не собирался. Раньше у Юнхо как-то выходило прогнать его, но внезапно это стало просто невозможным. И в этот момент он будто оказался на ток-шоу, под яркими софитами, и на воображаемом экране высветился вопрос "Что делать?". Варианты ответа: первый – признаться, второй – молчать. Второй вариант, конечно. Но молчать вышло недолго. Он понял это сегодня. Понял, когда Ёсан позволил ему лежать на своих коленях, когда коснулся его волос.

"– Рань-ше я думал, что быть добрым – это с-слабость. Но когда я вс-стретил тебя... Я понял, что нуж-шно быть очень с-сильным, чтобы относ-ситься ко вс-сем с до-бротой."

Держите Юнхо крепче! Уткнувшись лицом в подушку, он замычал. Нет, это становится невыносимо!

"– Выбирать с-себя не значит быть плохим. А быть хоро-шим не значит поз-сволять другим тобой пользо-ватьс-ся. "

Он выбрал Ёсана. Это окончательное решение. А выберет ли Ёсан его? Есть ли ему место в голове Ёсана? Сможет ли он поселиться там так же, как Ёсан поселился в его голове? Можно ли ему попасть туда хотя бы на чашку чая? Юнхо никогда себя не выбирал. И его не выбирал никто. Он просто улыбающееся лицо на фоне. Он был бы очень рад, есди бы Ёсан выбрал его.

Чон покрутился на кровати, поковырял обои, поел кожицу с губ и решил устроить совещание с самим собой. Правда ли ему нравится Ёсан? Определенно. Хочет ли он видеть Ёсана каждый день? Очень. Хочет ли держать за руку и видеть его улыбку? Да, ваша честь! Занесено в протокол. И что же с этим всем делать? Присяжные в виде мозговых нейронов совещаются. Он скажет об этом Ёсану! Но вероятность положительного исхода дела пятьдесят на пятьдесят. Остаётся только полагаться на удачу. Либо Юнхо станет самым счастливым человеком на свете, либо их связь с Ёсаном оборвется, и он останется несчастен. Его не выберут.