2. А, интервью
mou mouЧжоу Вэньюй тяжко вздохнул, уставился в потолок, словно вспоминая что-то из далёкого прошлого:
— У каждого в школьные годы была какая-то «значимая фигура», да? А у нас в школе было целых две. На самом деле никто не знает, почему изначально они не поладили, но когда все об этом узнали, между ними уже завязался целый клубок проблем. Причём такой, что они буквально не могли дышать одним воздухом.
Дошло до абсурда: однажды их поставили писать промежуточный экзамен в одном кабинете, и все гадали, придут они или нет, кто в итоге не явится. Я до сих пор помню, как поставил две сотни (большая сумма, если что) на Цы-гэ. И что ты думаешь? Оба не пришли вообще! Причём они обычно занимали первое и второе место по рейтингу во всём потоке, а тут — оба пропускают экзамен.
Завуч тогда чуть с ума не сошёл. Погожим солнечным днём он орал на весь этаж, отрывисто и с душевной болью: «Ну и что вы задумали? Такие умники! Если на ЕГЭ вас поставят в один кабинет, вы тоже его прогуляете? Может, сразу плюнуть на выпускные экзамены и остаться на второй год?!»
— …
Чжоу Вэньюй вздохнул и задумчиво посмотрел на потолок, вспоминая прошлое:
— Но третье место по рейтингу — это довольно приятно.
…
Потому что тогда он наконец-то смог занять первое место по рейтингу. Слушающие вокруг едва могли поверить своим ушам:
— …
— …Честно говоря, думал, что всё уже достаточно абсурдно, но не ожидал, что станет ещё более невероятно.
— Это действительно страшнее, чем ранние расставания, — кто-то кивнул. — По крайней мере, при расставании в раннем возрасте обычно не доходит до пропуска экзаменов.
Чжоу Вэньюй ответил:
— Кто сказал, что нет?
Он протянул руку, чтобы взять бутылку воды, но вдруг вспомнил, что только что отдал последнюю бутылку Юнь Цы.
Он одернул руку.
Кто-то снова не выдержал и спросил:
— И никто не знает, почему они изначально неполадили?
Чжоу Вэньюй почесал затылок:
— Не знаю, но слухов довольно много, их десятки. Некоторые говорят, что они были одноклассниками ещё в средней школе и уже тогда дрались — хотя это потом было опровергнуто. Другие утверждают, что они оба влюбились в одну и ту же девушку, но это маловероятно, ведь они слишком сосредоточены друг на друге. Есть и те, кто анализировал их гороскопы и говорит, что у них была неразрешённая вражда в прошлой жизни, и теперь они должны разобраться друг с другом… Я всё же предпочитаю верить науке.
…
Юнь Цы тащил чемодан к 5-му корпусу. Он всегда прекрасно ориентировался, и запомнил дорогу сразу по приезде.
В глубине души у него была тёплая симпатия к новому университету. Наньянский университет и правда хорош: высокий проходной балл, отличные специальности, в целом приятная обстановка. Но теперь он чувствовал, что этот университет стал грязным.
Ли Янь сначала молчал, просто лениво следовал за ним, пока Юнь Цы не спросил:
— Ты уже давно знал?
Ли Янь ответил двумя междометиями:
— Ммм, а.
Юнь Цы слегка замедлил движение:
— Ммм-а?
Ли Янь:
— Ммм-а значит, да, точно. У нас есть группа для первокурсников, в ней только студенты первого курса этого года, основная цель — взаимопомощь, заранее сплотиться, поддерживать друг друга, противостоять незнакомой среде. Я узнал об этом в той группе.
Юнь Цы:
— О, а почему никто не добавил меня туда, чтобы вместе противостоять незнакомой среде?
Ли Янь:
— Там много участников, ты ведь говоришь, что такие группы слишком шумные.
— Человек с фамилией Юй, — Юнь Цы слегка поднял уголки глаз и невзначай спросил, — он в группе?
…
— Вы с ним ругались три года и всё ещё не насытились?
— Этот всё-таки лучше, да?
Ли Янь мысленно закатил глаза и честно ответил:
— Никто его не добавил.
Как и ожидалось.
Услышав этот ответ, лицо Юнь Цы слегка освежилось, но брови снова опустились.
Ли Янь утешил его:
— Я правда думаю, что ничтожный Юй Сюнь не стоит того, чтобы его бояться. Вы с ним три года дрались в старшей школе, хотя исход боя всё ещё не ясен, но он давно понял, насколько ты силён, знает, что ты тоже учишься в Наньянском университете, и теперь он точно боится тебя и ведёт себя покорно.
— Бояться? — Юнь Цы снова улыбнулся. — Я боюсь его?
— Нет, — ответил Ли Янь, — не в этом дело.
Юнь Цы медленно произнёс, слово за словом:
— Победа, поражение или пока ничья?
…
— Нет. Почему вы так зациклены, дядя?
Ли Янь почувствовал, что его утешения уже бесполезны:
— В моём сердце ты уже давно победил его.
Юнь Цы:
— Только ты один так думаешь, значит, это только в мыслях. Я правильно понимаю?
…
— Ты понял это на эпическом уровне.
Юнь Цы поднял руку, сложил пальцы и слегка покачал ими:
— Не нужно идти, я сам поднимусь.
Когда Юнь Цы поднялся по лестнице, разложил вещи и немного прибрался, его эмоции тоже почти успокоились. На самом деле, когда он подошёл к двери общежития, открыл её и вошёл, чтобы поздороваться с незнакомым соседом, который пришёл раньше, уже не было видно, что он только что сжимал бутылку.
Спальные места и планировка в комнате были такими же, как у Ли Яня: двухъярусные кровати, шесть мест. Он пришёл в эту комнату относительно поздно, и в общежитии был только один человек.
— Юнь Цы, — кратко представился он, — Цы как ’слово’. Пропусти, пожалуйста.
(Прим. пер. Здесь Юнь Цы имеет в виду Цы из слова "词语", что переводится как «слова и выражения» или «лексика»)
Он остановился у самого дальнего места, перед кроватью у балкона, и сказал сидящему на нижней койке:
— Я на верхней, когда буду класть вещи, могу задеть тебя.
На нижней койке ничего не было, только доска кровати. Неизвестно, начал ли человек, сидящий на кровати, приводить вещи в порядок. Этот парень был одет очень стильно: на нём были большие серебряные цепочки и множество колец. Он был погружён в игру и, когда дошёл до конца, выругался:
— Тупой тиммейт.
Потом модный парень поднял голову, увидел Юнь Цы, замялся и снова выругался:
— Чёрт, красавчик.
— Хорошо, красавчик, — сказал модник, вставая. — Я сяду напротив.
Юнь Цы избегал его взгляда, он поднял только что купленные одеяло и комплект постельного белья и без усилий бросил вещи на кровать.
Модник:
— Кстати, я буду спать не на нижней койке, а на кровати напротив, просто спустился немного поиграть.
Закончив, он добавил:
— …у тебя на нижней полке, похоже, никого нет. В нашей комнате всего пять человек, одна кровать пустует.
Юнь Цы взглянул на него, почувствовав, что он, похоже, тот человек, который всегда в курсе событий, и спросил:
— Откуда информация?
Модник:
— Из коридора.
— …
— На первом этаже староста приклеил объявление, так что информация должна быть точной.
Юнь Цы встретился с его чистым взглядом и на мгновение замолчал. Ну да. Коридор, чёрт возьми, действительно как раз подходящее место.
Вещей было мало, он быстро всё собрал. Но ещё много чего нужно было докупить, и это могло занять время.
Он и Ли Янь в своих комнатах занимались уборкой, суетились до самого вечера, и только когда настал вечер, у них появилась возможность проверить телефоны.
Ли Янь: Дядя, как там с уборкой?
Ли Янь: Пойдёшь с нами поесть?
Ли Янь: Примерно четыре-пять человек, все старые знакомые. Если пойдёшь, я пришлю адрес.
Юнь Цы быстро пробежал глазами, взгляд остановился на последнем сообщении.
Ли Янь: Без него.
Юнь Цы смотрел на слова «без него». Через некоторое время ответил: Где, во сколько?
Ли Янь: Рядом с универом. В семь, я пришлю локацию.
Городской университетский комплекс очень большой, несколько известных университетов расположены рядом, и только в Южном университете было два кампуса. Из-за большого потока людей почти везде можно было найти торговые улицы.
Для встречи новоприбывших эти торговые улицы украшали всё, что можно, развешивая декоративные огоньки. Даже когда темнело, вся улица оставалась ярко освещённой.
Когда Юнь Цы пришёл, они как раз выбирали блюда в меню.
Это были знакомые лица, с которыми он учился в старшей школе. Среди них был и Чжоу Вэнью, которого он видел днём. Он мельком взглянул на него и кратко поздоровался.
— Дядя, что будешь пить? — спросил Ли Янь.
Юнь Цы только что принял душ, волосы были ещё полусухие:
— Воду, минеральная вода подойдёт.
Ли Янь указал на остальных за столом:
— Нас наконец-то никто не контролирует, все хотят заказать пиво, а ты минеральную воду?
Юнь Цы ответил:
— А, ну давай бутылку водки. В чём смысл пива?
Ли Янь:
— …
Круто.
Но шутки за столом быстро закончились, и в конце концов они даже не заказали пиво, каждый взял по стакану апельсинового сока и сосредоточенно принялся за еду.
Все были старыми друзьями, разговоры не прекращались, а чаще всего обсуждали вопросы профессий.
— У меня по специальности как-то не очень с трудоустройством, боюсь, что в конце концов получу диплом и останусь с ним один на один…
— Забудь, ты хоть представляешь, как одиноко на философии?
— …
Пока несколько человек говорили, кто-то повернулся к Юнь Цы:
— Слушай, а какую ты специальность выбрал?
Обед был почти завершён, и волосы Юнь Цы, немного влажные, уже почти высохли, а его чёлка закрывала глаза.
— Юриспруденция.
Южный университет по праву считался одним из лидеров в области юриспруденции, ведь этот факультет был открыт ещё раньше, и его статус в отрасли всегда был на высоте. Это один из самых сильных факультетов университета. Но учитывая обычные оценки Юнь Цы, этот ответ не был неожиданным.
Но тот человек, услышав этот ответ, на мгновение изменил выражение лица.
Юнь Цы спросил его:
— Что случилось?
Он честно признался:
— Я не могу этого сказать.
— …
Юнь Цы слегка приподнял бровь.
— Если ты так настаиваешь, то это моё уважение к отличникам и сильное чувство неуверенности из-за моего результата на экзаменах.
Ладно.
Юнь Цы как-то понял, что настоящий ответ, вероятно, ему не понравится, и у него не было желания принуждать кого-то раскрывать свои мысли, так что он решил не продолжать.
После еды кто-то предложил:
— Как насчёт того, чтобы прогуляться?
— Кампус такой большой, сегодня только собирался, ещё толком не успел всё рассмотреть.
И несколько человек пошли обратно по тому же пути в кампус.
Юнь Цы шёл последним, неторопливо следуя за ними, одна рука бездумно крутила ключи от общежития, тонкое серебряное кольцо обвивалось вокруг его пальцев, крутясь по кругу.
Толпа двигалась, он смотрел на ключи и не заметил, что впереди произошло что-то странное.
Тем временем, не так далеко от них.
Съёмки, организованные студенческим советом, продолжались.
Сейчас та знакомая камера была направлена на одного человека, у которого брали интервью. Он держал в руке бутылку с холодной водой, из которой шёл пар.
— Можете представиться и рассказать, как прошёл ваш первый день в Южном университете?
— …
Этот человек был очень высоким, камера едва могла достать до его лица.
Он оказался готовым сотрудничать, наклонился вперёд, чтобы быть ближе.
— А, интервью.
Затем он расслабленно и дерзко произнёс:
— Мне нечего о себе рассказать. Внешность заурядная, оценки средние, такую возможность лучше оставить для кого-то другого.
Несмотря на то, что оператор при словах о заурядной внешности слегка изменил выражение лица, он не остановился, а поднял руку, чтобы повернуть камеру в сторону, и она остановилась на человеке, который играл с ключами.
Он без всякого стыда продолжил говорить в камеру:
— Например, этот человек. Когда-то отличник в старшей школе, поступил с высокими баллами, будущая звезда юридического факультета.
Звяк.
Ключи прекратили вращение.
Юнь Цы остановился.
Знакомая камера снова едва не упёрлась ему в лицо.
Он поднял взгляд, но на этот раз он не смотрел на камеру, а на того, кто стоял за ней.
Небо уже потемнело.
Тот человек стоял под уличным фонарём, его лицо не имело ничего общего с «заурядной внешностью». Черты его лица были очень выразительные, каждый контур был подчеркнут светом и тенью, переплетаясь и освещая его глаза и брови. Его взгляд был особенным, с едва заметной улыбкой, на внешнем уголке глаза была родинка, а меняющийся свет придавал его глазам нечто завораживающее.
Он выпрямился, его фигура была высока и стройна, и он встретился взглядом с Юнь Цы.
Они стояли друг напротив друга, между ними была камера, и трудно было сказать, было ли это из-за магнетизма или по какой-то другой причине, но в воздухе ощущалась некая напряжённая атмосфера, как будто между ними происходила невидимая борьба.
— Думаю, у него много чего есть рассказать.
Он говорил как будто не имел к этому отношения, его голос замедлился в конце:
— …Правда, малыш Цы?