2.

Руки врезаются в руль. Один раз, два. Бьют сильно, не жалея собственную плоть и не пытаясь скрыть эмоции. По кокпиту разносятся серии глухих ударов перед тем, как успокоиться и лбом в шлеме прижаться к рулю. Ещё немного, и он бы занял ХОТЯ БЫ 3-е место. Но нет, один Деметрио взял и обогнал его, заняв место, которое он пытался выдрать зубами. Руки снимают шлем, а после рваными движениями выбирается из болида. Внутри всё кипело, бурлило, но не находило выхода, кроме как крепко сжимать руки на собственном шлеме. Секби мог себе поклясться, что если к нему кто-нибудь подойдёт, то он сорвётся на "счастливчика"... Или не сорвётся, но явно будет отвечать резко и со скрежетом зубов.

В ушах стоит мерзкий звон, то ли от недавней скорости, то ли от усталости. Впрочем, неважно. Он лишь уши свои потёр, а после вернулся к реальности.

Нога пинает собственную "развалину" под названием болид, после чего тот отходит. Движения остаются дёрганными, показывая текущее состояние. "Ящер" проходит в бокс, где усаживается на пол, поджимая одну ногу к себе. Рука проводит по лицу, пытаясь забрать усталость, что шла вместе с ярым негодованием. Что ж у него никак не получается вырваться на подиумные места? Всё время что-то не так. Может, это вовсе в нём что-то не так?

Механики даже не пытались подойти: по чужому видно, что стоит дать посидеть одному, не отвлекаясь на разговоры со всеми подряд. Просто остыть.

Но не Деметрио.

Он, занявший впервые третье место, тут же собрался к своему знакомому.

Двухцветные волосы показались вдалеке, приближаясь. Пятно приобрело очертания: ярко-красная шевелюра с зелёными прядями. А на смуглом личике красовалась улыбка, немного косая. Прищур глаз образовывал морщинки.

Как назло, он остановился прямо перед сидящим Секби, кладя ладони на бёдра. В отличие от своего "приятеля", Блс, то есть Деметрио, выглядел довольным, будто исполнил давнюю мечту.

— Ну вот, Верстанец, теперь тебя подводит твоя тарантайка. Или ты сам постарался? — улыбка так и висела на лице, а брови слегка приподнялись. Уж нравилось нервировать Секби, ожидая ответной реакции.

Сидящий взгляд поднял на собеседника, не выглядя таким же счастливым. Было неимоверное желание средний палец показать или вовсе перейти на итальянские нецензурные выражения.

— А тебе-то что, Блс? Моя "тарантайка" ещё подольше твоей служить будет. У меня — стабильность, а ты то на третьем, то на последнем месте.

Брови хмурились, произнося ответ. Звона в ушах уже не было, но была бурлящая внутри кровь, заставляя общаться на более повышенных тонах, чем обычно. Неужто Деметрио решил просто так поглумиться, ведь сам впервые занял подиумное место? Кто знает, что в его голове происходит.

— Твоя стабильность не даёт тебе подняться выше. А про болид свой я всё отлично знаю, но не тебе говорить о нём. Попробовал бы посидеть в кокпите, проехать пару Гран-при и запел бы по-другому.

Улыбка ушла с чужого лица, сменяясь обманчиво-ласковым тоном. Он приблизился на шаг, смотря на Верстанца сверху вниз.

— Ты пришёл только за этим или я могу заняться более важными делами? У меня уже уши вянут от твоего голоса.

Возможно, он пожалеет, что вновь задел эту тему, провёл ногтем по старому шраму, пытаясь его раскрыть. Секби встаёт на ноги, отряхивая гоночный костюм от пыли. Становится жарковато в одежде-то.

— Голос — свидетельство о том, через что я прошёл, и ты заткнуть свой рот должен, если этого не понимаешь. Или тебе тоже голосок поправить? — Голос моментально превратился в сталь.

Ящер молчал, пристально смотря на собеседника. Продолжать эту тему было бы опасно, в прошлый раз всё закончилось рукоприкладством. Но держать язык за зубами было тяжело, провоцирует же.

— Себе поправь, полезно будет. Тебе на подиум и конференцию пора, в курсе? А ты стоишь и языком тут чешешь.

Он отворачивается, уходя от стоящего Блса. Стоит снять костюм, пока он окончательно не сварился, а этот пусть стоит и парится. Руки потряхивало от остаточного адреналина на Гран-при и, возможно, этого недо-диалога. В паддок он заходит быстро, находя собственную одежду. Наконец-то можно снять комбинезон этот и побыть "нормальным человеком". Злость постепенно отпускает и вместо неё приходит нечто тревожное и обеспокоенное. Привычное состояние, особенно после не самого хорошего разговора. Интересно, Блс уже думает, как отомстить за его слова о голосе? Или этого было недостаточно?

---

Дом отдыха. То самое место, которое сделали для совместного времяпрепровождения гонщиков, и то самое место, где они с Блсом и разругались в первый раз. Ящер сидел на кухне, попивая из кружки кофе. Не прям идеальная техника, как когда-то там было на кухне, но тоже неплохо. Взгляд был устремлён в экран телефона, листая ленту. Какие-то эстетичные фотографии, мемы, просто какая-то вакханалия в постах, всё, как обычно.

По затылку прилетает, заставляя пошатнуться вперёд и развернуться. Непонимание и шок застыли в глазах Верстанца, смотрящего на знакомые красные волосы того, кто только что дал ему подзатыльник.

— Что вытаращился? Месть приходит в самый неожиданный момент. Признайся, испугался? — на лице появилась довольная улыбка. Она становилась лишь шире при виде шокированного лица.

Подзатылок ему прилетел не слабый, рука у Деметрио отнюдь не лёгкая. Ящер затылок потёр на месте удара, пытаясь найти в себе слова. Он ожидал продолжения спора или чего похуже, но не неожиданный подзатыльник.

— Чего? — еле как выдавил он из себя, после чего продолжил. — Ты как подошёл так незаметно? Что это вообще за?.. А если бы я пил в тот момент, а ты мне прям по голове стукнул, а?

Возмущение не было настоящим, скорее просто ради реакции хоть какой-то и попытки уйти в шутку. Кружку поставили на стол, содержимого оставалось совсем немного. Но стоило только выпустить кружку из рук, как её подхватил пришедший, тут же выпивая остатки. Его лицо тут же изменилось — нахмурилось и сморщилось.

— Это не кофе, а издевательство над кофейными зёрнами. Как можно настолько священный напиток сварить так ужасно?

Блс даже не шутил, ведь его лицо было похоже больше на изюм, чем на нормальное выражение лица. Смесь отвращения, непонимания и недовольства. Тот подошёл к раковине, сплёвывая остатки этого дерьма, сразу же смывая потоком воды.

— Я буду учить тебя пользоваться туркой и не превращать идеальные зёрна в чёрное нечто с привкусом дорожного асфальта. Ты позоришь всех пьющих кофе собственной варки.

Секби слушал эти тирады о том, насколько непростительно было ему создавать этот "кошмар". Тот потёр переносицу, слыша, как на фоне гремят, параллельно произнося какие-то слова. Но тот уже не слушал: неожиданный звон в ушах отвлёк мысли на себя. Устал или давление?