2```

— Уверен, что там нет охраны? — поинтересовался Тушенцов в очередной раз, без разбора закидывая в сумку всё, что попадётся под руку.

— Да я тебе отвечаю, — Даня сидел рядом, посмеиваясь и безвольно болтал ногами, свесив их с подоконника, будто чрезмерно гиперактивный ребёнок. — Сто процентов, на ту заброшку всем похуй уже лет 500, забей.

— 500? Ммм...

— Не придирайся к словам, — закатил глаза тот и, спрыгнув с подоконника, сел на кровать Тушенцова прямо рядом с ним. — Так чего, пошли тогда?

— Да куда ж я денусь.

— Выходить через 5 минут, — он ткнул указательным пальцем в грудь друга, пытаясь приукрасить серьёзность своих слов. — Бегом давай.

Проникать в заброшенные и по-настоящему жуткие места стало их общим увлечением, как бы это странно не звучало.

За несколько месяцев совместных похождений, несмотря на разные характеры, они на удивление успели очень сблизиться.

Даня был по натуре своей довольно разговорчивым — мог без устали болтать часами, увлечённо делясь своими мыслями и переживаниями.

Ему особенно нравились те моменты когда он в очередной раз болтал не прекращая и в моменте замечал что Руслан действительно слушает, вникая в каждое слово. Он особенно ценил их дружбу, ведь до встречи с ним таких слушателей у Дани не было.

Сам же Тушенцов, в свою очередь, был только рад. Он не всегда хотел что-то рассказать или тратить время на глупую болтовню, но выслушать мог без проблем, особенно если человек был ему и в правду дорог.

И ни смущало ничего кроме новоприбритенного чувства столь глубокой привязанности. Оно казалось чем-то странным и даже пугающим. Неужели это и есть ваша восхволенна "дружба" да?

А вообще Руслану кажется, что бояться собственных чувств - это слабость, а он ведь не слабый, так? Или же...

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ* * *

— А тут так тихо и одиноко, — озвучил свои мысли Кашин, затягиваясь сигаретой, которую до этого успешно стащил у отца. Ему и так было всё равно - и на пропавшие сигареты, и на собственного сына. Видимо, именно поэтому он и бродит ночю по кладбищам.

— Намекаешь на убийство и изнасилование? — усмехнулся брюнет, роясь в собственной сумке. — Только кого: меня или тебя?

— Знаешь, если бы я хотел тебя трахнуть, не заморачивался бы с заброшкой, — посмеиваясь, проговорил Даня туша сигарету об бетонный пол обветшалого здания. — А что ты ищешь?

— Нож, тебя болтливого пырнуть.

— У-у-у... — Даня повернулся к другу, потрепал того за волосы, ткнул пальцем в щёку и на последок даже попытался пощекотать, но брюнет ловко увернулся, состроив недовольное лицо. — Ой, и не надо так на меня смотреть.

— Так это как?

— Как на врага народа. Я ведь не виноват, что ты шуток не понимаешь.

— Ой, всё, понял. Молчу, — он закатил глаза и наконец достал что-то из сумки, невольно ухмыльнувшись. — Давай выпьем лучше, я твою болтовню на трезвую не вынесу больше.

— Ахуеть, — Даня заметно удивился и, выхватив из чужих рук бутылку водки, принялся её разглядывать. — Чё, украл что ли?

— Да так, — равнодушно пожал плечами Тушенцов. — Потом как-нибудь расскажу...

На удивление, у одного из них даже нашлись одноразовые стаканчики, что в разы упрощало задачу напиться.

Хватило, кажется, минут 30, чтобы разговоры стали более несвязными и откровенными.

— Слушай, ну... — Руслан усмехнулся, понимая насколько же глупо он сейчас себя чувствует. Да и вообще, подобные слова ему в обычной жизни очень не свойственны, но алкоголь считает иначе. — Ты ведь серьёзно очень крутой, правда. Я тебя ценю... Да и просто очень рад, что ты появился в моей жизни.Спасибо, что ли. Да и вообще, на самом деле, ты мой единственный друг. Только ты меня понимаешь, как бы глупо это ни звучало, — он улыбнулся, прикрыв глаза и сделал ещё один глотков, затем поморщился и продолжил: — Недавно сидел и так резко подумал о тебе, почему то, не знаю...Ну да, и пришёл к выводу, что мне важно только то, что думаешь ты. Да и просто- ты.— он вздохнул — я не знаю как это объяснить но человек ценне тебя у меня просто нет, понимаешь? надеюсь ты чувствуешь нечто подобное иначе я прямо сейчас умоу от стыда.

— Ой, ну ты чего-о-о, блин — Даня улыбнулся и придвинулся чуть ближе, дабы приобнять Тушенцова, но тот, даже будучи пьяным, не изменял своим принципам нелюбви к тактильности. — Ой, какие мы нежные, — он усмехнулся. — А вообще это так мило на самом деле. Ты тоже мне очень важен, можешь не умирать. Алкоголь развязывает тебе язык, в курсе?

Руслан кивнул — А знаешь, давай... давай короче... ща... — Он ту же залез в карман и с невозмутимым выражением лица, достал оттуда маркер.

— Всегда его с собой носишь?

— Мало ли что! — Тушенцов, слегка пошатнувшись, встал с места и подошёл к ближайшей стене, нарисовав там большую свастику. Сборку ещё что-то приписал, а вдобавок нарисовал кривого кота. — Во...

— И что ты творишь? — Даня подошёл и встал рядом, уставившись на творение своего не очень вменяемого собутыльника. Под криво нарисованным котом с глупой мордой красовалась такая же не менее небрежная надпись "Даня". — Типо я кот или свастика?

— Сам решай, — усмехнулся Тушенцов, самодовольно улыбнувшись.

На утро ему явно будет стыдно.