8. Тридцать пять тысяч слитков шакота (ч.2)

— Зикс! Заснул там что ли? — окликнула меня Ваара.

Я обернулся с неловкой улыбкой. Все ждали за нашим общим столиком, пока я закончу заказ.

— Задумался, извините, — сказал я, пововорачиваясь обратно к дисплею.

— Задумался, — фыркнула Айхас. — Не тормози! И не забудь "сияние" для Сога!

— Ой, — я застыл на пути к столику. — Как я мог?

— Что?!

Я сел на свое место между Айхас и Согом и расхохотался, глядя на ее лицо.

— Тебе нужно меньше общаться с Тиком, — недовольно пробурчала она. — Одно только дурное влияние.

Ваара, Сог и Шитахо были единственными могарцами в зоне отдыха, которые не смотрели на нас косо. Все они были частью смешанных команд. Помимо нас и их, за нашим столом сидели еще два человека и один геаро. Его вид я встречал только на книжных иллюстрациях, и старался не пялиться, чтобы не быть бестактным, но его такие мелочи, кажется, не волновали. Он пристально смотрел то на меня, то на Айхас всеми своими шестнадцатью глазами на голове и фасеточным скоплением на груди.

Айхас встречалась с ними каждый вечер, с самого начала нашего отпуска. Она называла это "переговорами". Обычно Айхас брала на них Шакту, но сегодня та была занята подводными гонками с Тиком в местном озере, и Айхас взяла меня, заявив, что лицо у меня "вызывает доверие". Мне стало смешно, но спорить я не стал. По пути она строго инструктировала меня, чтобы я либо молчал, либо во всем с ней соглашался, а говорить будет она.

С Ваарой мы уже друг друга знали — у нас были параллельные рейсы, и мы часто пересекались на базе. Она рассказывала, что для нее эта работа — единственный шанс посмотреть на другие места и планеты, кроме Сугока. Давало это, конечно, мало, потому что базы везде похожи, а покидать их — или даже посещать, спускаясь с орбиты, — времени никогда не хватало. Ее это сначала расстроило, но потом она начала видеть простое очарование в том, чтобы смотреть на новую планету с орбиты…

У Шитахо, как оказалось, была двоюродная сестра, работающая в центре управления на базе Хокто, и Айхас считала, что это наш шанс добиться перевода на более приятную работу, где будет меньше слежки, меньше рутины, и тогда у нас, возможно, даже появится время модифицировать пространственный модуль так, чтобы обойти пограничный контроль, и выбраться наконец-то отсюда, может быть, в Лимскую систему, а может быть, даже в Кизарский кластер, где у нее есть знакомые, которые без проблем проложат нам дорогу во Внешний Космос…

Айхас с излишним энтузиазмом смеялась и хлопала в ладоши, слушая очередную историю Ваары. Шитахо был ее главной целью, но Айхас старалась произвести хорошее впечатление на всех.

— Пространственный модуль мы починили, — заканчивала Ваара, — и аномалии исчезли. Но с тех пор сколиоза у меня как не бывало!

Она даже встала и приподняла куртку сзади — демонстрируя оба своих позвоночника, лишенные признаков искривления.

— Пиздит, — прогудел геаро, имени которого я не знал.

— Спроси доктора Ирато!

— Он тоже пиздит, — ответил геаро.

Я смотрел на озеро под окнами нашей комнаты. Где-то под ряской, тиной и пластиком носились Тик и Шакту. Когда мы с Айхас уходили, они все еще были там, и им все еще не надоело. Шакту уже в десятый, кажется, раз обгоняла его без усилий, а Тик в пятнадцатый — минимум — забывал направление, в котором они плывут.

Я порадовался, что Тик не один. Его импланты работали исправно, но если вдруг что-то случится… Шакту его вытащит.

Интересно, а что будет с моей так называемой миссией, если нас действительно переведут? Скорее всего, Шеаро об этом узнает. Изменит ли свои планы, или решит, что оно того не стоит?

Должен ли я что-то делать, чтобы этого не случилось?

Почти три месяца назад Шакту пообещала мне, что еще немного — и она кого-то убьет, скорее всего, себя. Насколько она преувеличивала и преувеличивала ли вообще, я не знал, — но ей точно было не до шуток.

Шакту была не единственной. Эхья наша изолированность каждый раз напоминала, что они еще дальше от дома. Айхас, может быть, почти бы не жаловалась, но она не могла смотреть спокойно на Шакту. Это ведь ради нее она старается с "переговорами", в которые никто, кроме нее, толком не верит.

Даже на Тика действовала изоляция и рутина. В своей лаборатории он все чаще просто спал. Я, хочется верить, держался неплохо, но каждую ночь мне снилась Твердь, так ярко и так реалистично, что даже наяву сон мешался с реальностью.

Отпуск хоть как-то снизил напряжение. Нам дали отдельные комнаты в зоне отдыха на базе, и вид из окна был на закат и на местное озеро, и еда была не синтезированная, а приготовленная на автоматизированной кухне.

Если нас переведут — то, возможно, план Шеаро усложнится. Если этот план вообще существует. Если она сказала мне правду о целях этого плана… Если наш перевод хоть как-то повлияет на встречу с человеком, которого мне полагается ждать.

Но если мы останемся, Шакту кого-то убьет…

Через час Тик стоял в дверях, мокрый, дрожащий и еще более сиреневый, чем обычно. Я сразу обернул его полотенцем и потащил к ванне с теплой водой, которую заранее подготовил, потому что такое происходило уже пятый день подряд. У меня на руках Тик стучал зубами и путано объяснял, как Шакту пыталась его обмануть и сбить с толку, и что каждый раз, когда он ее обгонял, она говорила, что он плыл не в ту сторону, но завтра он наконец-то возьмет реванш и покажет превосходство своих новеньких реактивных имплантов. Я осторожно предложил, что, может быть, стоит найти другое времяпровождение, но он расхохотался так, что задрожал потолок.

— О чем ты, друг мой? — он посмотрел на меня, как на дурака. — Ничто не может быть лучше ее лица, когда я наконец-то раздавлю ее, как букашку! — он ударил кулаком по ладони, заехав локтем мне в нос, пока я медленно опускал его в ванну.

— Хочешь завтра с нами? — спросил он. — Я такие же импланты тебе сделаю… Будешь под водой дышать… У нее шансов не будет, ты же улучше… а-а-ах…

Он обмяк на полуслове, с головой погрузившись в теплую воду.

Предложение Тика я принял. От имплантов, впрочем, я отказался. Не обязательно уметь дышать под водой, чтобы в ней плавать.

Против Тика и Шакту у меня шансов не было. Шакту была водным монстром — я видел, как она двигалась, человеческий мозг отказывался обрабатывать такую скорость. Один рывок — и мутный, вытянутый силуэт в долю секунды оказывался на другой стороне озера.

У Тика были реактивные импланты.

Мои генетические улучшения позволяли мне задерживать дыхание на полчаса — или сейчас уже, после того, как в меня попала смертельная капсула — минут двадцать. Или и вовсе пятнадцать, потому что я давно не проверял и не тренировался. Это было моим единственным преимуществом — и не перед ними, а перед обычными людьми.

Я вообще, если признаться, был в совершенно ужасной форме. Я пытался тренироваться в центре временного содержания, чтобы восстановиться после невесомости. Потом как-то стало не до этого… Потом Тик обкалывал нас инъекциями, чтобы наши кости не разрушались в могарской гравитации, и нужда в упражнениях уменьшилась. Потом я как-то привык и к низкой гравитации, и к низким нагрузкам, и окончательно обленился.

И сейчас, в мутной воде озера, я осознавал, насколько же давно я — по-настоящему — не двигался. Вода была грязной и пахла пластиком, но впервые за два года я чувствовал, как будто и не было этих двух лет, а я все еще на Тверди, и сейчас Ароа закричит с берега, что техника у меня ужасная, и двигаюсь я как престарелый укарский слизень, и что если я потону, то доставать она меня не будет.

Мы с Ароа соревновались с раннего детства. Она всегда обгоняла меня в плавании, но я был лучше в стрельбе. Она побеждала меня в унцайской борьбе, а я ее — в беге на короткие дистанции… А в классическом фехтовании год за годом ни у кого из нас не было серьезного отрыва. За поза-позапрошлый год лидерство было моим — сто тридцать две победы против ее ста двадцати. Перед тем, как меня похитил Тик, я умудрился победить ее три раза подряд. Я прямо на плаву расхохотался от мысли, что она до сих пор не находит себе места, потому что я пропал, и она не может отыграться.

Когда я подплыл к противоположному берегу, Шакту и Тик уже ждали меня.

— Ты даже не пытался, — сказал Тик. В его голосе звенело разочарование, а его взгляд выражал потрясение от такого предательства и недоумение, как я мог его так подвести.

— Я пытался! — заверил я. — Вы не оставили мне и шанса.

Шакту расхохоталась.

— Какие же вы долбоебы. А я еще удивлялась, что вы нашли друг в друге.

— У меня не оставалось выбора, — ответил я. — Иначе Тик до смерти захлопал бы меня своими пощечинами…

Тик уставился на меня, как будто не сразу понял, что это шутка, но я расхохотался первый, и он подхватил.

День светит высоко и ярко. Стрекочут сверчки, а трава прячет меня с головой. Этот день хорош для чего угодно, кроме уроков.

Там, куда я иду, меня никто не найдет. Ни родители, ни тетя, ни дети из соседнего поместья.

Наконец высокая трава заканчивается, и начинается лес. Трава в нем мелкая и редкая, но теперь меня прячут деревья. Они растут далеко друг от друга, и поэтому очень низкие и кривые, и по ним очень легко карабкаться.

Где-то там, впереди, есть мое тайное место, о котором никто не знает. Вот за этим деревом, где растут кусты, в глубине, на мелкой-мелкой полянке, я построила себе укрытие из веток и скатерти. Его не видно ни сбоку, ни сверху, и только если пробраться через заросли, проползти по земле, ободрать волосы и оставить бантик на ветке…

Там кто-то есть.

Я поднимаюсь и отряхиваюсь. Я стараюсь быть тихой. Как Невидимые Воины из сказок, которые рассказывала мне бабушка. Я беру палку с земли, словно меч, и она цепляется за куст, вызывая предательски громкий шорох.

Из-за моего убежища выглядывает мальчик с длинными розовыми волосами. Я не видела его раньше. Он не старше меня. Он улыбается.

— Привет, — говорит он. — Меня зовут Зикс, а тебя?

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я. — Как ты нашел мое место?

— Мне сказала твоя мама, — отвечает мальчик. — Она просила найти тебя!

Вместе с паникой подступает ярость. Ветка-меч падает из моих рук. Я кричу.

— Как ты посмел? Как ты посмел?!

Я кричу, срывая горло, но ярость не уменьшается. Деревья падают, и меня теперь очень хорошо видно — и сверху, и со всех сторон. Я вижу себя сверху. Я кричу снова — и все исчезает.

Я открыл глаза. Очередной сон про Твердь… Только на этот раз Ароа. Я уже был собой, отцом, матерью, Ицаином, внетелесным наблюдателем, — и, видимо, недавние водные гонки навеяли воспоминания. Во сне они, конечно, отразились своеобразно…

Тик еще спал. Я приподнялся, глядя на время — три часа ночи. Сон не шел.

Чувства, которые мой спящий мозг приписал Ароа, не шли из головы. Что она сейчас делает, интересно? Увижу ли я ее когда-нибудь? Увижу ли хоть кого-то из моих друзей с Тверди?

Я осторожно встал, накинул какой-то халат и вышел на улицу.

В пустующем уличном кафе кто-то все же был. Я пригляделся: Эхья. Они сидели по-хиански, выгнув колени назад, и задумчиво смотрели в стороны, потягивая шатуковый отвар. Почему-то я думал, что по ночам кухня не работает, потому что шум автоматики мешает отдыхающим.

— Тоже не спится? — спросил я, и они махнули рукой. Я пожал плечами, взял стул и сел рядом.

— Здесь красивое небо, — сказали Эхья, покосившись на него одним глазом. Другим они смотрели на меня.

— На Сугоке?

— Здесь, в Кластере. Вокруг нашей планеты есть кольца. Но звезд и близко не так много… Знаешь, что забавно? — они посмотрели на меня обоими глазами.

— Хм?

— Мы называем свою галактику Великий Мост… Хотя кольца — прямо тут же, на виду, но нет, у нас они "Дорога", а галактика, значит, "Мост". На Земле тоже… Колец у них нет, но галактику они свою называют Млечный Путь… Потому что он напоминает им пролитое молоко. Представляешь? — они выдохнули сквозь зубы, разводя выросты на лбу в стороны. — И как там вы там в Альянсе называете свою галактику…

— Мириад, — напомнил я.

Эхья рассмеялись — по хиански, ровно выдыхая сквозь стиснутые зубы.

— С фантазией вам не повезло. Хотя что с вас взять. Вы же искусственные.

— А как на Крефе называют?

— Никак. Они почти всю свою историю не знали, что космос существует. А когда узнали, стали называть, как и все вокруг — Песнь Дали.

Они снова уставились на звезды. Обе луны Сугока слабо светились красным.

— Знаешь, о чем я жалею? Меня еще на станции Джессика спросили: хочу ли я себе тело другого вида… Может, и стоило согласиться. Может быть, мне было бы лучше человеком на Земле, или какими-нибудь ири на Крефе.

— Со всеми воспоминаниями?

— С воспоминаниями тоже бы что-нибудь сделали. Ты не представляешь, как они там себя перекраивают… Ты сегодня человек, завтра тебе надоело, и ты эльф, или креватец, или эхха, или вообще космическая станция… Ты знаешь, что станция Джессика когда-то была человеком с Земли? Да, в Звезде-Собирателе все разумное, даже станции, корабли, инструменты… Они считают, что неэтично создавать сложные механизмы и системы, только чтобы их использовать по какому-то единственному назначению, дескать, это эксплуатация. Так что они становятся этими инструментами сами. А потом принимают другие формы и уходят в отпуск… Знаешь, я по-своему понимаю людей и креватцев, которые не хотят со всем этим дела иметь на своих планетах, и ставят ограничения на формы и облики. Когда-то на Земле даже было запрещено появляться в собственном теле, если ты не человек. Сейчас там просто запретили это самое тело слишком часто менять. Поэтому я бы, скорее всего, стали человеком или креватцем и жили бы на какой-то из их планет… но нет, вместо этого я решили пойти против одного из самых влиятельных союзов в Песни Дали… И даже наказание мое было не таким уж строгим, я все еще могли бы жить спокойно… Но мне было мало, я хотели большего, я хотели невозможного — домой…

— Эхья, — осторожно спросил я. — У вас в культуре есть объятия?

Они рассмеялись.

— Есть. Но это, знаешь ли… нечто куда более интимное, чем у вас, а мы с тобой не в таких отношениях. Но я ценю попытку.

Они снова подняли взгляд в небо.

— Я сейчас скажу нечто отвратительное… И я молю тебя никому об этом не рассказывать, но — вы все, ты, Тик, Шакту, Айхас… — это самое близкое, что у меня было к дому — за все мои попытки его найти. И иногда я даже рады, что умерли — потому что в противном случае я бы никого из вас не встретили.

— Я не сознаюсь даже под пытками, — пообещал я. И рассмеялся. — Знаешь, я понимаю. Я иногда… Нет, даже слишком часто — радуюсь, что вы меня похитили.

Эхья посмотрели на меня обоими глазами и фыркнули.

— Это ни для кого не секрет, — ответили они.

Я усмехнулся.

— Мне кажется, то, что ты сказали — тоже…

В последний день нашего отпуска Эхья собрали нас в местной столовой и объявили, что нас переводят.

— Кластер Хокто, астероидный анализ, — сообщили они, и Айхас завизжала от радости. Она вскочила, опрокидывая стул, выдернула Шакту со своего места, поцеловала ее в сетчатый нос, — от чего та зашипела с направленными вперед щупальцами, — и объявила на весь зал:

— Я гений! Я гений!!!

Три могарца у противоположной стены мрачно посмотрели на нас, отрываясь от своего зотского пива.

Шакту подняла стул и силой усадила Айхас обратно, а та не замолкала о своих переговорных и дипломатических талантах.

Кластер Хокто… Формально он был частью Могарской империи, но по-настоящему колонизировать эту область им не удавалось уже тридцать лет. Слежке мешали помехи из-за всех видов космической радиации; контрабандисты, которыми кишел кластер, постоянно откупались от местных властей, чтобы продолжать свой бизнес, а местное население порой даже не знало, что их, оказывается, тридцать лет назад захватили. Для Империи он был позорной неудачей, и она всеми силами пыталась делать вид, что его не существеует, что только больше развязывало руки местной организованной преступности.

Если у нас и был шанс выбраться из Империи, он находился в кластере Хокто.

Я не стал выражать свои сомнения при Айхас. Но все происходило слишком быстро. А быстрые в Могарской империи только смертные приговоры.

Работа наша заключалась в том, чтобы анализировать астероиды на предмет полезных ископаемых, преимущественно шакота и кинсита, и отчитываться по возможности. Ожиданий на нас никаких не возлагалось, потому что большинство астероидов уже были выпотрошены, как легально, так и нет. Я начал догадываться, что анализ астероидов — только формальное прикрытие. И мы, и все, кого сюда направляют, на самом деле кому-то понадобились.

Не прошло и двух дней, как мы получили анонимное сообщение на могарском — с координатами встречи с потенциальным заказчиком, которому требовалось доставить контрабанду за пределы Могарской империи. Нам пообещали предоплату в тридцать пять тысяч слитков шакота.

Читать дальше

Содержание