19. Первый Падший

Эрнест.

Я помню треск земли под своей спиной. Уши заложило, поэтому крики людей слышались отдаленно, но думаю, в этот момент кто-то лишился семьи.

Так же, как я лишился большей части чувств. Их забрала с собой девушка без лица, оставила меня одного на протяжении нескольких десятилетий, пока я не нашел в себе силы встать после падения. Это была зима.

Холодно.

Но почему? Я ведь был божеством. Из-за падающего ли снега или разъяренных лиц жителей небольшой недавно отстроенной деревни?

— Он не умирает! — кричали мужики друг другу.

Умирает? Я должен умереть? 

Из едва прикрытой мантией груди сочилась кровь от стрел и кинжалов. Они пытались убить меня. Зачем? Я должен был стать их пищей? 

— Разрушитель!! — звенел в голове визг женщин, тыкающих в меня пальцами. 

Толпа держалась на приличном расстоянии от меня. Они боялись. Я тоже боялся.

Но они держались друг за друга — этим я их наградил, будучи Знаком Милосердия. 

Сквозь разгневанную толпу желающих убить меня прошел старик невысокого роста. На его теле была теплая шкура, мех на голове и синее тряпье вокруг шеи. Его прищуренные тёмные глаза изучали моё лицо.

— Сумасшедший! — кричали ему вслед.

Но тот не обращал на них внимания. Старик оперся одной рукой на палку, второй провел по моим слипшимся волосам. Он проделал это движение около десяти раз, не торопясь. Я не двигался. Что мне делать? Что чувствовать? 

Мужчина снял ткань со своей шеи и повязал вокруг моей. 

Теперь было не холодно.

— Так-то лучше, — довольно произнёс он, пока уголки его губ приподнялись под усами. 

Скорее всего, этим движением старик разогнал толпу. 

— Ты замёрз, — продолжил говорить тот, больше для себя, — надо тебя срочно согреть.

Он помог мне встать, вытащил из моего тела оружие — ощущения были не из приятных— и повёл в сторону деревни. Босые ноги ступали по камням, укрытым снегом. Жители разбегались, увидев нас, прятались в своих домах.

Старик довёл меня до своих хижины. Там было гораздо теплее, чем на улице. 

Он проявил ко мне человечность, которой я пытался наградить каждого человека в этом мире по факту его рождения: помыл меня, расчесал мои длинные — примерно по щиколотку— черные волосы, залечил раны, даже накормил, хотя я не чувствовал голода, и одел. 

Он рассказывал мне истории об этом мире, а я послушно сидел рядом, попивая из чашки горячий травяной чай.

Его вкус остался в моей памяти по сей день: горький, жгучий, беспощадный. Такой противоречащий хозяину. 

Среди нас жил белокурый мальчик с ярко-красными глазами. Он помогал жителям деревни развиваться: ходил за травами, таскал доски, сидел с чужими детьми, даже в, так называемую, науку подался. Но никогда не выходил на охоту. 

В один из тёплых дней юноша пропал. Ушел за травами поздней ночью и не вернулся. Такое нередко случалось в то время, но почему-то жители напряглись. 

Позже со стороны леса послышались шорохи, словно кто-то возвращался домой с добычей. Женщины и дети выбежали из своих домов встречать мужей и отцов, но никого не было. А шорох продолжался. Звуки становились всё ближе, и ближе...

Треск костей. Брызги крови. Они не успели закричать.

В деревне хаос. Невидимые сущности набросились на взрослых и детей, ломая их, таща в лес, а то и поедали на месте. 

Тогда я их не видел, но каким-то образом они оставляли тени на освещенной луной земле — длинные, когтистые, а их вопли напоминали дикое, голодное животное. 

В ту ночь деревня вновь опустела.

А на моих глазах загрызли старца.

Холодно. Было холодно. 

Но эта ночь стала лишь началом бедствия на Земле, ведь принесла за собой Кошмара. 

***

— Где же они? — раздался беспокойный голос шатенки.

— Задерживаются, — бесстрастно ответил ей я, протирая очки. 

— Это понятно! — всплеснула руками. — А если с ними что-то случилось?

— Мишель, я думал, что накручивать себя лучше всех может только миссис Ханс, но ты сейчас обгоняешь её. 

Шаги женщины ускорились. Она не могла найти себе места, переживая о... друзьях. Да, так Мишель их называла. 

Когда интервалы между стуками каблуков стали меньше, чем тиканье настенных часов, я встал, схватил женщину за плечи и усадил её на своё место.

— Сиди, я чай налью, — произнёс, разворачиваясь к плите.

— С чего вдруг ты стал заботиться обо мне? 

— Скорее о своих нервах. Лучше сидеть и пить чай, чем быть привязанной к стулу, так? 

Мишель умолкла. 

Раздался звонок в дверь и вновь стук её каблуков. 

В открытую дверь ввалились гости. Дастин едва оставался в сознании, из-за чего мы тут же посадили его за стол. Томико села рядом с ним. 

— Где вы были? — обеспокоено спросила Мишель.

— Долгая история, — держась за голову, ответила Томико. — Это не касается дела.

Мишель поставила стакан воды перед Дастином, но того это мало интересовало. 

На шум из гостиной вылезла Азэми — тощая, высокая женщина с длинными растрепанными светлыми волосами. Она была тварью, что выдавали яркие сиреневые глаза, но великодушная Мишель прикрывала её, разделив кров и еду.

Как однажды сделал со мной старец. 

— Что здесь происходит? — потирая глаза, в зевке поинтересовалась Азэми. Заметив гостей, она тут же пришла в себя. — Привет, Томи. Мишель предупреждала, что вы придёте, но почему так поздно? 

— Мы хотели придти раньше, — Томико гладила по спине уставшего мужа, словно они шли пешком из Франции в Германию. А Быть точнее, он шёл, а блондинка сидела у него на руках. — Но некоторые обстоятельства не дали нам этого сделать. 

— Что-то Дастину совсем нехорошо... — отметила шатенка, шустро подойдя к ним. 

Я помог дамам отнести мужчину на диван в гостиной, где он мог прилечь.

— Я в порядке... — пробормотал Дастин, еле сидя ровно. 

Однако расслабляющая атмосфера комнаты подействовала на него, как снотворное. Уснул.

Закрыв дверь, мы вернулись на кухню. Чайник давно вскипел, но нельзя было терять ни минуты даже на заварку чая. 

— Вы нашли что-то? — серьезно спросила Мишель, сидя напротив Томико. Та отрицательно помотала головой.

— Я не понимаю, где их искать, —детектив потерла виски. — Совсем недавно мы перерыли всю электронную почту и добрались даже до бумажной, которую не разбирали с момента переезда, но не нашли ни единого письма от университета. На удивление, даже старая заметка на ноутбуке с названием заведения стерта. 

— Вы уверены, что все трое находятся в одном месте? — вмешался я.

Женщины помолчали.

— Я достаточно хорошо знаю запах Рейчел и Эрл, ведь часто видела их, — задумчиво произнесла Азэми. — По просьбе Мишель и личному желанию, я часто изолирую себя от других запахов, чтобы сосредоточиться на них. И правда, их ароматы мешаются друг с другом, а значит, девочки в одном месте. Но каждый раз, когда пытаюсь проследовать за этим слабым следом, натыкаюсь на тупики. 

— Эрли не покинула бы дом, если бы не отправилась искать брата... — тоскливо добавила Мишель. — Наша связь как матери и дочери драгоценна, но она никогда не станет приоритетом, как связь брата и сестры. Глюр многое делал для неё, неудивительно, что она решилась на такое ради него. 

— Скорее всего, Рейчел поступила точно так же, — Томико задумчиво нахмурила светлые брови. — Можно сделать вывод, что все трое в одном месте. И судя по тому, что Зэми не может туда пройти, территория закрыта барьером от нелюдей — таким сильным, что не пропускает телефонную связь. Выход только один.

— Нет... — глаза шатенки раскрылись, словно в ужасе, когда Томико перевела на неё решительный взгляд.

— Звони Эмми.