19. — наказание // пэт-плей
dragunnfictw: nsfw, обоснованный оос, очень грубо, наказание, унижение, ошейник/около пэт-плей, оральный секс (минет), оскорбления
«Это моя любимая теория», зловеще произносит Леви своим низким голосом. «Лучше всего воспитывать через боль. Тебя, видимо, нужно воспитывать не словами, а дрессировать.»
Эти слова остаются эхом в твоей голове, а его пальцы сжимаются крепче на твоей челюсти, вдавливаясь в щёки. Ты слегка приоткрываешь рот, чтобы выдохнуть, но вместо этого тихо стонешь.
«Наклонись», командует он, но, прежде чем ты успеваешь послушаться, дёргает тебя за воротник рубашки. Твоя голова оказывается на уровне его груди. «Отлично. У меня как раз есть кое-что, что немного охладит твой пыл.»
Ты видишь, как он вытягивает из кармана плотный кожаный ремешок. Чем-то напоминающий те, что используются для УПМ, но вполовину тоньше и короче. Мурашки разбегаются по твоим плечам, а поджилки трясутся — видимо, вот что чувствуют новобранцы, когда видят Леви не в духе.
«Может быть, это научит тебя слушаться приказов и не лезть в самое пекло.»
Прежде чем ты успеваешь вдохнуть, ремешок обхватывает твою шею и затягивается. Ты судорожно пытаешься глотнуть воздух, но Леви тут же просовывает два пальца под ошейник и дёргает за него ещё раз. Тебе едва удаётся устоять на ногах и не схватиться за него, чтобы не упасть. К щекам приливает стыдный жар, ты поднимаешь глаза, чтобы посмотреть на него, и видишь потемневший взгляд. Это по-настоящему жутко. Кажется, этим взглядом он может рассечь тебя не хуже, чем титана своими клинками.
«Сойдёт», произносит он почти презрительно. «А теперь становись на колени.»
Ты открываешь рот, чтобы запротестовать, но чувствуешь, как он стягивает горло, сжимая часть ремешка пальцами, и вместо протеста у тебя вырывается сдавленный стон.
«Я сказал, на колени.»
Удар приходится точно под коленку и, как разряд тока, парализует твою ногу. Со всей силы ты падаешь на пол, точно так, как он и рассчитывал, и снова стонешь уже от боли. Но Леви не даёт тебе сосредоточиться на ней, подхватывая твоё лицо под подбородок и поднимая его вверх. Ты едва способна дышать, это совершенно неприемлемо в этой ситуации, но весь страх, который ты испытываешь, пробегается по позвоночнику вниз и отдаётся тянущим чувством в промежности. А когда он проводит большим пальцем по твоей нижней губе, так и вовсе становится жарко.
«А теперь потрудись объяснить, что заставило тебя ослушаться моего прямого приказа.»
А Петра тебе говорила, что он нервный. Просто по нему не скажешь, что настолько… Ты приоткрываешь рот, чтобы ответить, но его палец тут же проскальзывает внутрь и прижимает язык к нижнему нёбу. На его лице отражается брезгливость вперемешку с презрением.
«Язык проглотила?» Мрачно спрашивает он так, будто совершенно непричастен к твоему молчанию. «Или такие животные, как ты, умеют только стонать?»
Тебе удаётся немного восстановить дыхание и прийти в себя, поэтому ты обхватываешь его палец губами и слегка посасываешь. Леви шумно выдыхает через нос и рывком убирает руку от твоего лица.
«Ну-ка пойдём», угрожающе рычит он и дёргает тебя за ошейник. От неожиданности ты падаешь на руки, оказываясь на четвереньках, но его это ни капли не смущает. «Ползи давай, бестолочь.»
Он тянет тебя за ошейник к стулу, затем разворачивается и почти падает на него, и заметив, как ты пытаешься подняться, резко ставит ногу на твоё плечо — прижимает к полу. Тебе кажется, что твоё тело тебя не слушается. Вместо того чтобы попытаться дать отпор, ты только трёшься щекой о половицу и выгибаешься. Леви цокает языком и убирает ступню с твоего плеча.
«Теперь ты всё будешь делать по моему приказу, ясно?»
Ты медленно выдыхаешь, чтобы хоть как-то замедлить рвущееся наружу сердце. Перед глазами всё плывёт и плавится, тебе едва удаётся осознать, что он сказал, но, видимо, это происходит слишком долго, поэтому носок его сапога поддевает твоё лицо и подталкивает вверх.
«Даже ответ внятный дать не в состоянии. Как ты хочешь служить в Разведкорпусе, если толку от тебя меньше, чем от бродячей кошки?» Крыло его носа слегка дёргается. Это всё ему явно омерзительно, но он продолжает: хватает тебя за волосы и подтягивает к себе. Лицом ты утыкаешься в его пах и тут же поднимаешь глаза.
«Если приказов ты не понимаешь, то это должна понять. Давай.»
Что-то жгучее прокатывается внутри, и ты думаешь о том, чтобы укусить его, но вместо этого открываешь рот и обхватываешь едва затвердевший бугорок на его штанах губами прямо через грубую ткань. Слышишь, как он клацает зубами.
«Дура.»
Несмотря на оскорбление, эта едва заметная дрожь в голосе выдаёт его. Но Леви не позволяет тебе насладиться моментом, грубо оттягивая твою голову за волосы. Ремень щёлкает, он одной рукой расстёгивает пуговицу. Непроизвольно в голове возникает мысль о том, как его пальцы могли бы сделать то же движение, только на твоём клиторе, и ты чуть ли не хнычешь. Рука опускается на твой затылок и толкает тебя ближе к розоватому члену. Ты выдыхаешь. Тот факт, что он ещё недостаточно возбуждён после всего, что только что сделал, вызывает у тебя возмущение, поэтому ты даже не тратишь время на прелюдии. Головка тыкается тебе в нёбо, и ты слышишь злой, сдавленный стон. Поднимаешь глаза, чтобы увидеть, как он морщится и зажмуривается. «Может быть, это немного слишком», проносится в твоей голове. И ты продолжаешь уже нежнее: скользишь языком вдоль слегка выступающей венки к уздечке, посасываешь головку, сосредоточенно вылизываешь упругую кожу. Его хватка на твоём затылке слабеет, рука сползает ниже. Леви забывается, расслабляясь, и практически нежно гладит твою скулу. Но тебя это не устраивает. Ты фыркаешь и резко наклоняешься, давясь его длиной около глотки. Он тут же рывком за волосы поднимает твою голову.
«Достаточно», едва разборчиво из-за охрипшего голоса проговаривает он. Его член, почти красный выше уздечки, болезненно дёргается. «Встань.»
Как только ты слушаешься, он заламывает твою руку за спину и прижимает грудью к письменному столу. Одной рукой он практически рывком сдирает с тебя брюки вместе с бельём, другой — хватается за ошейник. Ты чувствуешь недостаток воздуха и вскрикиваешь. Давление слегка ослабляется, ты можешь дышать почти свободно, но в этот же момент его пальцы слишком легко проскальзывают внутрь, и ты задыхаешься уже по другой причине.
«Вот настолько ты — животное?» Комментирует он мрачно, сгибая пальцы внутри. Твои ноги слабеют, ноющие колени упираются в ящик стола. Ты сжимаешься вокруг его пальцев, хотя он толком ничего не сделал, и в следующий момент чувствуешь некомфортную пустоту.
«Говори, чего ты хочешь.»
От этого тона у тебя кружится голова, и всё, что ты можешь выдать — это невнятный скулёж. И в этот же момент твою ягодицу будто обжигает. Звук шлепка эхом отражается от стен. От неожиданности ты прокусываешь губу до крови.
«Говори», повторяет он. И, прежде чем ты открываешь рот, ещё один хлёсткий удар отпечатывается на другой твоей ягодице. Ты хнычешь и выгибаешься, а он продолжает. В конце концов, ты едва ли можешь соединить в своей голове и пару слов. Его рука сжимает покрасневшую мышцу, пальцы впиваются чуть пониже, и ты вспоминаешь о том, как неприятно ощущать пустоту.
«Я хочу… Тебя… Внутри», еле шевеля языком, мямлишь ты. Леви снова цокает языком, недовольно фыркает и шлёпает тебя ещё раз с размаха. «Леви!»
Кажется, это было слишком громко, потому что он тут же прижимается к тебе бёдрами, а его рука быстро накрывает твой рот. Ты чувствуешь, как его член медленно растягивает вход, постепенно проталкиваясь внутрь, и сжимаешься, не давая войти дальше. Он рычит над твоим ухом, а потом ощутимо кусает тебя за холку. Ты резко выдыхаешь и неосознанно расслабляешься, чтобы он толкнулся в тебя грубее. И каждый следующий его толчок ощущается, как удар. Ты хнычешь и едва дышишь. Это слишком хорошо и плохо одновременно, всё внутри тебя двигается в ритм с его движениями. А когда он снова берётся за ошейник, ты дёргаешься, будто пытаешься вывернуться. Но Леви прижимает тебя к столу сильнее. Ещё один толчок. Как огонь между ног. И больно, и сладко, и мучительно, и приятно. Ты выдыхаешь его имя, на секунду замираешь, чтобы почувстовать, как пульсируют мышцы вокруг его члена. Тебя накрывает пелена, как горячей волной, и твои глаза сами собой закрываются. Из этой истомы не хочется выбираться, она, как тяжёлое одеяло, наваливается на тебя, и ты, наконец, перестаёшь о чём-либо думать.
Как ты оказалась в постели — очевидно. Под твоей щекой его грудь медленно вздымается и опускается. Леви произвольно поглаживает твою голову кончиками пальцев и смотрит в сторону.
«И что такого дрочного ты нашла в избиении сопляков?» Спрашивает он с нечитаемым выражением, не отвлекаясь от окна. Ты хихикаешь и обнимаешь его.
«Не знаю… Просто не каждый день ты… Ну знаешь, отдаёшься инстинктам.»
Он раздражённо хмыкает:
«У людей нет инстинктов.»
«Кто сказал?»
«Ханжи», за этим следует тяжёлый вздох, его рука опускается тебе на плечо и прижимает крепче к нему. «Не могу сказать, что получил удовольствие.»
Ты ворчишь, потом гладишь его впалый живот с рельефом мышц под кожей, подтягиваешься немного вверх и касаешься губами его губ. Леви отвечает неспешно, будто нехотя. Видимо, всё это шоу, которое он устроил для тебя, его действительно не удовлетворило.
«Может быть, тогда… Сделаем это ещё раз?» Ты улыбаешься и чувствуешь, как его ладонь осторожно гладит твою талию. «По-твоему.»
Его острый взгляд смягчается. Он касается твоей щеки, пробегается вниз костяшками и цепляется пальцем за ошейник. Ты коротко вдыхаешь — совсем забыла о нём. Леви незаметно улыбается:
«Это можем оставить.»
[текст написан в рамках челленджа #кинктябрь25]