1830 год в Осетии

Публикация каналом Rajdian поста с песней о Хазби Аликове встретила резкую отповедь в агрегаторе Alania Daily. В заочной дискуссии представлены две полярные точки зрения. Первая – Хазби был героем, защищавшим интересы народа. Вторая – карательные экспедиции в Осетию, включая абхазовскую 1830 года, были оправданным, и Российская Империя “была вынуждена организовывать” их, чтобы обеспечить безопасность Военно-грузинской дороги и сообщение Грузии с Россией. Автор текста в Alania Daily утверждает, что Абхазов воевал только с оказывавшими ему сопротивление разбойниками, мирных осетин не трогал, а итоги его экспедиции в целом были для Осетии положительными и принесли людям спокойствие. Попутно он критикует учебник по истории Осетии за авторством Блиева и Бзарова, в котором деяния карателя Абхазова также расцениваются отрицательно, а вина за случившееся в общем и целом возложена на российских управленцев на Кавказе.

Дискуссия эта интересна тем, что отображает два разных взгляда на историю Осетии со времен ее нахождения в российском пространстве. В советский период народ перекормили лубочными картинами идиллических отношений между горцами-осетинами и Россией: осетины и не воевали, не сопротивлялись распространению российской власти итп. Естественной реакцией на эти крайности стали крайности иного характера, по понятным причинам распространенные в основном среди молодежи: Осетия была покорена и завоевана только силой оружия. Априори, тем не менее, должно быть понятным, что фактическое вовлечение Осетии и осетин в российское политическое и социальное пространство было процессом сложным и неоднородным. В общем оно стало для Осетии благом, что, надеюсь, тоже понятно. Тем не менее, согласиться с трактовкой истории в версии Alania Daily невозможно. Дело в том, что в борьбе с “националистами”, смеющими считать Хазби Аликова героем, люди выстраивают не менее однобокий и не соответствующий действительности нарратив.

Да, представлять Хазби Аликова борцом за национальные интересы было бы натяжкой хотя бы потому, что само понятие “национального интереса” к горцам первой половины 19 века не особо применишь: наций в современном понимании тогда в мире было немного. История прошлого, как известно, пишется в настоящем, поэтому в таком взгляде на фигуру Хазби Аликова ничего страшного нет. Что касается причин карательной экспедиции, то они указаны верно только в том отношении, что Россию интересовала безопасность сообщения с Грузией.  Но Alania Daily почему-то не пишет о том, что жестокость Абхазова непосредственно к кобанцам (без различия на мужчин, женщин и детей) вовсе не была спровоцирована последними. Зато об этом в “Кавказской войне” писал военный историк генерал Василий Потто, прямо указавший на то, что Абхазов осуществил что-то вроде превентивного удара: он, по словам Потто, внимательно следил за настроениями в Осетии и в какой-то момент просто решил, что здесь может разгореться восстание, а движение умов начинается именно в Кобане. Решил он так потому, что “ближайшее знакомство с характером горских народов удостоверило Абхазова, что путь от Владикавказа до Казбека не может быть прикрыт боковыми постами”. Кобан и часть его жителей уничтожили превентивно, а в общем план Абхазова в отношении осетин-тагаурцев состоял в их полной ассимиляции: “Абхазов предложил поселить возле дороги четыре казачьи станицы: у Балты, Ларса, Чеми и Колмикау (селение в Джейрахе, осетинское название которого комментировать, думаю, не надо), с тем, чтобы запереть осетинам выход на плоскость и поставить их в положение, в котором они находились во время владычества в стране кабардинцев. Недостаток земельных угодий, по мнению Абхазова, не мог служить препятствием к осуществлению этой идеи, так как ближайшие к станицам осетины должны были или выселиться на владикавказскую равнину, или смешаться с казаками, через что, как полагал Абхазов, скоро сольются в один народ и будут исполнять все повинности, к которым будут призваны”. Вся вина кобанцев на деле состояла в том, что они жили недалеко от Военно-грузинской дороги.

Блиев и Бзаров, на мой взгляд, верно оценивают действие российской администрации в качестве главной причины случившегося в 1830 году, и здесь позиция Alania Daily малопонятна потому, что такой же точки зрения в свое время придерживались многие русские управленцы и администраторы. Требовать от горцев-осетин имперского самосознания несколько наивно: с их точки зрения дело обстояло так, что их не просто лишили исторического контроля над дорогой, где они из поколения в поколение собирали пошлину, но еще и обложили оброком. Злоупотребления российской администрации на Кавказе сплошь и рядом становились причинами недовольства местных жителей, которых коррумпированные или же просто некомпетентные управленцы порой ставили в невыносимые условия. Нужно понимать, что никаких знаний о регионе у них чаще всего не было, а местное население русский язык практически не знало. Аналогов британской Индийской Гражданской Службы, в которую молодые администраторы в результате нескольких этапов обучения приходили со знанием языка, местного права и обычаев и с прекрасным общим образованием, в Российской Империи не было. Иной раз случались ужасные эксцессы, как, к примеру, в абсолютно лояльной и героически проявившей себя едва ли не во всех войнах России осетинской казачьей станице Черноярской. В 1828 году недалеко от нее убили и ограбили майора Суржикова, который вез деньги из Моздокского казначейства. Через год, по доносу, станицу окружили войском, забрали 8 человек и приговорили их к смертной казни. Но потом выяснилось, что произошла ошибка, потому что Суржикова ограбили трое дигорских баделят и житель Черноярской Гулуев. Он и написал донос, чтобы отвести от себя подозрения. Времени и желания проверять его достоверность и провести расследование у российской администрации, наверно, не было: казнили 8 невиновных человек и дело с концом. Подобных эпизодов, пусть и с меньшими жертвами, было очень много.

Так или иначе, если Хазби Аликов не боролся за национальные интересы в их современном понимании, то Абхазов и иже с ним действовали во благо Осетии в еще меньшей степени. Абхазов посредине зимы обрекал кобанцев на смерть, а Рененкампф сжигал Чеселтское ущелье, где с ним героически воевали местные жители во главе с Бега Кочиевым и Акка Кабисовым, явно не для того, чтобы “многие представители первых семей Осетии поступили на русскую службу или отправили своих детей в Санкт-Петербург, чтобы дать им образование в различных привилегированных учебных заведениях”. Да, причина карательной экспедиции в Тагаурию заключалась в обеспечении безопасности коммуникаций между Россией и ее грузинским плацдармом. Ее нужно было обеспечить, что никоим образом не делает тагаурскую карательную экспедицию 1830 года вынужденной или спровоцированной осетинами мерой, не говоря уже о том, как Абхазов ее провел. Неужели цели  нельзя было достигнуть без уничтожения Кобана? Это ведь тоже вопрос элементарной логики. Концепция Alania Daily здесь мало отличается от того, что недавно писал грузинский митрополит, назвавший геноцид 1920 года на юге Осетии “адекватным ответом, усмирившим агрессию сепаратистов”. Абхазов, выселяя в декабре людей из своих домов, наверно, тоже усмирял “осетинскую агрессию”.

Что же касается следствий карательных экспедиций 1830 года, то и здесь уместно процитировать Потто: “С этой минуты Осетия не имеет уже более своей истории. Прошли годы культурного развития ее под кровом России и в своем течении настолько стерли самый след бытовой самостоятельности народа, что южные осетины окончательно слились с грузинами, а северные, хотя и сохранили свои национальные черты, но сближение их с русской народностью идет чрезвычайно быстро. Былое время живет еще в воспоминаниях старых людей, но это время рисуется уже не в светлых, привлекательных образах, а в мрачных, обрызганных кровью картинах”. Следствие, таким образом, должно было заключаться в полной утрате национального самосознания и ассимиляции, что Потто казалось вопросом решенным. Далее он пишет, что от установления власти России выиграл прежде всего простой народ, и с этим нужно согласиться. Здесь нет противоречия написанному выше о причинах событий 1830 года. Добавлю только, что ни у Alania Daily, ни у кого бы-то ни было еще в Осетии нет абсолютно никакой необходимости быть большими русскими, чем сами русские, и искать оправдания карательным экспедициям против осетин. Объективно осетинские национальные интересы мало противоречат российским, а помощь в их реализации со стороны России исторически приходила только тогда, когда сами осетины с полной решительностью отстаивали свои права.

Был ли Хазби Аликов героем? Безусловно, потому что защищал свою землю и свой дом. Никогда не задавался этим вопросом, настолько очевидным был и является для меня ответ на него. В осетинской культурной традиции сложение песни о человеке является высшей формой признания, а о Хазби сочинили не одну песню. Но даже если бы их и не было, мне бы вполне хватило вот этого отрывка из стихотворения выдающегося осетинского поэта Таймураза Хаджеты “Къуыдаргомы зарæг Хазбийыл”, посвященного народному герою:

Хъобаны рæсугъд ком къæй дурæй æхгæд у

Раст Мусы æрдузмæ, —

Нæ Иры чысыл зæхх нæ тугæй æлхæд у

Æнусæй æнусмæ.