18 глава (2/2)
stellarМек улыбнулся ему непринуждённо:
— Скоро ты станешь лучше меня. Однажды, возможно, именно ты придёшь мне на помощь.
— Ух ты, я превзойду тебя? – Мот рассмеялся, но его щёки снова покраснели от неожиданной похвалы.
Мек опустил взгляд на его рисунок, а затем заговорил более серьёзным тоном:
— Мот, не думай, что ты обычный. Для меня ты особенный.
Мот замер всем телом. Слово «особенный» сильно ударило его в самое сердце, слишком сильно, чтобы притворяться, будто он ничего не чувствует. Мек повернулся и улыбнулся, прежде чем спросить, словно зная, что сердце Мота сейчас учащённо бьется:
— Знаешь почему?
Мот застыл, не зная, что ответить. Мек слегка коснулся кистью краски, чтобы доработать детали на рисунке, и продолжил, не отрывая глаз от работы:
— Потому что ты рисуешь изнутри, не беспокоясь о том, правильно это или нет. Навыки и точность можно постепенно развить, или кто-то может помочь советом. Но то, что принадлежит тебе по-настоящему — это искренность, с которой ты передаёшь это.
Он вернул кисть Моту и продолжил тем же мягким голосом:
— Когда Мот позволяет своим чувствам работать и остаётся честным с самим собой, твои чувства передаются через работу. Вот тогда и рождается настоящее впечатление.
Эти слова заставили Мота почувствовать, будто его работу впервые по-настоящему увидели и поняли. Это не просто мастерство, не просто оценка или дежурный комплимент — это нечто идущее из глубины его души. Мек с восхищением посмотрел на рисунок, затем заглянул ему в глаза и сказал:
— Пообещай мне, Мот, не позволяй этому исчезнуть из тебя. Позволь мне и дальше видеть это.
— Если Пи’Мек не уйдет из жизни Мота раньше. Я бы хотел увидеть тебя ещё, – сказал Мот и тут же опустил голову, потому что знал, что это предложение застряло в его голове.
Мек лишь улыбнулся. Он не дразнил его, не спрашивал ничего, просто сказал ему поспешить закончить рисунок, и тогда он возьмёт его на что-то вкусненькое. Мот кивнул, соглашаясь, и смотрел вслед Меку, который уходил, глазами человека, который начал понимать, что он тайно влюблён.
Образ в памяти был слишком ясным. Мот и Мек когда-то помогали друг другу. Они стояли так близко, что сердце “ребёнка” трепетало, и Мот смотрел на Мека глазами, полными восхищения и тепла от другого человека, не зная, как это скрыть.
Искусство было причиной их близости. Мот никогда не был уверен, что Мек действительно заинтересован в его работах, или в какие-то моменты она думала о нём как о младшем брате. Но одно он знал точно в тот момент – он влюбился в Пи’Мека.
И вскоре после этого он понял, как сильно безответная любовь может причинить нам боль.
Шесть лет назад.
День, когда Мот прозрел.
Атмосфера была наполнена смехом влюбленных пар, цветами и друзьями, которые пели песни, посвящённые одиноким сердцам. Мот стоял прямо на пути, сжимая в руке розу сильнее, чем нужно, потому что ещё не был уверен, сможет ли он подойти к Меку.
Мек сидел за своим столом, работая. Мот подошёл ближе, но всё ещё...
Не успел он позвать, как Мек повернулся и увидел его первым.
— Ого, Мек, кто это тебе цветы подарил? – спросил Мек как бы в шутку, а его взгляд всё ещё был устремлён на работу перед ним. Мек сглотнул слюну, прежде чем тихо ответить, что никто не дарил. Тогда Мек продолжил, почти не поворачиваясь, чтобы взглянуть на него в полный рост:
— Тогда кому ты их несёшь?
Это безразличие заставляло смелость Мека увядать с каждой секундой. Мот так и стоял там с розой в руке, в то время как Мек продолжал рисовать, словно разговор не имел никакого значения. Мот заставил себя наконец выговорить:
— С Днём святого Валентина, Пи’Мек!
Мек лишь слегка замер, прежде чем ответить холодным голосом, слишком леденящим для того, чтобы Мот мог это понять:
— Я не особо увлекаюсь подобными вещами. А ты увлекаешься?
— Ну... не то чтобы, – поспешно ответил Мот, хотя роза в его руке казалась настоящим предательством.
Мек не стал расспрашивать дальше и больше не повернулся к нему лицом. Он лишь издал тихий звук в горле, словно этот разговор был пустяком, не стоявшим внимания, и снова опустил голову, чтобы продолжить работу.
Кончик его кисти двигался размеренно, холодно и без единой заминки, словно роза в руке Мота была лишь случайным украшением, попавшимся на глаза, а не всей той смелостью, которую Мот собирал весь день. Мек не взял её и не отверг напрямую, но и не дал возможности Моту забрать её обратно. Он просто заставил Мота стоять и держать этот цветок так тихо и так долго.
Долго.
Очень долго...
Достаточно долго, чтобы кто-то мог задохнуться от задержки дыхания.
Стыд подступил к горлу, отчего лицо Мота запылало ещё сильнее, и он сжал розу в руке с новой силой.
Он постепенно отступил, не осмеливаясь больше ничего сказать.
После того дня День святого Валентина больше не был днем любви, а превратился в день, когда он осознал, что недостаточно хорош, чтобы подарить кому-то любовь.
***
— Именно тогда был момент, когда Мот перестал быть прежним, – Рассказ Пана возвращает Дина на землю. Шум в ресторане продолжался как обычно, но Дин чувствовал, будто только что увидел Мота в новом свете, которого раньше не знал. Пан посмотрел ему в лицо и продолжил ровным голосом.
Пан продолжил, что ещё большей иронией было то, что в следующем году Мек уехал учиться за границу и завел девушку. После этого каждый День святого Валентина он постоянно выкладывал милый контент со своей девушкой. А Мот, который когда-то стоял, сжимая розу, пока шипы не ранили его руку под факультетом, вместо этого стал ненавидеть День святого Валентина.
— А у девушки Пи’Мека просто шикарный профиль, – продолжил Пан, его выражение лица не было ехидным, но он не скрывал правды, – Моту поэтому стало казаться, что он ещё больше не дотягивает высокого уровня.
Дин слушал, молча дольше обычного, прежде чем тихо и недоверчиво спросить:
— Есть люди, которые заставляют Мота чувствовать, что он недостаточно хорош?
Пан вздохнул, – В глубине души мы все сравниваем себя с другими. И тем более Мот, говорил ли он когда-нибудь что-то прямо в лицо?
Дин замолчал, обдумывая это. Первоначальная ревность начала смешиваться с другим, более тяжелым чувством. Он осторожно спросил дальше:
— Если Моту разбили сердце так сильно, почему ему нужно сохранять с ним хорошие отношения?
— Потому что в глубине души Мот все еще что-то чувствует, наверное, – прямо ответил Пан, – Всё время, пока это длилось, то, что Мот был жесток ко всем, кто пытался с ним флиртовать, было отчасти душевной раной. Но другая часть... возможно, Мот ещё не смог отпустить Пи’Мека на самом деле. Кто знает.
Этот ответ заставил Дина замолчать. Он думал, что Мек был просто соперником, который появился не вовремя. Но теперь он начал понимать, что Мек был старой раной, которую Мот, возможно, так и не забыл. Ревность не исчезла, а была просто приглушена другим видом страха.
Он боялся, что даже если он осмелится предложить ей встречаться, у Мота останется часть прошлого, на которую ему придётся постоянно оглядываться.