18 глава (1/2)

Вопрос Дина всё ещё зависал посреди холла, отзываясь эхом и не желая затихать. Мот стоял неподвижно, телефон всё так же был зажат в руке, а глаза были прикованы к лицу стоящего перед ним человека, словно он пытался понять, было ли только что сказанное предложение правдой или очередным издевательским розыгрышем, которые Дин любил отпускать в самые неподходящие моменты. Но во взгляде Дина не было ни капли шутки — лишь нервозность, страх и храбрость, которая наконец вырвалась наружу после долгого сокрытия.

— Что? – наконец спросил Мот тише, чем собирался, словно боясь, что если он скажет это громче, вопрос станет слишком реальным, и он не сможет с этим справиться.

Дин, казалось, только что осознал, что он только что сболтнул. Он сглотнул. Выражение его лица, ещё секунду назад казавшееся решительным, задрожало — трогательно, но поскольку на этот раз он был полон решимости последовать за Мотом сюда, он не собирался позволять страху так легко заставить его отступить.

— Я не шучу, – тихо произнёс он, прежде чем на секунду отвести взгляд, – Просто... если ты ещё не готов ответить, ничего страшного.

Дин развернулся, чтобы уйти из холла как потерянный человек, но прежде чем он успел отойти на расстояние, на котором Мот мог бы его схватить, сзади, у двери, раздался голос..

— Мор!

Дин мгновенно замер на месте. Он обернулся на голос и увидел мужчину, который приближался с привычной улыбкой, адресованной Моту. Это была улыбка, заставлявшая любого, кто находился за пределами их отношений, мгновенно почувствовать себя посторонним. А Мот всё ещё замер в оцепенении, словно в его мозг только что бросили важнейший вопрос, и теперь ему внезапно приходилось справляться с другим человеком, появившимся в самый худший момент.

— Пи’Мек, – удивлённо произнёс Мот, назвав имя другого.

Мек подошёл и привычно обнял Мота. Он был красивым мужчиной, привлекающим внимание с первого взгляда. От его образа веяло творчеством: свободная рубашка из светлого льняного материала с небрежно закатанными рукавами и простая сумка через плечо. Однако всё в нём выглядело чистым, аккуратным и приятным для глаз — от небрежно уложенных волос и лёгкого парфюма до тёплой улыбки, которая заставляла окружающих легко терять бдительность. Мот автоматически обнял его в ответ, а затем отстранился, явно растерявшись и не зная, куда деть руки. Его взгляд случайно упал на Дина, словно он только что вспомнил, что здесь стоит кто-то ещё . Мек заметил это и с лёгким недоумением посмотрел на Дина.

— Это Дин, Пи’Мек, – представил Мот, сделав паузу короче, чем следовало бы перед словом, – Мой друг.

Слово «друг» легло на грудь Дина легко, но с такой тяжестью, что у него перехватило дыхание.

Мек вежливо улыбнулся, – Привет, Дин.

Дин на мгновение замер, а затем тихо, едва сдерживая себя, переспросил:

— Пи... – он не собирался вести себя грубо, но это обращение выдало какую-то степень близости, о которой он раньше не знал и даже не был уверен, имеет ли он вообще право хотеть знать.

Мот был слишком смущён, чтобы справиться со всем одновременно: и с вопросом Дина, и с появлением Мека, и с взглядами двух людей, которые словно ждали от него объяснений. Поэтому он выбрал самый лёгкий на тот момент путь — временно исключить кого-то одного.

— Как будешь дома, напиши мне в Line, – сказал Мот Дину голосом, звучащим настолько естественно, насколько это было возможно.

Да... Дин был тем, кому следовало уйти первым.

Дин снова замер. Ему следовало кивнуть, следовало уйти с крутым видом, как всегда, но всё в его голове перевернулось. Он смог лишь медленно кивнуть, а затем развернулся, чтобы уйти, но Мек естественным образом произнёс ещё одну фразу:

— Поднимемся наверх?

Дин замер и снова оглянулся: он увидел, как Мек привычно обнял Мота за плечи и повел в сторону лифта. Мот не отстранился — возможно, всё ещё был смущён, возможно, они действительно были близки, а может, в этом не было ничего такого, о чём Дину стоило бы сильно беспокоиться. Но эта картина всё равно сжала его сердце сильнее, чем он предполагал.

“Кто этот Пи’Мек?”

Дин вышел из холла с этим вопросом, словно его тело действовало уже без участия мозга. Он остановился перед автоматической дверью, оглянулся и как раз в этот момент увидел, как двери лифта закрываются, скрывая тени Мота и Мека, уходящих внутрь. Какое-то чувство, которое он не хотел называть ревностью, медленно закипало у него внутри.

Он простоял в нерешительности всего несколько секунд, прежде чем его терпение лопнуло, и Дин нажал кнопку вызова.

Лифт снова поехал, и он сразу же вошёл в него, даже не зная, что будет делать дальше, просто понимая, что если он позволил Моту и Меку подняться наверх, а сам просто вернется домой, то этой ночью он точно не сможет уснуть.

Когда лифт открылся на этаже Мота, коридор перед комнатой был настолько тихим, что дыхание Дина казалось слишком громким. Дин вышел и сразу увидел, как дверь комнаты Мота как раз закрывается — Мек уже зашёл внутрь, а Мот даже не оглянулся.

Дин подошёл и остановился перед дверью. Его рука поднялась, словно он собирался постучать, чтобы всё выяснить и покончить с этим, но застыла на весу в воздухе. У него даже не было хорошего объяснения для самого себя: что он скажет, если дверь откроется? Спросит ли, кем приходится этот мужчина, хотя Мот только что сказал, что он всего лишь друг? Спросит ли, почему им обязательно нужно подниматься в комнату вместе, хотя он сам еще толком ничего не значит для Мот? Сама эта реальность заставляла руку, которая была поднята, медленно и беспомощно опуститься. Дину оставалось только стоять там, мечась в растерянности и позволяя ревности, на которую у него не было никакого права, молча пожирать его изнутри.

***

Внутри комнаты Мота атмосфера оказалась вовсе не такой, какой её себе воображал Дин. Мот просто достал из коробки толстую книгу в твёрдом переплёте по искусству — дорогую и ухоженную книгу — прежде чем вернуть ее Меку.

— Я уже думал, что ты не вернешь её, прошло столько времени.

Мек тихо засмеялся:

— Когда мы учились, я целый месяц копил на неё деньги, а сейчас её уже и не купишь. Как я мог её не забрать? И кстати, пока она была у тебя на хранении, ты хоть читал?

— Не особо, моя работа совсем в другой сфере, – ответил Мот, прежде чем поспешно сменить тему, словно желая поскорее покончить с этим делом. — А ты, Пи’Мек, зачем пришёл?

Этот вопрос заставил Мека приподнять брови, словно он догадался, что тот ищет способ избавиться от гостя, хотя хозяин комнаты изо всех сил старался делать вид, что всё идет как обычно.

— Я на такси приехал. Зачем? Отдать вещи, а потом сразу выгнать, что-ли? – с улыбкой спросил Мек.

— Нет, чувствуй себя как дома, Пи, –Мот поспешно отмахнулся, немного смутившись и потеряв привычную уверенность. Мек посмотрел на его поведение, и его улыбка постепенно стала мягче.

— Малыш Мот совсем не изменился.

Мот на мгновение поднял глаза и встретился взглядом с Меком. Тёплые воспоминания, к которым он так долго не прикасался, словно открылись вместе с запахом бумаги той самой записной книжки. Мот почувствовал, что его сердце слегка ёкнуло, поэтому он тут же отвёл взгляд и сделал вид, что аккуратно кладет книгу на стол.

Мек никуда не спешил. Он просто завёл непринуждённый разговор, как в старые добрые времена.

— Ну а как у тебя дела? Я видел много твоих работ в Instagram, удаётся ли тебе отдыхать?

— Только в последнее время работы завались, надо успеть всё закончить и получить деньги, – пошутил он, но Мек разглядел за этой фразой гораздо больше усталости, чем Мот хотел показать.

— Найди время попутешествовать. А если захочешь поехать в Берлин, просто скажи мне, я сам тебя везде проведу, – сказал Мек голосом, в котором легко читалась искренняя забота.

Далёкий город с привычным названием заставил Мора слегка улыбнуться. Не потому, что он действительно собирался ехать туда прямо сейчас, а потому, что Мек говорил об этом так просто, словно весь огромный мир был всего лишь ещё одной дверью, которая всегда открыта.

— А в этот раз ты вернулся надолго, Пи’Мек? – спросил Мот.

— Пожалуй, на некоторое время. У меня есть знакомая галерея, где ты можешь выставить свои работы, а потом пустить с деньги на благотворительность, – ответил Мек, прежде чем слегка дотронуться рукой до руки Мота, приглашая, скорее, чем принуждая, – Завтра первый день работы, Мот. Иди, я хочу, чтобы ты пошёл.

Мот посмотрел на руку Мека, лежащую на его собственной руке, и задумался на мгновение. Это прикосновение не переходило границ, но заставляло старые воспоминания подступать ближе, чем он ожидал.

Включая боль.

***

Дин вышел и сел ждать в припаркованной перед кондоминиумом машине. Он снова и снова повторял себе: он не ждёт, не ревнует, ему не любопытно, он просто сидит и успокаивается, прежде чем ехать домой. И всё же его взгляд почти каждые две секунды бросал взгляд на входную дверь кондоминиума. В то же время раздражающий образ Мека, касающегося руки Мота пару минут назад, всё ещё застрял у него в голове.

Прошло достаточно времени, чтобы нетерпение переросло в раздражение.

Дин посмотрел на часы, и наконец увидел, как Мек выходит из кондоминиума один.

Сначала сквозь его грудь пронеслось облегчение, за которым последовало любопытство, которое всё ещё не отпускало. Дин проследил взглядом, пока Мек не сел в такси, затем взял телефон и написал Моту:

«Что делаешь?» — и нажал «отправить».

Мот молчал, ответа не было. Дин смотрел на него пару мгновений, прежде чем вздохнуть и отложить телефон, не сводя с него глаз.

Посреди той же ночи Дин вернулся домой один, в гостиной не горел свет, единственным источником света был экран телефона, он бесцельно листал ленту в инсте, пока в конце концов его палец не остановился на странице Мота.

Он продолжал листать вниз, всё глубже к старым фотографиям, которые Мот опубликовал давным-давно, пока не замер на одном снимке. Это была групповая фотография с какой-то художественной выставки.

Мот на фото был ещё в студенческой форме, стоял рядом с Меков с выражением лица, в котором одновременно читались и гордость, и смущение. Вокруг них в кадре находились друзья Мота, но взгляд Дина выхватил лишь то расстояние между Мотом и Меком, которое казалось слишком близким, чтобы называть их просто знакомыми.

Подпись под фото гласила:

«Поздравляю, Пи’Мек! Так горжусь тобой»

И Мот ещё отчетливо отметил имя Мека. Дин снова и снова перечитывал это предложение без всякой на то причины, хотя это были всего лишь обычные слова поздравления, но слово «горжусь» странным образом засело у него в сердце.

В конце концов Дин зашёл посмотреть и страницу Мека, хотя и знал, что от этого никому не станет лучше.

Эта фотография лишь заставила его почувствовать себя стоящим в совершенно другом мире по сравнению с другим парнем. У Мека были работы в зарубежных галереях, с геометками в нескольких городах, включая Нью-Йорк, Берлин, Париж и Лондон. Всё на фото казалось миром, который Мот, должно быть, хорошо понимал: миром искусства, выставок, белых софитов на стенах галерей и разговоров, в которых Дин даже не был уверен, смог бы он поддержать хоть какую-то тему.

Дин чувствовал, что Мек – это не просто обычный старший товарищ, а знаменитый художник, который когда-то шёл по тому же пути, что и Мот, человек, который, казалось, понимал мир Мота без всяких усилий. Он медленно отложил телефон. Уверенность, которая заставляла его побежать за Мотом, чтобы задать тот важный вопрос всего несколько часов назад, снова начала покачиваться.

***

На следующий день беспокойство было не только на стороне Дина — сам Мот проснулся с тяжелым чувством в груди. Внезапно вернувшиеся образы облаков, застывшая картина его слов о том, что они друзья, и вчерашний вопрос продолжали крутиться в голове без остановки. В конце концов он решил пойти к Пану в клинику, хотя сам до конца не был уверен, хочет ли он совета или просто чтобы кто-то выслушал всю эту путаницу.

Пан дослушал до конца, откинулся на спинку стула и посмотрел на друга смесью беспокойства и лёгкой усталости, – Вернулся из-за границы и сразу пошёл к Меку в комнату?

Мот тихо вздохнул, бесцельно водя пальцем по краю стакана с водой на столе, – Да не то чтобы. Он вернулся уже несколько дней назад, просто зашёл забрать книги, которые оставил у меня.

— Тогда почему ты не отправил их ему через курьера? – прямо спросил Пан, зная Мота слишком хорошо, чтобы поверить в такое простое объяснение.

Этот вопрос заставил Мота замолчать на мгновение, прежде чем он честно ответил, – Сначала я думал, что мне уже всё равно на него, но когда я действительно увидел его... чёрт, всё осталось по-прежнему. Я не знаю, как себя вести. Что, по-твоему, мне делать?

Пан пристально посмотрел на друга и ответил без церемоний:

— Не знаю. Я бы вообще не позволил ему прийти, – Этот ответ заставил Мота замолчать ещё сильнее, потому что в глубине души он знал, что Пан прав.

Мот долго сидел в напряжении, пока тишина в смотровой не стала слишком громкой, сменил тему, словно пытаясь убежать от собственных вопросов.

— Тогда что ты делал вчера вечером? Я писал тебе, но ты не отвечал.

Пан на мгновение замер, прежде чем ответить спокойным голосом, но от этого Мот тут же поднял голову.

— На свидании.

— Ха? – Мот издал удивлённый звук, к которому был совершенно не готов, но на лице Пана не было и тени шутки. Он посмотрел на друга и продолжил отрывисто:

— Я встречаюсь с Тэном.

На этот раз Мот был потряссён ещё сильнее. Он уставился на лицо Пана, словно желая убедиться, что не расслышал. Пан тихо вздохнул.

— Я собирался сказать тебе сегодня, но ты сам заговорил со мной о Пи'Меке.

Мот молча смотрел на него какое-то время. Убедившись, что Пан говорит серьёзно, он медленно кивнул.

— Тогда поздравляю. И когда ты решил? Почему я ничего не знал?

— На прошлой неделе, но мы уже давно общаемся, – ответил Пан, прямо глядя на Мора, – Я просто хотел попробовать выйти из привычного круга.

Эта фраза заставила Мота замереть. Он знал, что Пан не собирался его поучать, но слова «выйти из привычного круга» странным образом задели его за живое. Пан вздохнул и продолжил более серьёзным тоном:

— А что касается тебя... подумай сам, как поступить. Но, если честно, я больше не хочу слушать, как ты говоришь о Меке.

Мот мог только молча кивнуть в знак согласия. У него ещё не было ответа для самого себя, но слова Пана оказались тяжелее, чем он думал, потому что Мот только что понял: все эти годы человек, который сидел и слушал его бесконечные разговоры о Меке, утешал его, поддерживал и вел себя так.

Ничего страшного, возможно, это произошло не потому, что он был просто вечно свободным другом, а потому, что в то время Пан всё ещё тайно был влюблён безответно и тихо принимал на себя никому не порученную роль.

Теперь Пан больше не находится в том положении. Он увидел, что в отношениях был сделан выбор подойти и чётко во всём разобраться, а заявление о том, что он больше не хочет слышать о Меке, – это вовсе не проявление жестокости или исключение друга из проблемы. Скорее, это возвращение старой обязанности её владельцу, чтобы тот сам за неё отвечал.

Мот посмотрел другу прямо в лицо и только сейчас осознал, что человек, который все это время стоял позади него, действительно идет вперёд. Остался только он сам, всё ещё нерешительно стоящий на прежнем месте между прошлым, которое до сих пор ранит прикосновением, и настоящим, где другой человек протягивает руку настолько явно, что делать вид, будто этого не замечаешь, уже больше нельзя.

В то же время дома у Тэна атмосфера была ненамного лучше. Тэн сидел перед компьютером, монтируя видео, в плотно надетых наушниках, в то время как Дин ходил кругами позади него, как тигр в клетке, с лицом, полным непрекращающегося раздражения.

Не прошло и пяти минут, как Тэн снял наушники и обернулся с вопросом:

— Ты можешь перестать ходить туда-сюда? Я не могу сосредоточиться на работе.

— Я нервничаю, – тут же ответил Дин, прежде чем подойти и беспокойно рухнуть на диван, – Ты отложи работу и поговори со мной. По-твоему... что между Мотом и этим парнем по имени Мек?

Тэн посмотрел на друга так, словно хотел спросить, зачем его тоже втягивать в это дело.

— Ты же сам сделал выбор. Разве он не твой старший товарищ?

— Ну да, – признал Дин, но его лицо все ещё не расслабилось, – Но разве отношения старшего и младшего подразумевают, что нужно приходить к нему в комнату? И почему они провели наверху так много времени, прежде чем спуститься? Чем они там знимались комнате, кто знает?

Тэн вздохнул:

— Он может быть таким же с Мотом.

Эти слова заставили Дина мгновенно повернуться:

— Каким именно?

— Откуда мне знать?, – ответил Тэн бесцеремонно, – Как ты определяешь свои отношения с Мотом?

Дин внезапно замолчал. Вопрос Тэна попал в самую точку, от которой он всегда пытался уклониться. Увидев молчание друга, Тэн устало вздохнул.

— Эй, Дин, поторопись и разберись со своими делами с Мотом. В последнее время у меня нет времени слушать, как ты постоянно говоришь о Моте.

— Когда у тебя были проблемы в любви, я никогда не отказывался слушать! – Дин возразил, не желая сдаваться.

Тэн тут же улыбнулся — это была улыбка человека, который чувствовал своё превосходство.

— Но сейчас этого больше нет, потому что я встречаюсь с Паном.

Дин на несколько секунд замер, – Что?! Доктор Пан согласился встречаться с тобой?

— Угу, – кивнул Тэн с гордым и почти раздражающим выражением лица, – А сегодня вечером у меня даже назначено с ним свидание.

Дин немного подумал, а затем слегка похлопал Тэна по плечу, – Отлично, тогда я пойду с тобой. Я хочу поговорить с Паном о Моте и том старшекурснике.

— Нет! – громко и решительно возразил Тэн, – Я не разрешу тебе пойти. Я иду ужинать с парнем вдвоём, ты слышишь? Вдвоём!

Но казалось, что Дин вообще этого не слушает, потому что любопытство по поводу Мека затмило всё остальное в его голове.

***

В тот вечер в ресторане, который планировался для ужина на двоих, Пан уже сидел за столиком. Когда он увидел, что входит Тэн, он собирался улыбнуться и поприветствовать его, но улыбка слегка замерла, когда он заметил ещё одного человека, идущего позади.

Тэн виновато и неловко улыбнулся.

— Прости, Пан, у меня тут небольшая проблема, – Пан в недоумении переводил взгляд с Тэна на Дина.

— За что извиняешься?

Тэн ещё не успел ответить, как Дин отодвинул стул и сел с выражением лица, изо всех сил старающимся выглядеть дружелюбным.

— Сегодня можно я присоединюсь как «+1»?

Пан на мгновение замер, а затем вежливо улыбнулся.

— Чувствуй себя как дома.

Тэн выглядел так, будто хотел заплакать, но не мог. Дин же не стал терять ни секунды — он подался вперед и прямо спросил:

— Эй, Пан, ты случайно не знаешь кого-то по имени Мек?

Пан не был удивлен так, как ожидал Дин, напротив, казалось, он догадался об этом с того самого момента, как увидел его идущим вслед за Тэном.

— Дин, ты уже виделся с ним?

Дин кивнул, его лицо было серьёзнее обычного, – Да. У Мота в кондо.

Пан легко вздохнул, прежде чем поставить стакан с водой на стол:

— Мек – это старшекурсник из того же университета, что и Мот. И ещё , он – первая любовь Мота.

Слово «первая любовь» заставило Дина мгновенно замереть, словно звуки вокруг него внезапно утихли. В памяти снова всплыла вчерашняя история в Instagram: фотография Мота в студенческой форме, стоящего рядом с Меком с восхищённым взглядом, выходящим далеко за рамки простого уважения к старшему.

На этот раз ревность не просто вспыхнула, она смешалась с болью, когда он начал осознавать, что этот человек когда-то любил всем сердцем.

В воспоминаниях Пана Мот со времён университета видел Мека, рисующего на факультете с таким взглядом, который не скрывал восхищения: желания быть похожим на него и желания стоять рядом с ним. В то же время Мек просто повернулся, улыбнулся и помахал рукой всего один раз, но этого хватило, чтобы Мот застыл на весь день, словно человек, сохранивший эту улыбку в своём сердце.

Когда Пан закончил рассказ, Дин всё ещё молчал, потрясенный.

Мек был не просто человеком, появившимся в неподходящее время, а прошлым, которое Мот бережно хранил в своём сердце всё это время.

***

Вернувшись из клиники, Мот не сразу притронулся к работе. Он просидел в своей комнате дольше, чем планировал. Воспоминания о Меке, о которых говорил Паном, всколыхнули старый осадок, словно потревоженный со дна. В конце концов Мот встал, открыл шкаф и осторожно вытащил старую коробку, спрятанную в самом дальнем углу.

Тонкий слой пыли покрывал крышку, словно подтверждая, как долго она здесь пролежала. Мот аккуратно открыл её: внутри было полно старых рисунков, скетчбуков, палитр и небольших холстов, которые он когда-то использовал для практики. Его взгляд скользил по каждой работе, замечая собственный прогресс: от неуклюжих линий в самые первые дни до нанесения краски с более совершенной техникой. Всё это резко отличалось от простых мультяшных линий, которые он использовал для работы в настоящее время. Словно это чужая работа.

Затем Мот остановился перед одним из холстов. Краски на изображении со временем немного поблекли, но он всё ещё помнил, с каким усердием он сидел и писал его тогда. Эта картина заставила что-то легко дрогнуть в груди, прежде чем старые воспоминания постепенно начали возвращаться.

***

Тогда он был ещё студентом, который сидел за работой в одном из углов факультета изящных искусств. Вокруг витал запах акриловых красок, слычались разговоры друзей, а дневной свет пробивался сквозь окно. Мот был полностью поглощён холстом перед собой и даже не заметил, как Мек подошёл и остановился сзади, прежде чем тот наклонился, чтобы рассмотреть работу поближе, так что его тень упала на его плечо.

— Не попробовать ли добавить сюда немного белой краски? — сказал Мек мягким голосом, звучавшим скорее как предложение, а не приказ сделать это бликом.

Мот не отступил назад. Несмотря на столь близкое расстояние, его сердце забилось чаще. Он лишь слегка кивнул, а затем послушно передал кисть Меку. Мек взял её, коснулся палитры с краской, а затем помог нанести блики на некоторые участки картины в качестве примера. Тонкие штрихи краски, добавленные в работу, действительно преобразили картину перед глазами, словно свет был добавлен в те места, которые Мот упустил из виду.

Однако Мот не задержал взгляд на картине так долго, как следовало бы. Его глаза случайно переключились на лицо Мека, наблюдая за сосредоточенным выражением другого человека, когда тот держал кисть, глядя на его работу с нежным взглядом. И тогда какое-то чувство тихо начало зарождаться, в то время как Мот был ещё слишком молод, чтобы понимать, как долго оно задержится в его сердце.

— Спасибо, Пи’Мек, – тихо сказал Мот, тише, чем обычно, – Тебе вечно приходится мне помогать.