18. «Определенность». Часть 2
полуночнаяМолчаливость, с которой Дилан выслушивал все новости прошедшего месяца, была совсем ему несвойственна. Даже не вставил нигде колкий комментарий, не раздавил атмосферу шуткой.
– Ричард… эм, я могу помочь тебе, – он замотал головой. – Нет, не так. Я помогу тебе. Но сейчас давай развеселимся, а то с таким настроем мы далеко не уйдём, верно?
– Есть план?
– Конечно. Сейчас придумаю.
– Да ты стратег, – Ричард закатил глаза.
– Моя стратегия заключается в том, чтобы прошвырнуться везде, где пустят.
– К Эграссе?
– К Эграссе.
Город встретил их привычно шумной главной улицей, дамы сидели на террасах с какими-то тонкими книженциями из ближайшего магазина и бурно обсуждали героев. Афиши пестрили объявлениями о шоу, рекламе и прочих жизненных мелочах. Ричард старался подмечать, на что смотрят люди. Куда заходят, о чём говорят.
Дилан же судорожно осматривал все лавки, пока они шли к знакомой зелёной вывеске с золотистой надписью «Аптека семейства Эль».
– Может, купим что-нибудь, еду, украшения?
– Не старайся, ничего не надо.
– Ещё чего. А может, мне и не дышать? Тогда ты попробуй глупости не говорить.
Ричард не нашёлся с ответом, говорить отчего-то было слишком энергозатратно. Да даже просто прогуливаясь по улице, он чувствовал, как сбилось дыхание.
– Вау… да я похоже волшебник! Правда ты, кажется, теперь язык проглотил.
– Не дыши тогда, если такой всемогущий.
– Показалось, – колдун расстроенно опустил руки и с обидой уставился на лицо Ричарда.
Звонкий шлепок хвостом по мягкому месту Дилана поставил точку в этой игре одного актера. Альфа с хохотом ввалился в маленькую аптеку, нараспашку открывая дверь. Светлая макушка волос выглянула из тени покупателя, почти недовольно зыркая на новых гостей.
– Ох, ребята! Не ожидал вас увидеть, секунду подождите. – Радость мимолётно проскользнула на его лице, но он вернулся к клиенту, торопливо упаковывая все лекарства в пакет. Прозвучали спокойное прощание и дежурное «приходите ещё». Как только клиент ушёл, Эграсса вышел из-за стойки.
– Так рад, что вы зашли! – тёплые объятья сдавили плечи. Парень поспешил к двери, перевернул табличку на «закрыто» и вернулся к прилавку, ссыпая деньги в кассу. Закончив свой ритуал, он довольно поднял голову и похлопал по столешнице, подзывая друзей ближе.
– Ну чего, Эграсса, как твоё ничего? – спросил Дилан, вышагивая короткий путь к стойке.
– Это я должен спрашивать, давненько от вас ничего не слышно. – Омега посмеялся, поглаживая пальцами светлую прядь. Он внимательно обвёл взглядом друзей, Ричард подметил, как именно на нём взгляд задержался и радость в нём чуть утихла. Но ни слова по этому поводу он не проронил.
– Чай? Как раз привезли новый. – Эграссель достал из-под стойки несколько чашек и явно дымящийся чайник.
– Ждал, что ли, кого? Что-то уж ты сильно готов к гостям. – Пока Дилан оживлённо вёл беседу, Ричард чувствовал себя лишним в этой комнате. Причины не было, его не отделяли, не ругались с ним, но он был не здесь и лучше бы действительно находился где-то подальше. Их весёлые фразы рассыпались песком, так и не достигнув ушей.
Колокольчик над дверью звякнул, оповещая о новом покупателе. Этот тонкий звук вырвал Ричарда из ступора, машинально заставляя повернуться на звук. Под ручку в лавку вошла пожилая пара.
– А вот и гости, которых я ожидал! – Эграсса приветливо помахал прибывшим, свободной рукой доставая ещё одну чайную пару. Дилан шёпотом поинтересовался, не хранится ли у него там целая сервизная лавка.
– О-хо, хвостики, а вы чего тут? Какая встреча! – Дедушка Беренгарий лучезарно заулыбался, движением хвоста заставляя редкие сухоцветы на окнах колыхаться.
– Здравствуйте, – сдержанно поприветствовала присутствующих Сайриса. В комнате почему-то повисло молчание, будто Ричард просто не слышит звук, но слова были.
Порой было невыносимо наблюдать со стороны, как не беты вступают в немой разговор. Видимо, Дилан в чём-то провинился, раз Эграсса толкнул его. Видимо, Сайриса обеспокоена, раз большая рука дедушки бережно поглаживала её пальцы. Эти догадки он учился строить годами, но как же паршиво, что даже так невозможно понять, правильно ли он додумал их настроение, правильно ли считал язык тела. С Клео вот не считал. С ней прогадал и не понял. Совсем ни черта не понял. Захотелось ругаться на ровном месте.
– Что здесь происходит? – обессиленно выдавил Ричард. Нет сил догадываться уже, может, совет Брай быть прямее сейчас кстати.
– Я экзамен не сдал… – смущённо шепнул Дилан, поникший хвост прижался к ноге.
– Ты на него не пришёл, молодой человек. Подготовьтесь к пересдаче, желательно получше.
Дилан вздрогнул и отошёл за спину своего друга, используя его как живой щит. Под гнётом этой суровой дамы альфа уменьшился до размера котёнка. Ричард бы посмеялся над ним, но силы закончились ровно тогда, когда он выдохнул последнюю букву своего вопроса.
– Мадам, ну что вы, всё будет хорошо, не беспокойтесь. Возьмите чай.
Эграссель действительно был лучшим в том, чтобы казаться белым и пушистым. Работа с вредными клиентами дала ему способность сглаживать углы. Тем не менее ледяное сердце оттаяло, и атмосфера явно стала лучше.
– Хвостики, ну-ка, как ваша жизнь? Может, тоже уже себе пару кто нашёл, а деду и не сказали?
Дилан с опаской глянул на своего друга и поспешил сменить вектор разговора.
– Да какое там, зато вижу, ты помолодел лет на десять! Состоять в паре действительно полезно.
– Надеюсь, мои советы помогли вам, – с профессионализмом спросил Эграсса.
– Кха-кха, молодой человек, не могли бы Вы не касаться этой темы?
– Молю, Эграсса, сам знаешь, мне хватает отца! – В Дилана прилетел холодный взгляд мадам Сайрисы. Молча Дилан захлопнул рот с зародившимися причитаниями и капитулирующе поднял ладони.
– Риса, ну не злись ты так. – Дедушка переплёл пальцы и обнял их хвосты. В этом жесте они были счастливыми, естественными. Отчего-то показалось, что они с Клео могли бы быть такими же. Также могли в старости ходить по улице. Они могли бы…
– Простите меня. Я уже должен возвращаться домой. – Ком давил где-то у челюсти. Бета молил, чтобы его сладкая мечта, что передавила глотку, дала ему пару секунд, чтобы выйти из аптеки. Все так рады встрече, а он видеть не может, слышать ничего не хочет, выдавить улыбку даже не в состоянии. Он в состоянии только горестно и жалко хотеть того, чего не произойдёт.
Не дождавшись друга или хотя бы прощания, Ричард выбежал на улицу. Звук пропал. Пропала естественность у происходящего, он оказался на театральной сцене, где все актёры играют невпопад, двигаются не туда, куда нужно, шумят громче, чем нужно, некоему незримому зрителю теперь скучно смотреть. Ричард будто отвлекает его, сам того не зная, стал лишним под ярким софитом солнца.
– Эй, ты чего вдруг? – Дилан догнал его и вцепился в плечи, боясь, что бета потеряет равновесие.
– Давай уйдём отсюда… пожалуйста.
…
На выходе из города Ричард засомневался, что не хочет убежать куда-нибудь прямо сейчас. Золотистое поле, в котором они играли, больно отдавало беззаботностью и теми славными годами, когда о серьёзных решениях речи не шло. Побежать туда, далеко-далеко, где никогда ничего не было, кроме сухостоя.
– Бро, – позвал Дилан из-за спины.
– М?
– Бро-о-о, – настойчивей протянул он.
– Да что такое?
– Ляжь рядышком.
Обернувшись, Ричарду открылась прекрасная картина. Дилана не видно в траве, только хвост маячит и подзывает.
– Мы же опаздываем уже.
– Минутой больше, минутой меньше. Ложись.
Он раскинулся в позе звезды, принимая небо и закатное солнце. Любимое их место, в конце концов. Ричард опустился на колени и скрутился клубком у его бока. Никакой издёвки не последовало. Минута, потом вторая, и ещё одна, с каждой становилось тяжелее держать слёзы.
– Я не справлюсь.
– Справишься. Это же не рыбу руками поймать, думаю, труднее этого ты больше ничего в жизни не испытаешь.
– Тоже верно…
– Я фигни не скажу.
…
Воздух закрытой комнаты звучал смесью сразу нескольких встревоженных феромонов. Кухарки тряслись от волнения, дожидаясь вестей от прислуги из столовой.
– Который день он не ест, госпожа скоро сама изведётся, и мы следом, – залепетала обеспокоенно тётушка другой женщине.
Клео сжала грязное полотенце. Весь день знобит и трясёт. Встреча должна случиться вот-вот, как только пройдёт ужин. Вся эта неделя мучительно тянулась, в принципе, как и другие до этого. Сегодня хотя бы ничего не разбила своими внезапно неуклюжими руками.
– Клео, всё хорошо? – шёпотом спросила её Шерон. – Боишься? Я сейчас с ума сойду сама. Надеюсь, мы хотя бы вместе потом работать будем, не хочу разделяться с вами.
– Не тревожься, перекуси. Вдруг разговор затянется, и на кухню не попадём. – Клео погладила младшую сестру по голове, золотистые завитки приятно проскользили сквозь пальцы.
– А ты не пойдёшь? Брай сказала, что тётушка дала ей сладкое за нашу старательность, – её тонкий хвостик воодушевлённо заметался.
– …Нет… нет аппетита что-то… Ах, да, я ела уже, совсем забыла! Так что кушайте без меня, – Клео опомнилась в середине предложения, ей не хотелось даже в маленькой степени претендовать на еду её сестёр. Вообще не хотелось ничего брать, ничего иметь. Есть ли право на это у неё? Конечно нет.
Шерон сдвинула брови, ни на толику не поверив словам сестры.
– Обманывать будешь на рынке. Бегом, потом жалеть будешь. И вообще, облысеешь от голода и станешь похожей на старика.
– Ха-хах, что за глупости!
– Правда-правда, вон, у Брай спроси, она подтвердит.
– Мне что же, десять лет, чтоб вы меня так убеждали?
– Бегом.
– Ла-адно, конечно, как скажешь, грозная-грозная Шерон.
Тянущая боль в желудке и тошнота протестовали против еды. Блестящие от красного варенья бока булки выглядели неприятно сладко. Клео не могла отступить, сестры не приступали к еде, смотря на неё пристальнее, чем обычно. Маленький кусочек хлеба был проглочен только для того, чтобы они тоже наконец начали есть. Он прокатился по горлу, и голод вдруг вспомнил, что всё это время преследовал девушку по пятам. Урчание пустого желудка громко прозвучало в комнате. Брай с толикой победы взглянула на смущённую омегу.
– А ещё отказывалась. Не вешай нос, Клео. Не умрёшь ты сегодня, так что кушай спокойно.
– Тихо. Жуйте молча. – От любого слова-напоминания тошнотный ком подкатывал к груди. Не случилось бы ничего, хоть бы не случилось, мысленно молила омега.
– А кому-то правда глаза колет, правда, Брай. – Шерон облокотилась на плечо сестры, так и норовя встать между ней и булкой. Чтоб уткнуться прямо в глаза. Старшая усмехнулась и потрепала макушки своих младшеньких. Они ещё некоторое время посидели, обсуждая события дня, прежде чем тётушка не вызвала их на разговор к Ричарду. Бесконечно длинные коридоры каким-то образом удалось пройти всего за секунду.
Высшие. На плахе, думается, было бы веселее, чем в этом кабинете. Светящиеся сферы, приглушённые жёлтыми плафонами, освещали комнату, отбрасывая чёрные тени. Клео сжала за спиной кисточку хвоста, чтобы хотя бы так создавалось ощущение, что она спокойна и вот ни разу не хочет сбежать отсюда как можно быстрее.
Ричард сидел за столом, лицо прорезано глубокими острыми тенями. Он неожиданно походил на что-то незавершённое, как когда бросишь дело на полпути, и картина остаётся с недоделанными деталями, так и он. По частям остался невидим.
– Итак, – его голос неожиданно громко разбил тишину. – Знаю, не самый приятный разговор. Работая горничными, вы оплатите долг разве что лет через десять, что тоже вариант. Но у меня для вас другая идея.
Он заглянул каждой в лицо. Когда очередь дошла до Клео, он сощурился, будто ему больно. Грудь терзало чувство вины и огорчения, Клео закусила щёку, лишь бы не всхлипнуть.
– Я не хочу держать вас, думаю, вы все мечтаете о свободе. Так что могли бы вы рассказать мне, что хорошо умеете делать. Я хочу быть уверенным в своём предложении.
– Эм… Я умею писать тексты, могу рекламную колонку с отзывами в газете писать, – смущённо ответила Шерон.
– Я танцовщица, но мои ноги пока ещё заживают. Могу работать продавщицей, если можно будет сидеть… или таскать вещи, когда ноги заживут, может…
Ричард прервал её жестом, молчаливо поразмыслив несколько мгновений.
– Так, давайте начнём с малого. Думаю, колонки никому не интересны. Шерон, писала ли ты короткие романы?
– Да, было дело. Они успешно разлетелись, пока я могла писать, но потом меня не брали ни в одну печать, так что не знаю, насколько это хорошая идея.
– Отлично, значит, совместим приятное с полезным. Будешь писать рассказы с обязательным упоминанием вин нашей фирмы, с описанием вкусовых качеств. Но важно сделать это ненавязчиво. Я приглашу опытного сомелье, чтобы вы смогли вместе обсудить правильное описание вина. Думаю, такое легко зацепит внимание и будет чем-то новым, а значит – быстро разлетится. Домохозяйки такое любят. А учитывая ваш богатый жизненный опыт, тебе есть откуда черпать вдохновение. – Шерон смутилась, но кивнула, запах тёплой бумаги зашелестел, растворяясь в комнате.
– Что касается Брай, то мы воспользуемся твоим опытом работы на сцене. В скором времени мы ожидаем важных гостей, которых надеемся впечатлить собственным шоу. Нам как раз необходим человек, знающий, как построить сценарий представления.
Девушки переглянулись, воодушевлённые новыми обязанностями.
– А что делать мне?
Ричард метнул взгляд на поникшую Клео.
– Ты… хорошая актриса. Тоже будешь работать на сцене.
– Можете идти. – На последнем слове силы, кажется, покинули его тело, и Ричард облокотился на стол. Он провожал уходящие в темноту силуэты и встретил взгляд Брай, настойчивый, колкий.
– Клео, останься ненадолго. – Не избежали они этого момента. Бета зажмурился, готовый к тому, что сейчас их больно резанет по ещё не зажившей ране. – Мы… мы должны поговорить.
Сестры с толикой жалости захлопнули тяжёлую дверь. Шаги становились всё тише и в конце исчезли в глубине коридора. Омега развернулась, готовая к тому, что взгляд возлюбленного может её убить. Клео замерла в ожидании. И он тоже молчал.
Мысли метались по всему телу, отбиваясь так, что дрожь сама собой вырывалась наружу. О чём он мог спросить? Про Марло ничего она сказать не может, а она ничего и не знала. Девочки знают только имя, и ничего более. Что он хотел узнать? Что она может сказать?
Сердце замерло в невыносимо долгом ожидании. Нетерпеливо она решила прервать эту тянущуюся вечно паузу между ними.
– Так что ты хочешь узнать?
Нервный смешок слетел с губ.
– Мне ничего не нужно. Но твоя сестра уверена, что нам нужно поговорить, так что спаси меня от верной смерти, побудь здесь немного. – Ричард отвернулся, бумага зашелестела в руках, явно интересуя его больше, чем собеседница.
– Ох, она просила… мне очень стыдно. – Взгляд упёрся в чернеющий стык досок. Ничего более смущающего нет, чем когда не ты просишь, а за тебя, даже будучи средней по возрасту, она почему-то чувствовала себя дитём малым. Отпущенный перед уходом хвост несдержанно хлестанул воздух, останавливать его было уже поздно. К щекам прилил стыд.
– Ничего… Раз мы уже здесь, я прошу тебя быть честной. Скажи, ты правда пришла только из-за вина? – Ричард глянул в её сторону, чтобы хотя бы на мгновение увидеть, врёт она или нет. Как она выглядит в этот момент.
– В начале да, после встречи с тобой – нет. – Девушка теребила край фартука, скрывая красное лицо рыжими прядями.
Снова давящая тишина. Кричи он на неё, было бы легче. Но послышался только шорох одежды. Ричард отвернулся. Он отошёл от стола, каждым шагом чеканя путь до окна.
– Я понял. Можешь идти. – Этот страшный долгожданный разговор закончился за секунду. Клео подняла взгляд, всматриваясь в спину беты. Только сейчас она заметила, что хвост его скручен, что почему-то он не ищет её лицо, не пытается выискать в мимике сигналы.
Слёзы застлали глаза. Ну что ему сказать, как ему объяснить, что невыносимо быть в шаге от него, но не видеть неделями? Только слышать с кухни, что господин не ест и не покидает комнату. Как объяснить, что она здесь не к месту, что отравляет жизнь не только им обоим, но и семье, и всем здесь живущим?
Ожидание этой встречи было таким убивающим, и сам разговор оказался таким разочаровывающе коротким. В нём не было ничего. Никакой ясности. Ни слова о них, о чувствах, о том, как им быть. Ни отверг, ни оставил рядом, оставил в неведении в этом чёртовом болоте из неопределённости.
– Ты всё ещё любишь меня? – дрожь проскочила в голосе, предательски приближая омегу к неминуемым рыданиям. Руки и ноги мертвенно похолодели.
– …Я не смогу… как раньше. – Грустная улыбка впилась острыми уголками прямо в грудь.
Единая большая судорога пробила тело агонией. Одна за одной истеричные волны вдохов. И невыносимое желание кричать. Не изменить, всё уже сделано. И ничего, ничего не исправить. Беззвучный крик застыл в распахнутом рту, она обессиленно упала на колени, из горла не донеслось ни звука, только тихий хрип и незаметно стёкшая слюна. Обжигающие слёзы драли щёки, она уткнулась в колени, лишь бы Ричард не видел. Он не виноват. Никто не виноват. Она не виновата. Но она повинна. Спину накрыло чужое тело, что тоже содрогалось от всхлипов.
– Может, не сейчас, моя дорога, может, позже.
Удушающее объятье, мокрое и разбивающее сердце. Не сейчас. Позже.