18. «Определенность». Часть 1

В дверь тарабанили уже минут пять. Обеспокоенное «Господин Ричард, срочные письма!» повторялось с каждым разом всё громче и громче.

–  Просунь под дверь, не сгорят они за минуту!

Хриплый рёв надломился отчаянием. В глазах снова стояла пелена. Теперь ночью глаза не смыкались. Навязчивый страх о том, что любой замок спокойно откроют, противно скрёб череп изнутри. От этого и проснулась она – бессонница. Только когда в доме слышались осторожные шаги прислуги, сонливость наконец наступала на хвост.

И в эти жалкие два часа заслуженного сна его не могли оставить в покое, не могли дать просто полежать. Одна проблема за другой, сколько ни решай – накопится ещё и ещё. Не переделать всё. Подушка пропиталась влагой от тупого бессилия, скопившегося в теле. Нужно вставать, нужно делать.

«Я не хочу, не хочу, я больше не хочу. Просто оставьте меня».

Голос в голове каждую секунду повторял эту усталую мантру. Только стоило обрести телом мимолётно удобное положение, как снова его побеспокоили.

–  Сын, ты встал? Уже почти завтрак, а тебя дозваться не могут,  –  послышался из-за двери голос отца.

–  Я проверяю срочные письма! Скоро спущусь, –  безвольно глядя на светлый балдахин, крикнул Ричард.

Какая-то несвойственная отцу пауза повисла в воздухе. Он сказал что-то служанке и просто ушёл. Даже не потребовал открыть дверь или поговорить о его поведении.

Одеяло не отпускало. Казалось, оно может спасти от всех бед, что лежали на его письменном столе. Нужно передать отцу бумаги, чтобы он проверил. Убыток не самый большой, но постоянно приходили вопросы от ресторанов и таверн: почему поставки сократились или остались только более дорогие сорта? Ладно бы просто спрашивали, кому-то хватало наглости скандалить, качать права и угрожать аннулированием сотрудничества. Не столько проблема выматывала, сколько глупые люди и их неосведомлённость, венценосная борьба за свою выгоду и нежелание смиряться с тем, что другого ответа им не дадут.

Одежда была вчерашней, он не снимал её. Когда мало времени на сон, глупо тратить его на ещё что-то. Из зеркала на него смотрела блеклая версия себя: помятая рубаха и лицо. Он точно помнил, что месяц назад у него не было синяков и мелких морщинок под глазами. Немного осунулся, но не критично на его взгляд.

–  Ну что ж, дружище, мы справимся,  –  отчего-то эта улыбка в зеркале казалась болезненной.

«Это не так… Я справлюсь! В неурожай хуже бывало. А сейчас просто один из погребов без вина. Совсем…»

Чёрные вихры поблёскивали и кучерявились. Голову надо бы привести в порядок, но расчёска тут не помогла. Сальные локоны обратно закрутились к голове. Каждое действие было всё бесполезнее и бесполезнее.

В столовой его уже ждала семья и, как обычно, щедро накрытый стол. Все присутствующие невольно с жалостью смотрели на него. Точно стоило помыть голову…

–  Ричард, а вот и ты наконец! Быстрей кушай, сегодня твоё любимое,  –  улыбка матушки была полна надежды.

–  Спасибо.

Еда в тарелке казалась неаппетитной. Засунув вилку в рот, Ричард не почувствовал выраженного вкуса. Что-то солёное, текстура пережёванной пищи тоже не вызывала радости. Вставать в первую минуту из-за стола было бы неприлично. Стакан воды стал спасением.

–  Сегодня придут твои «воровки». И дворецкий доставил отчёт,  –  имечко этого трио вызывало у него смех, пока мать не вступала с ним в немую перепалку, которую бета распознавал только по колким взглядам.

–  Хорошо,  –  сказать по этому поводу было нечего, просто нужно вернуться в кабинет, вот о чём говорили все эти заявления.

–  Ричард, может, выйдешь прогуляться сегодня?  –  переглянувшись с матерью, озвучил с некой обеспокоенностью мужчина.  –  Может, хочешь проехаться со мной?

–  Работы много. Не нужно за меня беспокоиться, всё хорошо. Позже принесу Вам отчёт.

…

Дверь кабинета захлопнулась, оставляя бету наедине с документами и сбитой постелью. Вернулся слишком быстро, тётушка даже не успела заправить. Стук в дверь оповестил о том, что он снова не сможет остаться один.

–  Входите.

–  Господин, я с докладом о ситуации в городе,  –  старый дворецкий решительно вошёл в комнату.

Ричард упал в своё кресло и прикрыл глаза ладонью. Что-то внутри ему подсказывало, что новости будут точно такими же, как и в прошлые разы.

–  Говори.

–  Слухи не расползлись. Никто не заявляет о том, что у них теперь есть другой поставщик. Скорее всего, вино перевезли в другой город или они просто залегли на дно. О семье Труманов не ходит никаких серьёзных слухов, кроме… их скупости и заоблачного повышения цен,  –  спешный пересказ смущённо утих, словно старик не знал, как перефразировать помягче.

–  Хорошо, спасибо. Ты проделал хорошую работу. Иди.

Слуга покинул комнату так же быстро, как и оказался в ней. Шелестя бумагами, Ричард просматривал один документ за другим. Голова была где-то не здесь. Ощущение, что она одновременно лопнет от пустоты и сломит плечи от тяжести.

На данный момент больше ничего нельзя было сделать. Оставалось только перетерпеть кризис или как-то заставить людей покупать более дорогое вино. Осталось придумать как…

–  Ричард!

Бета подпрыгнул в своём кресле, мгновенно метнув взгляд к незваному гостю.

–  Что ты здесь делаешь?! 

Перед ним стояла Брай. Ни о каком спокойном и благородном образе в её глазах не могло быть и речи. Растрёпанный и помятый, он внезапно скукожился у подножия высокой мраморной статуи.

–  Я звала и стучала, ты не ответил. Но мне сказали, что ты на месте,  –  она поправила чёрный локон в своей короткой причёске, заполняя неловкость ситуации хоть чем-то.

–  Не входи впредь без моего разрешения,  –  хвост обвил ножку кресла от неловкости, благо хоть за массивным столом этого не видно.

–  Я настолько долго звала, что меня попросила замолчать тётушка. У меня важный разговор. Так что уж прости мне мою наглость на этот раз и отсутствие высокого этикета.

–  Это не подождёт до официального назначенного времени, где я должен поговорить с вами тремя? Я всё-таки занят.  –  Любой разговор был спасителен от работы, но только не «разговор о разговоре, который должен неминуемо случиться».

–  Не подождёт. Я хочу, чтоб вы с Клео обсудили всё, что случилось, ещё раз. Вы же мучаете себя. Что дал этот месяц? Вы бегаете друг от друга. Выговоритесь уже, покричите хотя бы, выпустите пар. Не могу я больше смотреть на это.

–  А что сказать? От одного рабовладельца вы перешли к другому, теперь ваши судьбы в моих руках, и вы не вправе уйти или перечить,  –  с едким отчаянием выплюнул бета.  –  Что я ни скажу – ничего не поменяется. Не думаю, что вы все хотели оказаться здесь.

–  Это не так. Я скажу тебе прямо, ты спас нас с Шерон от смерти, а Клео – от скитаний и последующего траура. Я вижу, как сложилась бы наша судьба: я бы не дошла, не смогла, и осталась бы в лесу, вместе с Шерон, что также обессилела от горячки. Клео осталась бы одна, с этой тяжёлой ношей и горем, и утешения бы не нашла. Денег тоже нет, а ты знаешь, куда попадают отчаявшиеся... Ричард, ты наше спасение, мы с тобой только из-за твоей сердобольности. Исчезни мы – тебе было бы проще без лишних проблем.  

 От её напора стало неловко, бета не видел в себе такого высокопарного героя, скорее человека не способного отпустить просто так. Опершись на стол, с нажимом альфа пыталась вдавить свои слова в голову собеседника.

 –  Если уж ты в отчаянии, тебе тяжело из-за нас – скажи это! Мы с Шерон переживем твою ненависть, ее цена – наша жизнь, но поговори с Клео! Пожалуйста… Вы были близки, она имеет права знать, что ты чувствуешь, дай определенность ей хотя бы в этом. Ненавидишь её – так накричи!

–  Тебе нужно, чтоб мы поругались? – Ричард прервал ее захлебывающуюся от возмущения речь.

–  Мне нужно, чтоб вы определились и не обманывали друг друга хоть немного. Мы слышим от слуг, что ты плохо ешь и спишь. Невыносимо смотреть, как Клео трясётся и боится есть еду в этом доме, якобы обворовывая тебя… Вам будет лучше если вы сразу проглотите эту горькую пилюлю и не будете терзать себя ожиданием её вкуса. Спасибо, что выслушал, вернусь к работе.  –  Трость застучала по деревянным доскам, стремительно направляясь к двери.

–  Как твои ноги?

Брай замерла, хвост описал в воздухе удивлённую дугу. Обернувшись, она улыбнулась ласково, будто была польщена этим вопросом.

–  Скоро они заживут и, может, даже смогу танцевать. С девочками тоже всё в порядке, они уже сдружились с остальной прислугой. Ну так, к слову.

–  Тогда можешь идти.  –  Хромая, она вышла, как и намеревалась. Ричард протёр лицо ладонями, отвратительный сальный след остался на пальцах, его немедленно захотелось вытереть о брюки.

Самое отвратительное, что раньше во всех этих бумажках был смысл, а сейчас они превратились в сплошь глупые и непонятно почему повторяющиеся из раза в раз слова. И приходится повторять один и тот же ответ, одну и ту же легенду, те же объяснения. Повторение усыпляло, даже протерев глаза, не становилось лучше, странная тяжесть в веках стала постоянным другом.

Время близилось к обеду, и жаркое солнце било прямо в спину. Противная и мокрая, даже через ткань одежды она прилипала к кожаному креслу. Ричард зарёкся поменять его на что-то более простое и больше не слушать отца в вопросах мебели.

Тук. Тук. Стекло задребезжало. Тук. Оборачиваться не хотелось, не дайте Высшие, там ещё одна голубка с письмом. Тук. Тук. Может, если не обращать внимание, она улетит. Тук. Бам!

Бета обернулся на грохот, доносившийся с балкона, хвост ощетинился от страха. Голубки не было. Он осторожно раскрыл стеклянные двери и обнаружил целую небольшую горку маленьких камушков и один огромный, что едва долетел до перил и остался там жирным восклицанием о себе.

–  Какого?..

–  Ричард, я сейчас вломлюсь в твой дом, если ты не ответишь!  –  Дилан рявкнул так, что, кажется, на другом конце виноградников птицы переполошились и взлетели с насиженных мест.

–  Ти-и-ише. Что ты творишь?  –  прошипел Ричард, испуганный тем, что мать узнает об этом незваном госте.

–  Ты мне уже месяц ответа не даёшь! И, видимо, не прочитал моей угрозы в последнем письме, и вот я здесь, и ты выходишь, и мы говорим!

Мог ли день стать ещё прекрасней? Конечно. Та самая стопка отложенных не срочных писем стояла около кровати, чтоб прочитать её перед сном, а сна, как повелось, не было.

–  Я же недавно отправил ответ. На днях буквально.

–  На днях было две недели назад, и отправил ты мне «всё в порядке», проигнорировав все вопросы и контексты! Понимаешь?

–  Тихо, молю. Давай поговорим, но позже.  –  Приставив палец ко рту, взмолился бета.

–  Я ждал каждый день! Расскажи уже мне, в чём дело. То ты не замолкнешь, то внезапно из тебя предложение не вытянешь.  –  Трава у его ног была скошена в форме полукруга, настолько яростно хвост сбивал стебли.

–  Давай я спущусь,.. и мы поговорим. Хорошо. Подожди меня только.

–  Давай уже, принцесса, скидывай свои косы, руки в ноги и сюда.

Спрятавшись в комнате, Ричард с паникой оглядел стол. Его тяжёлое, ломящееся с деревянных краёв чувство долга с треском говорило о том, что нужно сесть обратно. Зов его сейчас казался противным, недостойным внимания.

–  Хотя бы умыться и голову помыть, а то страшно на люди показываться будет…

Дилан точно не уйдёт, чисто из-за своей упёртости останется его ждать. Быстро привести себя в порядок есть время. Подумает ещё про него плохого, например то, что ему тяжело. Направляясь к ванне, по иронии он собрал все скрипучие места, и в затаившемся доме он был слышен ещё сильнее своего друга.

–  Ричи,  –  ласковый голос матери окликнул его. Именно сейчас он ненавидел больше всего эту уменьшительно-ласкательную форму своего имени. Обязательно сейчас состоится опять «очень важный разговор», который отнимет драгоценное время.

–  Да, матушка.  –  Ричард смирился с тем, что его не оставят в покое.

–  …Может, ты всё же сходишь с Диланом в город пройтись?

–  Ах. Я нет… не подумайте, я не хотел сбегать.

–  Ричи, сложно твоего друга было не услышать. Ты действительно заработался. Я отпускаю тебя, только не отходи от него далеко, не заходите в подворотни и с незнакомцами не говорите. Не ешь еду у торговцев и сторонись большого количества людей.

–  Матушка, вам нездоровится, может?

–  Грубиян, что ж я тебя в клетке совсем держу? Вернись к ужину только. Обязательно,  –  с нажимом добавила она последнее слово.

Она ушла со звоном побрякушек, украшавших её хвост. Ричард не был уверен, что правильно услышал её слова, действительно, наверное, заработался. МАТЬ ОТПУСТИЛА ЕГО ПОГУЛЯТЬ В ГОРОД С ДРУГОМ. Да будь ему пятнадцать, он бы взвыл от того, как стала прекрасна его жизнь в этот день, сейчас же это ощущалось абсолютно нереально.

…

Капающая с волос вода холодила плечи, но задерживаться больше нельзя, или, как выражался один человек, ему «надерут жопу» за нерасторопность.

Спрятался Дилан в виноградниках на славу, пришлось прямо-таки поискать, а учитывая, что любимая и удобная для всех схема – найти по запаху – не работает, так вообще плачевно. Волосы уже успели подсохнуть от всей этой беготни.

–  Хи-хих.

–  Вот видишь!

За смехом последовало громогласное восклицание знакомого человека. Дальше разговор притих, съедая буквы шумом листвы, так что пришлось осторожно подойти ближе. Неожиданно его друг оказался в компании Шерон.

–  Зачем ты рушишь мне сюжет, это же совсем не вписывается в характер персонажа?  –  толкнула она локтем своего слушателя.

–  Но ты же посмеялась, может, так будет лучше!

–  Я посмеялась потому, что это глупо. Больше не буду у тебя спрашивать, что ты думаешь и что будет дальше. Сиди молча.

–  Никакой свободы мысли!

–  Тут моя свобода, так как я автор. Для тебя специально напишу что-нибудь про дурака какого-нибудь, который будет творить всё, что вздумается.

–  Ай, прямо в сердце.  –  Как самый саркастичный в мире человек, он схватился за грудь и наигранно упал в обморок.

–  Поделом тебе.  –  Шерон встала и отряхнула свою рабочую форму. Страницы и уголёк она спрятала в карман фартука.  –  Мне пора… Если вдруг захочешь послушать, приходи ещё. Скажешь своё мнение.

–  Конечно, маленькая трусишка.

–  Бе-е-е.  –  Она показала ему язык и тут же скрылась в кустах. Следом вышел Ричард, приземляясь на нагретую землю, будто он следующий клиент у какого-нибудь мастера, а не друг, ждавший в кустах, когда же Дилан договорит.

–  У меня сегодня ажиотаж, тоже мне сказку расскажешь, а-а?  –  с некой издёвкой и обидой протянул он.

–  О чём вы болтали? Давно знакомы?

–  Хах, не ревнуй меня, малыш.  –  Мохнатый хвост игриво приобнял бёдра. Взгляд Ричарда с изогнутой бровью красноречиво дал понять, что Дилан не мастер шутить.

–  Ла-а-адно, скучный ты, где твой былой юмор? Только что мы встретились. Она писала тут сказку какую-то, а я задолбался тебя ждать, вот она перечитывала текст, а я комментировал, всё. Так что не злись, что я просто, о Высшие, ждал тебя.

–  Понятно.

–  Всё, что скажешь?

–  Мать отпустила меня с тобой в город.

Дилан ошарашенно замер, вытянув свой «канат» как мачту. Зрачок расширился даже немного пугающе широко, но в следующее мгновение он отмер и протёр лицо, будто смущен тем, что попался на самый глупый розыгрыш в его жизни.

–  Да не-е, ты шутишь хлеще, чем было! Не перебарщивай, дружище, а то я так и поверю.

–  Правда.

–  Да брешешь!

–  Да правду говорю! Поднимайся и пошли уже отсюда, а то врастёшь здесь как пень, и будут на плантациях расти маленькие Диланы.

–  Так и знал, что тебе одного меня мало,  –  с коварно обольстительной улыбкой произнёс Дилан.

–  Кошмар, сожгу тут всё.

–  Флиртун, – альфа кокетливо подмигнул и состроил уж совсем противно обольстительную рожу.

–  Замолчи уже и пошли.

–  Ты расскажешь же, что случилось?

–  …Да… только пойдём быстрее.