[18]

На следующее утро в дверь позвонили. Взглянув в глазок, я сначала засомневался. Стоит ли мне открывать крылатому, если он может представлять для меня смертельную опасность, вместе с этим контролируя моё сознание? В любом случае, тело начало действовать быстрее мозга. Я открыл дверь и Микола снова заключил меня в объятия. Они оказались самыми обычными. Я больше не чувствовал этой лёгкости и расслабленности, как в прошлый раз. Значит ли это, что он больше не управляет моим сознанием? Но что успело измениться с того раза? Все яркие ощущения от его прикосновений исчезли, так что мне теперь делать? Выгнать его я не смогу — он физически сильнее меня и уже стоит на моей безопасной территории, закрывая за собой входную дверь. И вообще, почему он продолжает приходить ко мне? Мне нужно быть наготове, если он что-либо провернёт. Через некоторое время Микола отстранился и слегка замялся.

— Знаешь, Федь... На самом деле мы с тобой не так давно познакомились, но мне уже кажется, будто прошла вечность с нашей первой встречи! Так вот, я... Я хотел бы кое в чём тебе признаться, пока есть такая возможность...

Я насторожился. Что на этот раз? Лишь бы не сказал, что любит меня или что-то ещё. Или... Что, если он действительно хочет сказать что-то важное? Вдруг он готов признаться, что является тем самым падшим ангелом? Вряд ли, конечно, но кто знает этого Миколу. Я внимательно слушал.

— Я... Я ангел! В смысле, самый настоящий ангел!

Он приблизился к моему лицу так близко, что мне пришлось отстраниться... Это было не совсем то, что я ожидал. Вернее, совсем не то, что я ожидал! Какой в жопу ангел?! Ты там совсем со своим сценическим образом крышей поехал? Думал я, пока не вспомнил, что Микола всё время носит эти странные белые крылья на спине. Возможно, сейчас самое время проверить их на подлинность. Я даже не думал о том, насколько это этично или неэтично, я просто немного коснулся его крыла в попытке снять его...

— Ай-ай-ай! Больно, Федь!

Он отошёл, отдёрнув мою руку от своего крыла. Хотите сказать, он никогда не снимает свои крылья, потому что они настоящие? Это же явно какой-то бред. Хотя, вспомнив всю ту историю про гигаломаньяков, ди-мечи и Ацуши, который может читать мои мысли, я невольно усмехнулся. Надо же всей этой сверхъестественной херне свалиться прямо на меня. Может, я просто схожу с ума и всё это лишь один большой сон? Честно, я уже не знаю, во что верить.

— Н-Не хочу... Я... Я просто...

Я хочу жить самую обычную жизнь самого обычного затворника-отаку, так почему со мной происходит вся эта чертовщина?! Чем я так провинился перед Богом, если он вообще существует? Я не хочу во всё это вникать, не хочу спасать человечество! Если ему суждено умереть, то пусть будет так! Пусть я умру самым никчёмным, грязным и прогнившим отаку, но проведу остатки своей бесполезной жизни в спокойствии! И вот я опять зарыдал, упав на колени.

— Феденька, всё же хорошо! Или... Прости, я что-то не то сказал?

Заткнись, уходи, оставь меня в покое. Я не хочу больше иметь дело с какими-то сраными ангелами, демонами, гигаломаньяками, да кем угодно! Но, по правде говоря, в глубине души я не хотел, чтобы Микола уходил. Когда он наклонился ко мне, я отчаянно вцепился в него и даже не думал отпускать. Он не сопротивлялся, только сильнее прижал меня к себе.

***

Я очнулся в том же помещении с прозрачными стенами. За ними стояло много людей. Они все были в длинных лабораторных халатах и смотрели только на меня. Неужели им доставляет удовольствие смотреть, как я страдаю? Всю свою юность я провёл в абсолютной изоляции, а теперь, когда наконец появились люди, которые могут со мной взаимодействать, первое, что они сделали — заперли меня в клетку. Спина ужасно болела и сейчас мне, кажется, впервые в жизни хотелось просто умереть. Я начал думать, что, может, я это заслужил? Или, может, люди именно так и выражают свою любовь? Через эти мучительные пытки? Через втыкание шприцов в моё тело? Даже если это не так, мне не остаётся ничего, кроме того, чтобы терпеть это всё. В любом случае, они сказали, что умереть от всех этих процедур я уже не смогу. Может, они и солгали, чтобы я не пытался убить себя, но мне просто не хотелось в это верить. Я не хотел, чтобы мне врали, так то принимал всё сказанное за истину.

Порой они даже называли меня умницей, пока я кричал от невыносимой боли, но, признаться честно, мне кажется, что в итоге плохого вышло гораздо больше, чем хорошего. Я всю свою юность предполагал, что людям нравится равенство, справедливость и равноценные обмены. Должно быть, я ошибался. Раньше они давали мне очень много еды. Я прекрасно помню этот свист закипевшего чайника и приятный запах чего-то вкусного из коридора, в который я всё никак не решался даже заглянуть. Сейчас же они меня не кормят, так что за несколько месяцев я прилично похудел и ослаб. Интересно, все люди живут похожей жизнью...? У всех людей ведь рано или поздно отрастают крылья?

***

Позже я всё-таки успокоился и предложил Миколе чай. Себе же налил колы в большой стакан. Признаться честно, я всё ещё не мог до конца поверить в то, что крылья у него настоящие. Моё любопытство так и кричало, что нужно это перепроверить так, чтобы все вопросы и сомнения раз и навсегда отпали. Должно быть, я тоже в какой-то степени поехал крышей, раз так смело отдал Миколе стикер с вопросом...

"Можешь раздеться?"

Реакция была мгновенной. Он смотрел то на меня, то на стикер с глазами по 5 копеек. Даже его крылья отреагировали, раскрылись во всей красе и застыли так на какое-то время. Осознание того, что я сейчас написал, пришло даже ко мне не сразу — только когда Микола и впрямь начал неспешно раздеваться. Я пытался оправдать этот до боли гейский жест тем, что мне перед своей кончиной нужно хоть как-то узнать о том, как же выглядят ангелы без одежды, если Микола действительно им был. И, по правде говоря, он... Как бы сказать...? Он нисколько не разочаровал.

— Прости, а зачем ты... Ну... Попросил это...?

Микола неловко посмеивался и в принципе стоял в более, так скажем, закрытой позе. Хотя по его телу и не скажешь, что он станет его стесняться перед кем-либо. Как оказалось, даже ангелы ходят в зал, даже ангелы носят одежду на публике и... Даже у ангелов есть члены. И вот уже я с практически выпученными глазами жестом руки попросил его повернуться ко мне спиной. Всё-таки главное, что я хотел проверить — это подлинность крыльев. Он послушно повернулся и я, скорее всего, уже весь красный, подошёл осмотреть его поближе.

— Федь, что ты...

Крылья действительно росли у него из-за спины. Я, всё ещё будучи в полном шоке, продолжал смотреть на них и неосознанно начал слегка поглаживать их, тем самым развеяв все сомнения об их подлинности. Пока я их трогал, Микола то и дело охал и ахал, по-видимому, действительно чувствуя каждое моё прикосновение. Чёрт возьми, только не говорите, что крылья — это одна из его эрогенных зон...