#17

#17

Полина Правда

— ...Да, врал и врал. Напропалую. Скрывал настоящего себя, потому что не хотел отпугнуть никого, хотел, чтоб меня приняли "за своего", чтоб я не стал белой вороной в очередной стае черных.

— А потом пришла я, — в голосе и в усмешке Полины ощущалось столько горечи, что мне стало ее жаль. Воплощенная квинтэссенция правды, которая осознает, что своим существованием навредила мне — и я сам ощущаю этот эмпатический отголоск ее боли.


— А потом пришла ты. По крупицам, по кусочкам начала снимать барьеры из страхов и опасений, который возвел я, которые возвела Ложь, пытаясь показать, что нет в искренности ничего плохого или зазорного.


И вся эта открытость и искренность, словно дикий испуганный зверь, которого выманивают угощением из норы, внезапно осмелела и вырвалась наружу, сметая все остатки баррикад.


Я покосился на Правду, которая нервно, испуганно сжимала рукава свитера, переводя взгляд с меня на зеркало.


— И в итоге я открылся для людей. Хочешь историю из жизни? Пожалуйста. Хочешь узнать мое мнение? Да вот. Не хочешь? Все равно узнаешь, ведь это позволит тебе узнать меня побольше.

— И твоя открытость начала отпугивать людей? Потому что ты... Перегнул палку? Впустил меня — и окружающих — слишком глубоко?


Я передернул плечами.

— Скорее, наоборот. Ко мне стали тянуться еще ближе, чем прежде. Выстроенный образ оказался колоссом на глиняных ногах, тогда как настоящий я внезапно пользовался успехом в некотором роде. Нежеланным и даже незаслуженным.


— Еще бы он не был незаслуженным, — услышал я голос Леры. Полина, моментально захлопнув рот и зажав его руками, в немом ужасе смотрела в зеркало на то, как "плывут" ее глаза, меняя цвет.

— Еще бы он не был незаслуженным, — повторила Ложь, убирая ото рта руки. — Ты ведь закопал несколько мин на этом поле боя, не так ли? Открыл все двери, кроме замаскированной фальш-панели в пустом шкафу? Ты же так и не стал полноценно искренним человеком, и даже открывшись, продолжал врать и утаивать. Никто ведь до сих пор не знает твоих мыслей, переживаний и чувств, за исключением редких всплесков?


Лера, вопреки своему призванию, рубила правду-матку, а мне не хватало сил ее заткнуть.

— Все переживать внутри себя самого, не пуская никого за эту ширму! Какая удивительная аллегория на затворничество, не находишь? Любовь, ненависть, сострадание, горечь — ты все закрыл за семью замками, выпустив наружу лишь юмор, призванный оттенять все остальное! Браво, браво! — издевательские аплодисменты ударили по слуху, словно грохот литавр посреди тихой ночи. — И после этого ты заявляешь, что стал открытым и искренним и даже сам веришь в это? Нет, дорогой мой друг, ты немно-о-ожко ошибся и попал не туда, поэтому я могу сказать тебе лишь одно:


Лера Ложь выпрямилась и развела руками, словно показывая мне пейзаж за спиной.


— Добро пожаловать в Царство Самообмана.

Report Page