165/1000 ВЬЮГА
1000лиц1000слов
- Опишите себя тремя словами
- Драматург, писатель, сценарист. Но вообще в данном периоде исторического развития это довольно сложно.
- Почему?
- Потому что сейчас время турбулентности и всемирный апокалипсис. Ничего нельзя сказать точно
- Что бы вы хотели изменить в обществе?
- Ничего. Потому что это нельзя сделать. Я к этому пришла сейчас и, к сожалению, нет у меня относительно общества никаких иллюзий. Потому что человечество не учится ничему.
- А эти иллюзии вообще были?
- Были, но давно.
- Что изменило ваше мнение?
- Всё происходящее с обществом в данный момент.
- Что бы вы хотели изменить в себе?
- Ничего. То, что должно измениться во мне, изменится в любом случае, хочу я этого или нет. Поэтому путь сохранения энергии и передаче ее в какие-то более полезные направления в моей системе координат это как-то лучше
- Что самое странное вы делали или видели в своей жизни?
- Настолько много, что вспомнить что-то довольно непросто. Отмечу паркур и катание на серфинг-доске.
- Как вы можете описать свою деятельность? Что вы делаете, чем занимаетесь, что хотели бы делать?
- Я описываю окружающий мир. В какой-то степени я фаталист, и можно сказать, что я бы хотела, чтобы все занимались тем, чем они хотят. А насколько это получается? В моем случае один фактор того, что я жива, уже вызывает во мне большое счастье
- Чему не учат в школе?
- Любви к себе не в плане эгоцентризма, а в плане глобальной части всего целого. Не учат толерантности ко мнению. Эти вопросы про школу, конечно, завязаны на вопросе "что бы вы хотели поменять в обществе", но в общем было бы неплохо каждого человека в школе готовить к тому, что он может стать президентом. Чтобы была ответственность за всех.
- Если бы вам сказали, что можно оставить только одно воспоминание, самое дорогое вам, а остальные исчезнут, что бы это за воспоминание было?
- Не могу ответить на этот вопрос, потому что практически вся человеческая жизнь состоит из моментов, которые ты можешь вспомнить, поэтому я бы предпочла, чтобы меня перед таким выбором не ставили вовсе
- А о чем бы хотелось забыть?
- Этого очень много. Но об этом говорить сложно, поскольку это очень личный вопрос.
- Если бы вы выбирали, с какой знаменитостью поговорить по душам и о чем, кто бы это был и о чем бы вы говорили?
- На сегодняшний момент, на 20 сентября 2023 года - пожалуй, ни с кем. Не хотелось бы разочароваться, например, в каком-нибудь Эйнштейне (вдруг), а во-вторых - мне раньше нравился этот вопрос. Сейчас, наверное, появился скептицизм в отношении всего на самом деле. Я просто наблюдаю мир. До пандемии я бы пообщалась с Бредбери. Тогда еще была условно нормальная реальность. На сегодняшний день я бы просто выпила с ним чай.
- Какое событие или человек изменил вашу жизнь или взгляды на жизнь?
- Много человек и событий, не хотелось бы никого обижать. Вопросы, которые вы задаете, помогают разобраться в себе, но мне уже 2 года как очень не хочется что-то рассказывать о себе. Сейчас я зАмок с огромным количеством замкОв, которые мне не хотелось бы открывать
- В чем смысл жизни?
- В любви
- О чем самом важном нужно рассказать детям?
- Специфика моего нынешнего периода жизни такова, что я очень много думаю про литературу в общем и фантастику в частности. И есть прекрасная, хрестоматийная история о том, что наступил на бабочку - и поменялся весь мир. Мне кажется, что нужно учить тому, что каждый наш жест, слово и действие могут влиять на все окружающее. Но потом дети нас сами многому научат, гораздо большему, чем мы их
- Что бы вы хотели сделать, но до сих пор не сделали?
- Я не научилась водить самолет. Потому что это дорого и по физическому состоянию здоровья мне противопоказаны высокие перегрузки. Но мне очень жаль, что я не научилась водить самолёт.
- Что такое женственность?
- Это нежность и доброта, которые исходят от женщины. Остальное немного по-другому называется.
- Расскажите, как к вам пришла идея "Черной пурги".
- В 14 лет я нашла письмо, которое сын Якова Свердлова писал моему деду. Дед был историком. Я думала об этой истории много лет.
- Что будет через пять лет с Россией?
- Я больше не мыслю такими категориями. Через пять лет может не быть вообще всей нашей солнечной системы.
- Будет ли пойман медведь?
- Его не нужно ловить. Это часть природы.
- Расскажите о самой необычной реакции на ваше произведение
- После "Ганди молчал по субботам" одна зрительница сказала: "Мы с мужем решили не разводиться".
- Вы когда-нибудь задумывались о переезде?
- Да. На другую планету.
- Что бы вы спросили у меня?
- В общем я бы задавала те же самые вопросы, потому что они очень хорошие. Правда.
В нынешнем контексте исторического и личного развития ничего нельзя сказать точно. Вихри турбулентности и мировая вьюга уносят всё более-менее устоявшееся, любящее баланс, и каждый может завтра проснуться от грохота, молний, нечеловеческих завываний, без почвы под ногами, или от пьяняще-звенящего ощущения тихого, всепоглощающего, ужаса и сказать себе и кому-то еще: "У меня такое чувство, мой друг, что мы больше не в Канзасе".
Сложно предположить, где здесь - силы природы, а где - сила природы человека. И сила ли - это нечто безотносительное, но абсолютно точно существующее; разрушающее прошлое и не дающее привыкнуть к настоящему, хаотичное, не имеющее мотивации и математической формы? Мы живем в мире, в котором стабильность только кажущаяся, чувствуемая, безжизненная, придуманная. Насколько сильно нужно смочь создать из облаков свой замок с тысячами замков, чтобы чувствовать себя бережно внутри бушующего урагана, что того и гляди унесет всё это с планеты прочь?
Ничего нельзя сказать точно кроме того, что кто-то сгрыз кабель, или канат, и мы теперь - тут, без привязки, без связи с привычным темным средневековым прошлым. Без связи с красивым искусством Возрождения, которое само было выстроено на грязи, страданиях и боли миллионов людей, чтобы, как жемчужину, явить нам кусочек написанной прекрасности мира. Придуманные узлы, стягивающие "стабильность" и "привычки", разорваны нелепым языческим символом, животным чудовищем, или тем, что нужно просто принять. Это часть самого же мира с его солнечными богами, земляными чудовищами, ветряными змеями, колючими кувшинками пряных болот. Придуманные канаты, стягивающие систему странных категорий, которые не имеют смысла, остались безжизненно свисать с ворот замка, который мчится внутри гигантской турбулентности. В этой части реальности существуют и другие правила без правил, песни без музыки и стихи без ритма. Нет и вовсе смысла задумываться об идентичностях или форме. В этой части реальности так много турбулентности, что ее впору сделать новой точкой отсчета, системой координат, в которой можно умножать реальное на мнимое и получать осязаемый результат. Система полярных координат внутри огромного математического ротора.
Странно заходить в повседневные комнаты и наблюдать привычные картины, зная, что в мире бушует вьюга. Но здесь, внутри, будто ничего нет. Медленно кружат изумрудинки пыли, запах старины накрывает, словно скатерть, стол, чей-то удивленный портрет, и сквозь всё это можно явственно услышать слова: "Сдается мне, мой друг, мы больше не в Канзасе"