160 по МКАД

Глава 14
Катя вывела BMW со двора, и машина плавно влилась в пустую ночную трассу. В половине пятого утра Москва принадлежала только им: редкие такси, мигающие жёлтыми огоньками, да одинокие фуры, устало ползущие в сторону области. Лера сидела на пассажирском сиденье, поджав под себя ногу. В Катиной толстовке, с растрёпанными волосами, она выглядела до смешного домашней и до безумия своей. Катя то и дело косилась на неё и каждый раз ловила себя на идиотской улыбке, которую не получалось спрятать.

— Ты чего улыбаешься? — спросила Лера, не отрывая взгляда от окна.

— Ничего.

— Врёшь.

Лера усмехнулась, но промолчала. За окном мелькали фонари, размазываясь в длинные оранжевые полосы. Дорога была пустой, ровной, идеальной. Катя положила ладонь на рычаг передач, чуть сжала пальцы. Внутри уже начинало подниматься знакомое, тёплое, зудящее чувство. То самое, которое всегда приходило перед разгоном. Она бросила взгляд на спидометр. Сто десять. Сто двадцать. Машина шла мягко, будто сама просила большего.

Катя улыбнулась и вдавила педаль.

BMW рванула вперёд. Стрелка поползла вверх — сто сорок, сто шестьдесят, сто восемьдесят. Двигатель взревел низким, густым рыком, и этот звук заполнил весь салон, оттеснив музыку куда-то на второй план. Лера вздрогнула. Рука сама метнулась к ремню безопасности, пальцы вцепились в чёрную ленту так, что костяшки побелели.

— Вот чёрт… — выдохнула она. — Вот чёрт, вот чёрт, опять ты так гонишь!

Катя не отрывала глаз от дороги. Уголок её губ пополз вверх.

— О да.

И втопила до двухсот двадцати.

Мир за окном превратился в сплошную полосу. Фонари, разметка, редкие машины — всё слилось в единый поток света и темноты. Ветер бил в приоткрытое окно, свистел, хлестал по лицу. Мотор ревел так, что вибрировал пол под ногами.

Катя чувствовала этот рёв каждой клеткой тела. Она жила этим. Дышала этим.

Лера зажмурилась на секунду. Потом открыла глаза. И, к своему собственному удивлению, не стала истерить. Не стала просить сбавить. Она просто смотрела — на Катю, на то, как та ведёт машину: уверенно, спокойно, будто скорость двести двадцать была для неё чем-то обыденным. Катя краем глаза заметила этот взгляд.

— Что? — спросила она, не сбавляя.

— Ничего. — Лера сглотнула. — Просто… тебе идёт.

— Что идёт?

— Вот это. — Лера кивнула на дорогу, на спидометр, на ревущий мотор. — Ты. За рулём. Ты выглядишь… сексуальной.

Катя на секунду отвела взгляд от дороги и посмотрела на неё.

— Я и есть.

Она сбросила скорость. Плавно, постепенно — двести, сто восемьдесят, сто пятьдесят. BMW послушно замедлилась, будто тоже выдохнула. Двигатель заурчал спокойнее. Лера разжала пальцы. Ремень с тихим шорохом вернулся на место. На чёрной ленте остались глубокие складки. Катя усмехнулась.

— Ты опять за ремень держалась.

— Я не держалась.

— Ты вцепилась в него.

— Это рефлекс.

— Ага, конечно.

Лера закатила глаза, но улыбнулась.

— Зато я не истерила.

— Прогресс, — согласилась Катя.

Она протянула руку и накрыла ладонь Леры своей. Пальцы переплелись. Лера сжала крепче.

Небо на востоке наливалось серым, потом бледно-розовым. Москва ещё спала, но где-то вдалеке уже зажигались первые окна, и город медленно, нехотя просыпался. Катя вела машину одной рукой. Второй держала Леру. В этом молчании не было неловкости. Только тепло. И только они.

— Катя, — тихо позвала Лера.

— М?

— Спасибо.

— За что?

— За то, любишь меня.

Катя повернулась к ней. На долю секунды. Но этого хватило, чтобы Лера увидела — в её глазах бесконечную любовь. Такую, от которой перехватывает дыхание.

— Я тебя не отпущу, — сказала Катя. — Никогда.

Она снова посмотрела на дорогу. Впереди замаячил съезд. Пора было возвращаться в город. К друзьям.

— Держись, — сказала Катя, сворачивая на развязку.

— Опять? — Лера инстинктивно потянулась к ремню.

— Нет. — Катя улыбнулась. — Просто держи мою ладонь.

Лера посмотрела на неё. Потом на их переплетённые пальцы. И улыбнулась.

— Хорошо.

Они подъехали к дому Макса, когда небо уже наливалось бледно-розовым. Катя заглушила двигатель, и в наступившей тишине стало слышно, как где-то на соседней улице лает собака. В окнах квартиры на третьем этаже горел свет. Точнее — мигал. Красный, синий, зелёный. Как гирлянда.

— Это чё? — Лера прищурилась, выглядывая из машины.

— Это Макс, — вздохнула Катя. — Он всегда так делает, когда напивается. Включает эту хрень и представляет, что он в Сохо.

— А он не думает, что соседи могут вызвать полицию?

— Он думает, что соседи его любят.

Они вышли из машины. Лера поёжилась в Катиной толстовке — рукава были длинными, и она постоянно подтягивала их к пальцам. Катя заметила это, но ничего не сказала. Просто приобняла её за плечи, когда они поднимались по лестнице. Дверь была приоткрыта. Из квартиры доносилась музыка — приглушённая, но всё ещё настойчивая. Ни голосов, ни смеха, ни криков. Только басы, отбивающие ритм где-то в стенах.

Катя толкнула дверь. И замерла.

Гостиная Макса представляла собой поле битвы. Точнее поле вечеринки, которая закончилась внезапно и без предупреждения. На диване лицом вниз лежал Дима, одна рука свесилась на пол, пальцы всё ещё сжимали пустой стакан. Рядом с ним, свернувшись калачиком в кресле, спала Лиза, укрытая чьей-то курткой. На полу, среди подушек и пустых бутылок, раскинулся второй Максим. Он храпел так, что окна тряслись.

А в центре всего этого хаоса, на надувном матрасе, лежал сам хозяин квартиры. Макс. В одних носках и футболке с надписью «I love SWAG». Рядом с ним, уткнувшись носом в его плечо, спала Маша. Вся компания спала так крепко, будто их вырубили одним ударом.

Лера несколько секунд молчала. Потом тихо, почти беззвучно рассмеялась. Потом не выдержала и засмеялась в голос — звонко, искренне, до слёз.

— Похоже, мы опоздали, — выдохнула она сквозь смех.

Катя стояла рядом. Смотрела на это царство сна и разрушения. На Диму, который, кажется, пускал слюни в подушку. На Лизу, которая во сне обнимала чей-то ботинок. На Макса, который даже в отключке умудрялся улыбаться. И на Машу, которая прижималась к нему так, будто они вместе спали лет десять. Катя закатила глаза. Медленно. Демонстративно. И проворчала:

— Мда. Придурки. И чё мы гнали сюда?

Она закрыла дверь, прошла на кухню, выключила музыку. Светомузыка погасла. В квартире стало тихо, только храп второго Максима и далёкий шум просыпающегося города. Лера всё ещё стояла в коридоре, прислонившись к стене. Она улыбалась, глядя на спящую компанию.

— Они такие… — начала она.

— Идиоты? — подсказала Катя из кухни.

— Милые.

— Это одно и то же.

Катя вернулась в гостиную. В руках у неё были два стакана воды. Один она протянула Лере. Второй поставила на стол.

— Ну что, — сказала Катя, оглядываясь. — Спать здесь негде. Диван занят. Кресло занято. Матрас занят. Даже пол занят.

— Есть машина, — сказала Лера. Катя посмотрела на неё.

— Ты серьёзно?

— А что? Там тепло. Спинки откидываются. У тебя, вон, одеяло в багажнике.

Катя хмыкнула.

— Ты уже изучила мою машину?

Катя хотела ответить что-то колкое, но не нашлась. Просто покачала головой и улыбнулась.

— Ладно. Пошли.

Они уже развернулись к выходу, когда телефон Леры, лежавший в кармане Катиной толстовки, коротко завибрировал. Лера машинально достала его. Взглянула на экран. И замерла. Катя заметила это сразу. По тому, как Лера остановилась. Как её пальцы сжали телефон. Как улыбка исчезла с лица. Как плечи напряглись.

— Что? — спросила Катя. Лера не ответила. Она смотрела на экран. Сообщение было коротким. От Кирилла.

«Валерия, я знаю, где ты. И с кем. Если ты не вернёшься домой в течение нескольких часов, я сделаю так, что твоя подружка попадёт в аварию. И никогда не встанет с больничной койки. Ты меня поняла?»

Лера перечитала. Потом ещё раз. Пальцы задрожали.

— Лера, — повторила Катя, подходя ближе. — Что там?

Лера молча протянула ей телефон. Катя взяла. Прочитала. Её лицо не изменилось. Ни одна черта не дрогнула. Но что-то в ней изменилось. Что-то тёмное, холодное, опасное. Она подняла глаза на Леру.

— Это он? — спросила Катя ровно. Лера кивнула.

— Кирилл.

Катя медленно выдохнула. Вернула телефон. Положила руку Лере на плечо и сжала.

— Лера. Посмотри на меня.

Лера подняла глаза.

— Я не боюсь его. И ты не будешь.

— Катя, ты не понимаешь. Он может…

— Я всё понимаю. — Катя наклонилась ближе. — Он угрожает мне, чтобы добраться до тебя. Это значит, что он слабак. Настоящие мужчины так не делают. Они не прячутся за чужими спинами. Они не угрожают девушкам.

Лера смотрела на неё. В глазах стояли слёзы. Не от страха. От злости. От бессилия.

— Что мы будем делать?

Катя выпрямилась. Оглянулась на спящую компанию. Потом снова на Леру.

— Для начала — поспим. Хоть пару часов. Потом — разберёмся. Я не оставлю это просто так.

— А если он…

— Лера. — Катя взяла её за обе руки. — Я обещала, что не отпущу тебя. И я не отпущу. Но я также обещаю, что этот… Кирилл… пожалеет, что вообще написал тебе это сообщение. Поняла?

Лера медленно кивнула, и Катя притянула её к себе, она обняла крепко. Так, чтобы Лера почувствовала — она не одна. Что за ней есть кто-то.

— Пошли в машину, — тихо сказала Катя. — Там тепло. И там нас никто не найдёт.

Они вышли из квартиры. Закрыли дверь. Спустились по лестнице. В машине Катя откинула спинки. Достала из багажника одеяло. Лера забралась внутрь, улеглась на пассажирском. Катя села за руль, но не завела двигатель. Просто сидела. Смотрела в лобовое стекло. На пустую улицу. На серое небо.

— Катя, — тихо позвала Лера.

— М?

— Ты правда думаешь, что мы справимся?

Катя повернулась к ней. В её глазах не было сомнений.

— Я не думаю. Я знаю.

Лера искренне улыбнулась. И закрыла глаза. Катя смотрела на неё ещё несколько минут. Потом достала телефон. Открыла контакты. Нашла нужный номер. Написала коротко:

«Макс. Проснёшься — позвони. Есть дело. Серьёзное.»

Отправила. Убрала телефон, откинулась на спинку и закрыла глаза.