160 по МКАД

Глава 13

В Москве шёл дождь. Крупные капли били в панорамные окна кабинета главного офиса компании «Adler Inc.», на двадцать третьем этаже, размывая огни города в длинные дрожащие полосы. Владимир Сергеевич сидел за массивным столом из тёмного дерева. Перед ним лежал раскрытый ноутбук, рядом чашка остывшего кофе, к которой он не притронулся. Он смотрел не на экран, а куда-то сквозь него. В стекле отражалась его фигура — прямая спина, тяжёлые плечи, лицо человека, который привык, что мир подчиняется ему. И сейчас этот мир впервые за долгое время вышел из-под контроля. В дверь коротко постучали.

— Господин Владимир, к вам мужчина.

Он не повернул головы.

— Пусть войдёт.

Дверь открылась бесшумно. На пороге появился Артём — телохранитель и помощник, мужчина лет сорока, с короткой стрижкой и глазами, которые никогда не выдавали лишнего. Он вошёл, аккуратно прикрыл за собой дверь и остановился в двух шагах от стола. Владимир Сергеевич наконец поднял на него взгляд.

— Говори.

Артём выдержал короткую паузу.

— Госпожа Валерия Владимировна пока пропала с поля зрения. Телефон отключён. По камерам на трассе зафиксировали белую BMW, но номер частично скрыт грязью. Машина ушла в сторону области.

Владимир медленно откинулся на спинку кресла.

— С ней?

— Да. С Екатериной. Они всё ещё вместе.

В кабинете повисла тишина. Только дождь продолжал бить в стекло. Владимир Сергеевич смотрел на Артёма так, будто проверял, не щадит ли тот его. Не жалеет ли. Артём не отвёл глаз.

— Где именно они?

— Пока не установлено. Но, судя по всему, они не покидали Москву надолго. Скорее всего, вернулись в город. Возможно, к ней домой.

— К этой…

— Да.

Владимир провёл ладонью по столу. Медленно.

— Моя дочь сбежала с девушкой. При гостях. Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю.

— Нет. Не понимаешь. — Он поднялся. Резко. Кресло отъехало назад. — Это не просто выходка. Это удар. По мне. По семье. По всему, что я строил.

Артём молчал. Владимир подошёл к окну. За стеклом Москва тонула в дожде и свете фар. Где-то там, внизу, его дочь. Его идеальная, послушная, правильная дочь. Или не его. Он сам уже не понимал.

— Кирилл?

— Уже собирает информацию. Через свои каналы.

Владимир усмехнулся. Без веселья.

— Пусть собирает. Но действовать буду я. — Он повернулся. — Найди мне всё об этой Царёвой. Семья. Родители. Учёба. Долги. Всё. Если у неё есть слабое место, я хочу знать о нём.

— Понял.

— И ещё. — Владимир шагнул к столу, взял телефон, покрутил его в пальцах. — Как только узнаешь, где они, не подходи. Не пугай. Просто наблюдение. Я хочу знать каждый их шаг.

Артём коротко кивнул и вышел. Дверь закрылась. Владимир Сергеевич остался один. Он снова посмотрел в окно. Дождь усиливался. Он думал о том, что скажет жене. Что скажет себе. И впервые за много лет не находил ответа.

— Ты ещё пожалеешь…

***

Тем временем в однокомнатной квартире на юге Москвы было тепло. Окно приоткрыто, шторы задёрнуты не до конца, и уличный свет ложился на потолок мягкими серыми полосами. На кровати, поверх смятого одеяла, лежали Катя и Лера. Платье Леры висело на спинке стула, рядом — чёрное платье Кати. На полу валялись туфли, одна у двери, вторая — под столом. На кухне тихо гудел холодильник. Больше ничего. Только они.

Катя лежала на спине, одной рукой обнимая Леру за плечи. Лера на боку, лицом к ней, ладонь на её груди, нога переплетена с Катиной. Они целовались. Медленно. Глубоко. Как будто никуда не спешили. Как будто весь мир остался где-то там, за дверью, за особняком, за отцом, за Кириллом. Лера отстранилась первой. Совсем чуть-чуть и посмотрела на Катю. В её глазах всё ещё плескалось тепло, но под ним уже проступало что-то тревожное.

— Он что-нибудь придумает, — тихо сказала Лера. Катя приподняла бровь.

— Кто?

— Отец. — Лера провела пальцем по её ключице. — Он не оставит это просто так. Он что-нибудь придумает. Чтобы насолить тебе и мне.

Катя несколько секунд молчала. Смотрела на неё. Потом лениво усмехнулась.

— Пусть попробует.

— Катя, я серьёзно. — Лера приподнялась на локте. — Ты не знаешь его. Он не просто злится. Он мстит. Он умеет ждать. Он может сделать так, что у тебя будут проблемы с учёбой. С чем угодно.

Катя тоже приподнялась. Села, опираясь на подушку. Она не отводила взгляда от Леры.

— Лера, послушай меня.

— Я слушаю.

— Я не боюсь твоего отца.

— Ты не понимаешь…

— Понимаю. — Катя взяла её за руку. — Я понимаю, что он влиятельный человек. Что у него деньги. Связи. Что он может надавить. Но я не из тех, кто отступает.

Лера смотрела на неё и в горле стоял ком. Катя улыбнулась.

— Лера, я найду способ ответить. — Она наклонилась и поцеловала Леру в лоб. — Я не отдам тебя. Ни ему, ни Кириллу. Никому. Ты поняла?

Лера закрыла глаза. Потом кивнула.

— Поняла.

— Хорошо. — Катя откинулась обратно на подушку и потянула Леру за собой. — А теперь иди сюда. Не думай об этом, подумай о нас.

Лера легла обратно. Прижалась к её груди щекой. Слушая, как бьётся сердце Кати. И впервые за весь вечер ей стало по-настоящему тепло.

— Катя?

— М?

— Спасибо.

Катя усмехнулась.

— За что?

— За то, что ты не сбежала.

— Не в моих правилах, блонди. — Катя провела рукой по её волосам. Лера улыбнулась. И закрыла глаза.

Они лежали так долго, что дождь за окном стих, а серый свет фонарей сменился на тяжёлую, плотную темноту. Лера дышала ровно и глубоко, щека прижата к груди Кати, рука всё ещё лежит на её животе, пальцы расслаблены. Катя смотрела в потолок. Слушала, как Лера дышит. Как постепенно проваливается куда-то глубже, в сон, где нет никаких проблем и родителей Леры. Она сама не заметила, как её собственные глаза начали слипаться. Мысли ещё цеплялись за что-то. И в этом чужом теле было так спокойно, как не было уже давно.

На улице было слышно, как где-то во дворе кто-то заводит машину, и звук мотора удаляется в сторону Ленинского. Как холодильник гудит. Окно всё ещё приоткрыто, и прохладный воздух медленно наполняет комнату, остужая кожу. Одеяло сползло до бёдер. Лера лежала на боку, лицом к стене, одна рука под подушкой, вторая вытянута назад, на Катиной талии. Катя лежала на спине, волосы разметались по подушке, рот чуть приоткрыт, дыхание глубокое и ровное.

Ни одна из них не слышала, как телефон завибрировал в первый раз. Потом второй. Потом третий. Катя поморщилась во сне, но не проснулась. Телефон лежал на тумбочке, экраном вверх, и в темноте комнаты свет от него бил в потолок белым пятном. На четвёртом звонке Катя наконец открыла глаза. Первое, что она почувствовала — тепло Леры, её дыхание на своей шее. Второе — вибрацию.

— Чёрт…

Она высвободила руку из-под Леры, потянулась к тумбочке, нащупала телефон. На экране светилось имя.

Дима.

Время — 3:47.

Катя прижала телефон к уху, не поднимаясь.

— Ты… — голос сорвался, она прочистила горло. — Ты вообще нормальный? Почти четыре утра, придурок.

На том конце было шумно. Очень шумно. Голоса, смех, музыка, звон стекла, чей-то крик: «Царёва, ты где?!» — и поверх всего этого голос Димы, весёлый и пьяный до неприличия.

— Катя! Царёва! Ты не представляешь! Мы тут! Мы в гараже! Нет, не в гараже, мы… короче, мы у Макса! Тут все! Лиза, Макс, второй Макс, Маша приехала, короче, полный состав! Мы решили, что нужно продолжить вечер! Ты должна приехать! Вы обе должны приехать!

Катя промычала что-то невнятное, даже сама не поняла, что именно. Голова была тяжёлой, глаза слипались, а в трубке продолжал завывать Дима, перекрикивая музыку и чей-то смех.

— Царёва! Ты слышишь меня?! Приезжайте! Тут реально весело! Лера тоже пусть приедет! Мы её уже все полюбили! Особенно я! И Макс! И Лиза! Лиза вообще сказала, что она её новая лучшая подруга!

Катя закрыла глаза. И, не открывая, повернулась обратно к Лере. Та уже не спала. Лежала, прижавшись к Кате, и смотрела на неё сквозь полумрак. В её глазах ещё плескался сон, но что-то уже насторожилось, она слышала голос Димы, слышала шум. Катя обняла её и притянула к себе, уткнулась носом в шею.

— М-м… — промычала она в трубку. — Дима. Заткнись на секунду.

Дима на том конце заржал.

— О, я понял! Всё, молчу! Но вы приезжайте! Мы вас ждём! Макс сказал, что если вы не приедете, он лично приедет за вами! На своей супре! И будет сигналить под окнами!

Катя усмехнулась. Глаза всё ещё были закрыты. Лера прижалась к ней. Обняла в ответ. Руки на талии, лицо в шею. И Катя почувствовала, как её дыхание стало глубже, как напряжение ушло из плеч. Она поцеловала Леру в висок.

— Катя, — прошептала Лера. — Кто это?

— Дима. Опять тусовка.

Лера приподняла голову. Посмотрела на неё и лёгкая усмешка.

— Они не успокоятся.

— Не успокоятся, — согласилась Катя. Дима всё ещё орал в трубку:

— Царёва! Ну что?! Мы вас ждём! Макс уже ставки делает, приедете вы или нет!

Катя вздохнула. И, наконец, сказала:

— Мы скоро будем.

Дима завопил что-то радостное, но Катя уже отняла телефон от уха и нажала «отбой». Экран погас. Комната снова погрузилась в полумрак. Только полосы света от фонарей на потолке. Катя положила телефон обратно на тумбочку и повернулась к Лере. Та смотрела на неё.

— Мы правда поедем? — спросила Лера.

— А ты хочешь?

Лера помолчала. Потом улыбнулась.

— Да. Хочу.

Катя усмехнулась.

— Вот и отлично. — Она притянула Леру к себе и поцеловала. В губы. Как будто у них было ещё полно времени. — Но сначала пять минуточек.

Лера прижалась к ней.

— Пять минут, — согласилась она.

Но пяти минуточек не получилось. Катя посмотрела на Леру, на её светлые волосы, разметавшиеся по подушке, на припухшие губы, на тень улыбки, которая так и не исчезла. И поняла, что не может просто лежать. Она потянулась к ней. Провела пальцами по щеке, по линии подбородка, большим пальцем коснулась нижней губы.

— Катя… — выдохнула Лера.

Катя не ответила. Она наклонилась и поцеловала её. Резко и глубоко. Без предупреждения. Так, что у Леры перехватило дыхание. Она вцепилась в плечи Кати, притягивая ближе, отвечая тем же — жадно, отчаянно, как будто это был последний раз. Катя навалилась на неё, прижимая к матрасу, рука скользнула под одеяло, к голой коже, к талии, к бёдрам. Лера выгнулась под ней, тихо застонала ей в губы, и Катя почувствовала, как её собственная выдержка трещит по швам.

Поцелуй длился долго. Слишком долго, чтобы называться просто поцелуем. Когда Катя наконец отстранилась, обе тяжело дышали. Лера смотрела на неё снизу вверх. Губы припухли. Щёки горели.

— Ты… — начала она, но Катя приложила палец к её губам.

— Знаю. — Она улыбнулась. — Пора.

Лера тихо рассмеялась. Откинула голову на подушку.

— Ты невыносима.

— Ты это уже говорила.

— И скажу ещё.

Катя откатилась от неё и села на кровати. Потянулась, хрустнув шеей. Свет от телефона всё ещё горел, высвечивая беспорядок: сброшенное одеяло, платья на стуле, туфли Леры у двери. Где-то за окном начинало светать.

— Так, — сказала Катя, вставая. — Собираемся.

Лера тоже села. Придерживая одеяло у груди, огляделась.

— Во что мне одеться? У меня ничего нет. Только платье.

Катя уже рылась в шкафу. Вытащила чёрные джинсы, серую толстовку, белую футболку.

— Держи. Джинсы могут быть велики, но ремень есть. Толстовка тёплая.

Лера взяла вещи. Посмотрела на них. Потом на Катю.

— Ты серьёзно?

— А что?

— Это же… твоя одежда.

— Ну да.

— Я в ней буду выглядеть…

— Как моя девушка. — Катя пожала плечами. — Всё нормально.

Лера замерла. Посмотрела на неё. Катя сказала это так просто. Буднично. Как будто это было само собой разумеющимся. И от этого у Леры внутри что-то перевернулось.

— Катя.

— М?

— Ты только что сказала…

— Я знаю, что я сказала. — Катя подошла к ней. Наклонилась. Поцеловала в лоб. — Одевайся. Дима нас убьёт, если мы не приедем.

Лера улыбнулась. И начала одеваться. Джинсы действительно оказались великоваты. Лера подтянула их ремнём, закатала штанины. Толстовка села свободно, но уютно. Она пахла Катей — бензином, духами, Лера невольно уткнулась носом в воротник. Закрыла глаза на секунду.

Катя в это время натянула свои старые джинсы, чёрную футболку и кожанку. Волосы собрала в хвост. Подошла к зеркалу, посмотрела на себя. Потом на Леру. Та стояла посреди комнаты, в её одежде, с растрёпанными волосами и сонными глазами. И улыбалась.

— Что? — спросила Лера.

— Ничего. — Катя подошла, взяла её за руку. — Просто ты красивая.

— Я знаю.

— Скажи спасибо.

— Спасибо, — сказала Лера, рассмеявшись. И поцеловала её в щёку.

Они вышли из квартиры через пять минут. Катя заперла дверь, спрятала ключи в карман. Во дворе было тихо. Только дворник с метлой, который посмотрел на них с лёгким удивлением — две девушки, в половине пятого утра, обе счастливые. Он ничего не сказал. Просто продолжил мести.