16 глава (2/2)

Когда буря страсти улеглась, в воздухе все еще висело тепло, однако нынешняя ситуация почему-то заставила Мота чувствовать себя странно и неловко. Дин заснул, а его рука всё ещё слабо обнимала его, поэтому Мот осторожно высвободил руку — не из-за отвращения к прикосновению, а из страха, что его собственное беспокойство разбудит другого. Он ворочался уже долгое время. Несмотря на усталость от человека рядом, он не мог уснуть. В конце концов Мот открыл глаза, легко вздохнул и медленно сел.

— Что-то случилось?

Дин, спавший рядом, сонно пошевелился, почувствовав движение. Он приоткрыл глаза и сонно посмотрел на Мота. Мот повернулся к нему, его лицо выражало колебание, словно он знал, что короткие слова, которые он сейчас произнесет, могут мгновенно охладить только что бывшую теплой атмосферу.

— Я пойду домой, – тихо сказал Мот, словно опасаясь, что эти короткие слова прозвучат слишком громко в комнате, где еще сохранялось тепло Дина.

— Почему?

Мот слегка опустил взгляд, прежде чем честно ответить:

— Я не могу уснуть.

— Кондиционер слишком холодит? – обеспокоенно спросил Дин.

Он резко вскочил с кровати, включил свет, схватил пульт и сразу же прибавил температуру кондиционера. Сонливость почти полностью исчезла, осталось лишь стремление сделать Моту удобнее.

— Так лучше? Или наша кровать слишком мягкая, у тебя болит спина? – спросил Дин более серьёзно, чем ожидал Мот.

Мот с минуту молча смотрел на него, а затем легко покачал головой. Чувство вины начало нарастать, потому что Дин был готов изменить ради него абсолютно всё, хотя проблема была вовсе не в кондиционере и не в кровати.

— Нет, я просто не привык. Мне больше нравится спать в своей комнате, — честно ответил Мот.

Дин немного помолчал. Он посмотрел на Мота так, будто хотел удержать, но знал, что не должен. Вспышка разочарования промелькнула в его глазах, прежде чем скрыться за лёгким кивком — словно он решил больше не заставлять Мота чувствовать себя виноватым.

— Ладно, вызвать тебе такси? – спросил Дин чуть более мягким голосом, чем обычно.

— Ничего, я сам вызову, – ответил Мот, после чего достал телефон, чтобы вызвать машину.

Тишина в комнате стала чуть тяжелее. Дин подошел и обнял Мота сбоку: не удерживая, не переспрашивая — просто оставаясь рядом, чтобы показать, что он не сердится. Мот позволил обнять себя в тишине, чувствуя легкую вину, всё ещё затаившуюся в сердце.

                 ***

Вернувшись в свою комнату, Мот открыл дверь в знакомую тишину. Он рухнул на диван. Комфорт возвращения в собственное пространство смешивался с не утихающим чувством вины. Он знал, что Дин не сделал ничего плохого, и от этого его собственный уход казался в его собственных мыслях ещё более жестоким. Рука Мота подняла телефон, и он написал Дину короткое сообщение: 

«Я дома».

Но отправив сообщение, Мот не смог сразу положить телефон. Он откинулся на спинку дивана, глядя на знакомый потолок, чтобы успокоиться, но сегодня эта привычная обстановке лишь странным образом подчеркивала пустоту. Он говорил себе, что вернулся, потому что не мог уснуть, потому что отвык, потому что ему нужно его собственное пространство, но образ Дина, встающего, чтобы неуклюже отрегулировать кондиционер, и образ его рук, что обнимали его так крепко, и мягкий голос, спрашивающий, вызвать ли такси, продолжали крутиться в голове, как вопрос, на который он не хотел отвечать. 

Мот не знал, боится ли он ночевать у других или боится признать, что кто-то начал делать его комнату не единственным местом, где он чувствует себя в безопасности.

Иногда то, что он выбирает никого не впускать, — это не просто принципиальность или эгоизм, а что-то глубоко укоренившееся в нём, трещина, о появлении которой он даже не подозревал. Он знал лишь то, что это заставляет его отстраняться от любых отношений, даже когда другой человек не сделал ничего плохого, он всё равно неизменно возвращался в привычное укрытие. Мот ещё не знал, как с этим бороться, по крайней мере, не сегодня ночью.

Наверное, именно поэтому Пан когда-то советовал ему обратиться к психиатру, но неужели это единственный способ помочь Моту..

С другой стороны, Дин всё ещё лежал в той же комнате. Он смотрел на светящийся в темноте экран телефона, прежде чем напечатать ответ: 

— Сладких снов.

Мот прочитал сообщение и слегка замер. Простота ответа только усилила чувство вины в его сердце. Он ещё немного посмотрел на экран, прежде чем отправить другое сообщение: 

— Прости.

Дин молча прочитал сообщение Мота, словно точно зная, о чём переживает другой. Он не стал отвечать так, чтобы атмосфера стала тяжелее, и не стал прямо говорить «все в порядке», словно желая, чтобы Мот поверил ему, но предпочёл отмахнуться от этого чувства своим привычным дразнящим тоном: 

— Ничего страшного. Не забудь постирать рубашку.

Мот замер, а затем тихо рассмеялся. Он посмотрел на рубашку Дина, которую носил на себе и которую тот дал ему надеть после душа. На его лице медленно появилась легкая улыбка. Хотя чувство вины всё ещё немного оставалось, это дразнящее сообщение сделало его сердце намного легче.

Удивительно, но казалось, будто ночь по-своему говорила ему, что всё действительно в порядке. И хотя Мот ещё не знал, когда именно он сможет победить то, что таилось у него на сердце, по крайней мере, в ту ночь он впервые задумался о том, что, возможно, ему стоит постараться чуть сильнее, чем раньше.