16 глава (1/2)
stellarМузыка в баре звучала в тяжелом ритме под мерцающим светом. Запах алкоголя, парфюма и оживление пятничного вечера смешивались в воздухе.
Хан вошёл в заведение, внимательно оглядевшись по сторонам. Ом и Бум уже ждали его за столом в углу. Хан направился к друзьям с довольным выражением лица, которое сменилось удивлением, когда он не увидел человека, которого обычно всегда ожидал встретить здесь.
— А где Дин? Его не было видно несколько дней. Сегодня он придёт, да? – спросил Хан.
Ом задумался, прежде чем ответить, словно ещё не до конца был уверен:
— Он говорил, что придёт...
Но Бум протянул слово с понимающим видом:
— Но...
Слово «но» в сочетании с многозначительным взглядом Бума заставило весь стол замолчать, после чего они почти одновременно громко вздохнули. Выражение лиц каждого ясно показывало, что они могли догадаться о продолжении ответа без лишних слов.
В то же время человек, которого друзья пытались разыскать, находился в тихом доме. Перед Дином стоял тщательно сервированный обеденный стол, безупречный во всех отношениях: две белые керамические тарелки стояли на одинаковом расстоянии друг от друга, рядом с тарелками аккуратно лежали ложки, вилки и ножи, а простая салфетка была сложена поверх тарелки, аккуратно поставленные два прозрачных бокала для вина рядом с уже открытой бутылкой, а в центре стола разместив маленькую свечу и вазу с цветами пастельных тонов — не слишком броско, чтобы казалось нарочитым, но и достаточно заметно, чтобы не выглядело случайным, — тем не менее, Дин продолжал поправлять вещь за вещью на столе: слегка сдвинул бокал, выровнял тарелку и снова и снова овевал взглядом всё вокруг, проверяя порядок, словно эти мелкие детали были важнее всего на свете.
Ом Бум намеренно позвонил ему, чтобы вытащить в бар “MANIAC BAR” после того, как тот пообещал приехать, но затем передумал.
— Я забыл, — коротко бросил Дин.
— Ого… знаешь, у меня есть масса причин полагать, что сегодня ты сорвёшься. Ты что, использовал отговорку «забыл»? Всё изощреннее и изощреннее, да? — смеясь и не веря своим ушам, произнес Бум.
— Правда забыл. Давай в другой раз, — поспешно оправдался Дин на другом конце провода.
— Черт возьми, Дин, раньше ты был совсем не таким, что с тобой в последнее время? — тут же парировал Ом, не желая спускать это с рук.
Хан поспешил добавить своим голосом:
— Раз друг так просит, ты должен прийти.
Но Дин ответил без колебаний:
— Я не договаривался.
— Ну конечно, я так и знал. Думаешь о своей пассии, да? Но удели немного времени и друзьям тоже! — Ом говорил так, будто уже раскусил его.
В этот момент раздался звонок в дверь. Дин замер с рукой, которой поправлял вещи, зависнув в воздухе. Всё его внимание мгновенно переключилось на дверь. Не дожидаясь, пока друзья продолжат шутить над ним, он тут же быстро оборвал разговор.
— И всё.
Связь прервалась, не дав никому возразить. Дин положил трубку и ещё раз оглядел свой дом. Хотя всё и так было в полном порядке, он всё равно поправил диванные подушки и подвинул вещи на столе так, чтобы они стояли идеально ровно, словно желая, чтобы сегодня его дом выглядел безупречно. После этого он с волнением, которое прятал за своим «крутым» выражением лица, поспешил к двери.
Перед домом Дина было тише, чем на большой дороге снаружи. Лишь свет двух фонарей у забора падал на бетонный пол, а тени деревьев легко покачивались от ночного ветра. Дин вышел, чтобы открыть калитку для Мота. Выражение его лица казалось попыткой вести себя естественно, но в глазах сразу же отчетливо вспыхнула радость, стоило ему увидеть стоящего перед ним человека.
Мот посмотрел на Дина и спросил:
— Что делаешь?..
— Разговаривал по телефону. Ом с Бумом зовут погулять, – честно ответил Дин.
Мот слегка приподнял брови:
— Разве? Сегодня же пятница, разве ты не пойдешь?
— Нет... хочу побыть с тобой, – тут же, не задумываясь, ответил Дин.
Эти двусмысленные слова заставили Мот слегка повести плечом. Дин не стал прятаться, а лишь лукаво улыбнулся, будто намеренно ожидая такой реакции. Лёгкое смущение естественно витало в воздухе.
— То есть зайти в дом, заходи скорее, – поспешно исправил Дин, прежде чем зайти внутрь.
Мот заметил припаркованную перед домом машину. Удивление заставило его остановиться и всмотреться, ведь с тех пор, как он знал Дина, тот почти никогда не упоминал о вождении машины. Эта машина словно открывала для него новую грань Дина, о которой Мот ещё ничего не знал.
— Ты умеешь водить? Никогда не видел, чтобы ты водил, – с удивлением спросил Мот.
Дин пожал плечами, как будто в этом не было ничего особенного.
— Ну, в Бангкоке пробки, водить — только злить себя. Держу просто на случай, если придётся съездить куда-нибудь.
— Куда съездить? – снова спросил Мот.
Дин бросил взгляд на Мота, и на его лице снова появилась озорная улыбка.
— Да... в другую провинцию, например. А что... хочешь побыть „куколкой на переднем сиденье“?
Мот скривил лицо, словно не желая признавать, что смутился.
— Что за шутка, отстань.
Хотя на словах он говорил так, улыбка Мота выдавала его с головой, в то время как Дин тихо засмеялся и непринужденно приобнял другого за плечи, проводя Мота через калитку во двор дома.
Тёплый свет в гостиной делал атмосферу внутри намного мягче, чем Мот ожидал. Он с удивлением огляделся вокруг: однотонные шторы, аккуратно расставленный декор на полках и даже маленькая вазочка с цветами в одном из углов комнаты — все выглядело настолько уютным и утонченным, что никак не вязалось с образом Дина в его глазах. Человек, который внешне казался ко всему равнодушным, на самом деле имел дом, о котором заботились с трепетом в каждой мелочи.
Мот снова посмотрел на хозяина дома, прежде чем недоверчиво спросить:
— Ты что, правда живёшь здесь один?
Дин приподнял бровь, словно не понимая, почему Мот задал такой вопрос.
— А почему нет?
Мот ещё раз оглядел дом и улыбнулся:
— Этот дом выглядит так, будто здесь живёт мама.
— Я живу совсем один. Изредка приезжает старшая сестра, а папа с мамой почти никогда не появляются, – Дин ответил спокойно, словно это было чем-то обычным. Мот кивнул в знак согласия, а затем продолжил осматривать дом взглядом, в котором всё еще читалось удивление.
Этот дом заставил Мота немного изменить своё прежнее представление о Дине. Оказалось, что он не просто парень-задира, который ведет себя так, будто ему всё равно, а человек, который тщательно выбирает цвет штор, расставляет книги на полках и неожиданно трепетно ухаживает за каждой вещью. Мот рассматривал эти детали, словно по кусочкам собирая в голове новый, более целостный образ человека, стоящего перед ним.
Заметив это выражение лица, Дин не удержался от вопроса:
— Чего ты делаешь такое лицо, будто не веришь?
Мот не стал отвечать на этот вопрос сразу, а вместо этого сменил тему:
— Ну и что ты мне приготовишь?
Дин подошёл ближе. На уголках его губ заиграла лукавая улыбка, когда он переспросил:
— А что тебе хочется съесть?
Не успел он договорить, как протянул руку, обнял Мота за талию, притянул ближе и легко коснулся его тонких розовых губ, словно воспользовавшись моментом, чтобы утолить тоску, накопившуюся за всю ночь.
Дин и не думал останавливаться на достигнутом: его руки скользнули вниз к бедрам, а кончик языка настойчиво проник внутрь, жадно и ненасытно впитывая сладость. Испугавшись, что всё зайдёт слишком далеко и слишком быстро, Мот оттолкнул его.
— Позвал есть, так давай ешь, – с напускной строгостью произнёс Мот, хотя его лицо ярко покраснело.
— Разве нельзя сначала взять добавку? – Дин сделал озорное лицо, заставив Мота бросить на него сердитый взгляд, после чего ответил, щеки его всё ещё пылали:
— Десерт едят в самом конце.
Мот выдвинул ультиматум, но как бы другой человек ни смотрел на него с мольбой, Мот ни за что не смягчится.
— Ни за что.
— К чёрту всё. Сначала десерт, – произнес Мот, одновременно притягивая лицо другого человека к себе, чтобы вволю поцеловать его, прежде чем идти есть главное блюдо.
Зачем перекусывать закусками перед едой?
В то время как Дин отреагировал быстро: ответил на поцелуй, а его руки крепко обхватили талию, прижимая ближе.
Но, похоже, этого было мало, поэтому высокое светлое тело толкнуло худого человека на диван и само оседлало его сверху. Дин уже почти сходил с ума, не говоря уже о выражении лица и поведении, которые ещё сильнее разжигали голод Дина.
— Что, ты уже подготовился? – взмолился Дин хриплым голосом, когда крепкое тело сверху взяло всё под свой контроль, заставляя происходить всё быстро и без заминок.
— Чтобы точно не уснуть.
Провокационные слова и соблазнительный взгляд Мота заставили кровь Дина закипеть до взрыва.
Любой на месте Дина наверняка забыл бы о встрече с друзьями.
***
Дин открыл холодильник, являя взору аккуратно заполненное внутри пространство, от вида которого Мот, стоявший рядом, аж замер: там были различные приправы, соусы, банки с маринованным лаймом, соевый соус, контейнеры для еды, сложенные друг на друга, и вплоть до ингредиентов, которые были аккуратно разложены и отсортированы. Мот потрясённо уставился на открывшуюся перед ним картину, прежде чем сорваться с места и спросить:
— Ты что, обокрал холодильник из ресторана?
Дин бросил на него беглый взгляд и коротко ответил:
— Не преувеличивай.
Мот не слушал. Он с любопытством поднимал каждый контейнер: в одном лежали лимоны, еще два-три были заполнены овощами, аккуратно завернутыми в бумажные салфетки, почти как ингредиенты в кулинарном шоу. Тем временем Дин открыл мясной отсек и ловко вытащил упаковку с шейной частью говядины.
— Тут как раз есть шейная часть говядины, будешь стейк?
Взгляд Мота оторвался от коробки с овощами и упал на другой контейнер в мясном отсеке. Он поднял его поближе, чтобы рассмотреть, и неуверенно спросил:
— Что это? Солёная рыба?
Дин повернулся к нему:
— А что, хочешь съесть?
— Да нет. Какой нормальный человек станет мариновать солёную рыбу?– спросил Мот, делая такое лицо, будто только что раскрыл секрет хозяина дома.
— Тот, кто знает толк в еде, балбес ты такой, – Дин слегка выпятил грудь, словно очень гордясь собой.
Дин достал два куска говяжьей шеи и потянулся за следующим контейнером.
Мот, всё ещё не прекращавший свои поиски, достал несколько пакетов с застёжкой-молнией. Жидкость внутри пакетов была полностью заморожена в пласты, что заставило его нахмуриться.
— А это что?
Дин скрестил руки на груди и посмотрел на Мота так, будто собирался поучать детсадовца, прежде чем взять коробку с тимьяном и пачку масла в руку.
— Суп-сток же, – он по очереди указывает на пакеты в руке, а затем деловито объясняет:
— Свиной суп, куриный суп, суп комбу. Когда есть время, я делаю заготовки, чтобы потом быстро приготовить, когда захочется поесть.
Дин отходит от холодильника и уверенными движениями выкладывает все продукты на кухонную столешницу, в то время как Мот всё ещё неподвижно стоит перед открытой дверцей холодильника, его глаза полны изумления, как будто он только что обнаружил, что человек, который обычно ни к чему не относится серьезно, невероятно серьёзен в вопросах еды. Мот невольно бормочет:
— Кто ты вообще такой?
Вместо ответа Дин улыбается — эта улыбка сочетает в себе легкую насмешку и гордость, — прежде чем повернуться обратно к кухонной столешнице, словно к маленькой привычной сцене. Он аккуратно извлекает мясо из упаковки, не спеша промокает поверхность бумажным полотенцем, ровно в нужный момент посыпает солью, черным перцем и приправами, а затем кончиками пальцев не спеша втирает их, чтобы вкус лучше впитался. Тем временем он выстраивает в ряд корочку с маслом, тимьян, чеснок, салат и пустую тарелку — все находится на расстоянии вытянутой руки, словно у него уже всё спланировано в голове.
Сковорода водружается на плиту, огонь настраивается с абсолютной точностью. Стоящий рядом Мот не знает, где помочь или куда встать, чтобы никому не мешать, и в конце концов может только наблюдать, как Дин двигается с проворством, глядя на него с восхищением, легкой усмешкой и чувством, будто он только что обнаружил в человеке перед собой неожиданное очарование.
Вскоре Дин кладёт мясо на сковороду, раздается шипение, и начинает постепенно распространяться аппетитный мясной аромат. Мот берётся за нарезку овощей для салата с излишним усердством. Дин бросает на него взгляд и говорит:
— Там есть пак кона(водный шпинат/зелень), возьми её и тоже нарежь, она в холодильнике.
Мот сразу поднял голову.
— Что такое салат ромен (кос)?
Дин на мгновение замер, словно не решаясь, посмеяться или сначала всё объяснить. Затем он повернулся к сковороде и сказал:
— Присмотри тут за всем на минутку.
Дин оттолкнул дверь холодильника, чтобы достать салат ромен, а Моту пришлось нервно встать и следить за мясом на сковороде. Вскоре Дин вернулся с коробкой зелени в руках и поставил её на стойку.
— Вот.
Мот повернулся, чтобы посмотреть на коробку с овощами, а затем сделал такое лицо, будто только что открыл для себя целый новый мир.
— А, это называется салат ромен? Я всегда звал его просто салатным листом.
— Почему бы сразу не назвать его просто листьями салата? – Дин рассмеялся и поддразнил его в ответ. В то время как Мот шевелил губами, словно собираясь выругаться в ответ, но не успел ничего произнести, как масло из сковороды брызнуло ему на руку. Мот вздрогнул и тут же отпрыгнул от плиты с испуганным лицом.
— Чёрт, оно брызгается!
Дин быстро убавил огонь, а затем тут же бросился поддержать его руку. Прошлая насмешливость мгновенно исчезла с его лица, сменившись неожиданно искренним беспокойством.
— Всё в порядке?
— Горячо же, ты ещё спрашиваешь?! – Мот скривился.
Дин пошел за гелем алоэ вера, чтобы аккуратно смазать им руку Мота. Он бережно поддержал запястье другого парня в своей ладони, словно боясь случайно сжать слишком сильно.
Его большой палец медленно, по чуть-чуть, распределял прозрачный прохладный гель по небольшому покраснению. Прикосновения Дина были медленнее, чем обычно, и мягче, чем всегда, а Мот рассеянно смотрел на кончик пальца, кружащий по его руке.
Сердце забилось слабее, но странно глубже, прежде чем Дин наклонился и легко подул на это место.
— Ну всё.
Мот невольно улыбнулся, хотя и пытался сделать грозный вид. Увидев это, Дин тоже улыбнулся, а затем вернулся к жарке мяса.
Мот понаблюдал за ним пару секунд, а затем с любопытством спросил:
— Как сделать так, чтобы масло не брызгало?
— Никак, просто продолжай готовить, – ответил Дин так, будто это была самая простая вещь на свете.
Мот прищурился, не желая так просто отступать:
— Серьёзно, я хочу знать.
— Ну правда, – Дин осторожно перевернул мясо на сковороде, а затем заговорил более серьезным тоном, чем обычно:
— Разве ты не видишь, что оно на нас все время брызгает? Просто нужно это вытерпеть, верно? При готовке нельзя бояться жара. Если всего бояться, ничего не приготовишь.
Мот на мгновение замолчал. Эти слова звучали так, будто относились не только к готовке, но и к чему-то еще. Мот сделал вид, что не понимает, не осознавая, что отчасти это могло быть потому, что человек перед ним всегда скрывал всё за дразнящей улыбкой, но вдруг выглядел более решительным и серьёзным, чем раньше. Однако эта серьёзность длилась недолго: Дин снова повернулся, чтобы подшутить над ним, будто боясь, что атмосфера станет слишком непривычной:
— Ты вообще в жизни яйца жарил?
Мот обречённо улыбнулся:
— Только в микроволновке.
Дин тихо засмеялся в горло, а затем небрежно отмахнулся.
— Тогда посиди и спокойно подожди, шеф Дин сам всё приготовит, – Мот улыбнулся, прежде чем отойти и сесть, наблюдая за Дином из одного из углов кухни. Дин же был полностью сосредоточен на стейке перед собой: от контроля огня, переворачивания мяса и раскладывания овощей до того, как он удивительно красиво выложил всё на самую обычную тарелку.
Мот смотрел на эту картину с легкой улыбкой. Чем больше он видел, как Дин увлечён едой перед ним, тем сильнее чувствовал, что узнает другую сторону этого человека — тёплую, нежную и гораздо более опасную для сердца, чем то развязное поведение, которым Дин обычно пытался себя скрыть.
Хотя...
Дин был не настолько уж безумен.
Или, может быть, он сам сошёл с ума настолько, что теперь считает безумца нормальным человеком? Мот и сам был не уверен.
***
Обеденный стол в доме Дина был накрыт слишком тщательно, чтобы это можно было назвать просто «поесть». Две тарелки со стейком стояли друг напротив друга, бокалы для вина отражали свет маленькой зажжённой свечи в центре стола, а тёплый свет в доме делал всё вокруг мягким. Дин молча смотрел на Мота с другого конца стола и видел, как тот неожиданно аккуратно режет стейк — скорее как молодой аристократ в ресторане, чем как человек, который минуту назад был озадачен салатом ромен на кухне.
Дин невольно улыбнулся. Чем больше он видел, как Мот медленно отправляет в рот первый кусосок стейка, а его глаза при этом ярко блестят, тем сильнее ему хотелось узнать ответ.
— Ну как, вкусно? — спросил Дин. Его голос звучал легко, в шутливой манере, но во взгляде читалось гораздо больше серьёзности, чем в произнесённых словах.
Мот жуёт медленно, словно не желая показывать Дину, насколько сильно ему всё нравится, и отвечает коротко, в стиле человека, который держит марку:
— Вроде вкусно.
Дин тут же приподнимает бровь, а его улыбка становится шире, словно он поймал Мота с поличным:
— Вроде вкусно — это...
— Значит, вкусно, – тут же отвечает Мот, после чего поднимает бокал с вином и делает глоток, чтобы скрыть выражение лица, случайно выдавшее его удовлетворение. Заметив это, Дин украдкой улыбается про себя.
— Останься ночевать здесь, – произносит Дин после того, как между ними на мгновение повисает тишина. Это тишина не пустая, а наполненная незримой связующей нитью.
Мот бросает на Дина взгляд из-под ресниц, уголки его губ дрогивают в дерзкой ухмылке, прежде чем он отвечает, не желая сдаваться Дину слишком легко:
— Надо подумать.
Дин улыбается, понимая, что собеседник просто ломается.
***
Спальня Дина не отличается роскошью, но при этом на удивление уютна. Вещи вокруг выглядят просто, непринуждённо и аккуратно разложены по местам, что выдаёт старание хозяина комнаты. Мот оглядывается по сторонам с любопытством, а затем переводит взгляд на Дина с полушутливым выражением лица:
— Неужели ты даже провёл генеральную уборку, чтобы меня встретить?
Мот задает вопрос с интонацией человека, который пытается уличить другого, но легкая улыбка в уголке его рта выдавала намерение слушать всерьёз.
Дин сделал вид, будто не хочет признавать, что его поймали. Он ответил коротко, пытаясь держать лицо:
— Обычное дело.
В тот момент, когда Мот шёл и с удовольствием осматривал комнату, его стопа наступила на что-то твёрдое на полу, из-за чего он замер. Он наклонился, чтобы поднять и посмотреть, и увидел, что это маленькая деталь лего. Мот бросил на Дина взгляд, как бы уличая его в очередной раз, прежде чем потянуться и положить эту деталь на тумбочку. Дин же мог только поднять руку и почесать затылок, с выражением лица человека, чью оплошность разоблачили так, что не осталось никаких оправданий.
— Ну... убрать всё не получилось, – признал Дин жалобным голосом, смирившись.
Мот тихо засмеялся, прежде чем пойти и сесть на кровать. Он скрестил ноги, глядя на Дина с полушутливым, полусерьезным выражением лица. Улыбка в уголках его губ казалась предназначенной для шутки, но во взгляде явно сквозило любопытство.
— В эту комнату уже кто-то приходил? Ты считал? — спросил Мот, как будто просто подшучивая, но этот вопрос немного остудил атмосферу в комнате.
Дин повернулся к нему, а затем ответил чётко и ясно:
— Я никогда никого сюда не приводил.
Мот на мгновение замер. Взгляд, который раньше был наполовину игривым и наполовину обличительным, неожиданно смягчился. Он заглянул в глаза Дину, словно взвешивая этот ответ, прежде чем задать вопрос еще более тихим голосом:
— Я первый человек?
Задумчивое выражение лица Мота заставило Дина с удовольствием улыбнуться. Он пододвинулся чуть ближе и ответил более серьёзным голосом, чем ожидал Мот:
— О других вещах я могу болтать сколько угодно, но в этом я не вру. Ты первый, кто вошёл в мою комнату.
Мот тихо рассмеялся, словно всё ещё не до конца веря, но этот смех не оттолкнул Дина. Он медленно и естественно опустился на кровать, а Дин последовал за ним, повернувшись лицом к Моту на столь близком расстоянии, что тишина между ними стала ещё более ощутимой.
Дин посмотрел на него, не отводя глаз, прежде чем продолжить, будто желая убедиться:
— Хочешь, я поклянусь?
Мот какое-то время смотрел ему в лицо, а затем ответил тихим голосом:
— Я ведь не говорил, что не верю.
Этот ответ заставил Дина улыбнуться. Какое-то напряжение в груди тихо растаяло. Он подался вперёд, чтобы приблизиться к Моту ещё больше, и на этот раз Мот не увернулся. Тонкие розовые губы приоткрылись, принимая кончик языка другого человека, который был готов проникнуть внутрь, чтобы вновь испить нектара страсти, словно всего того, что происходило два-три часа назад, никогда не было.
Дин и Мот делились друг с другом пьянящей сладостью так, будто не могли насытиться: чем больше они пробовали этот вкус, тем сильнее жаждали его, хотя всего несколько часов назад их сплетения были ритмичными и спешными, продиктованными сдерживаемым желанием, которое переполняло их через край. На этот раз всё происходило неторопливо, медленно, но оттого казалось ещё более жарким и знойным.
Одежда была снята полностью, оставив лишь две обнаженные кожи, прижатые друг к другу. Крепкое тело, оказавшееся сверху, провело кончиком носа по изящной шее лежащего внизу, вдыхая глубокий, манящий аромат, подобный искушающему пламени страсти, прежде чем теплый язык медленно опустился на чувствительный розовый бугорок, легко и бережно касаясь его, вызывая дрожь, которая волной разлилась пламенем по всему телу.
— Хватит... – слабый стоп-сигнал, звучавший почти как мучение, и Дин бросил взгляд на слегка покрасневшее лицо другого и улыбнулся:
— Что за человек... говорит одно, а глаза выдают совсем другое.
Внешность... вкус... запах... звук... и всё это невероятно секси-противоречие человека, стоящего перед ним, лишь подстегивало переполнявшую Дина страсть.
— Правда ли... неужели правда? – Дин дразнил его как словами, так и тем, как его крепкое тело касалось самых мягких и уязвимых мест другого, искушая до тех пор, пока тот не подал знак.
— Хватит... уже можно войти... ах...
Едва прозвучал этот зов, как Дин приложил усилия, передавая свои чувства до самого конца, в то время как Мот так же отчаянно принял его всем сердцем.
— Безумно нравится... нравится до умопомрачения.
Губы Дина шептали о чувствах, пока его тело продолжало двигаться, подчеркивая страсть. Мот тоже не смог противиться: он притянул лицо болтуна вниз для поцелуя, словно подавая знак говорить поменьше, а действовать активнее. Их тела ускорили темп, слившись в едином ритме, и вместе завершили эту песню страсти.
Дин уткнулся лицом в белую грудь, пока Мот слегка обнимал его за плечи.
Невозможно представить, что можно вытворять такие безумства еще с кем-то, кроме этого сумасшедшего!