[16]

На следующую смену мне выйти не дали. Прямо на входе стоял крылатый маньяк, которого я совсем не ожидал увидеть в 7 утра. Когда я столкнулся с ним буквально лицом к лицу перед тем, как выйти из дома, мне понадобилось время, чтобы осознать, что именно Микола сейчас стоял передо мной. Я тут же хотел вскрикнуть, но в горле застрял ком, поэтому из меня вырывался сдавленный стон. 

— Ты прости, что так внезапно... 

Застав меня врасплох, он подошёл ко мне вплотную и... Не ударил, не проткнул ничем, даже не попытался пнуть. Он лишь обнял меня, одарил своим теплом. В голове тут же возник диссонанс. Почему этот крылатый маньяк-преследователь Микола сейчас стоит и обнимает меня? Должно быть, он хочет меня задобрить, но его жест словно не имел никакого смысла. Как будто он обнял меня просто так. Нет, о чём я вообще думаю?! Я не должен терять бдительность. Микола — чёртов сталкер и самый настоящий садист! Так почему в его объятиях я чувствую себя настолько хорошо, словно он передаёт таким образом все свои положительные чувства и эмоции мне? Всё моё тело вдруг переполнилось всем тем, что Микола передавал мне и от этого из глаз моих полились слёзы. Мне не было грустно, скорее даже наоборот. На душе стало спокойно и я больше совершенно ни о чём не тревожился. Даже о том, что Микола мог быть опасен. Если он убьёт меня сейчас, то пусть будет так, думал я, по какой-то причине уже совершенно не волнуясь о собственном благополучии. Должно быть, я просто сдался, будучи абсолютно беззащитным в его руках.

— Вчера ты мне не открывал, я так волновался! Прошу, не оставляй меня здесь одного...

Я опять разрыдался, но теперь ещё и обнимая его в ответ. Я устал. Я настолько устал от всего, что со мной происходило все последние дни, что начал искать утешение в объятиях маньяка. Даже убегать уже не хотелось. Наверняка моя жизнь оборвётся, как только он достанет оружие и прикончит меня или же задушит прямо так, голыми руками. Можно сказать, я смирился со своей преждевременной гибелью... Как только я это сделал, Микола начал тихо напевать, как мне показалось, какую-то колыбельную. От его голоса я ещё больше расслабился, в глазах моих быстро потемнело, а ноги стали ватными.

***

Многие люди, если их спросить, скорее всего, не вспомнят и половины того, что происходило с ними в возрасте трёх лет. Однако всю свою сознательную жизнь меня мучает один единственный, довольно долгий отрывок из моей уже бессознательной жизни. Ну как бессознательной... Вообще, меня уже долгое время не покидает ощущение того, что испытал я это ещё будучи не рождённым на свет. Это абсурдно, но, как мне теперь кажется, не настолько, чтобы сходу можно было сказать, что это неправда. 

Вкратце, на тот момент я ничего не видел, не ощущал и не осязал. Однако, хоть и не идеально, но что-то слышал. Это были громкие, приглушённые крики. В них не было слов. Это были отчаянные и крайне болезненные для моих ещё не до конца сформированных ушей крики, доносившиеся словно откуда-то снаружи, то бишь вне моей досягаемости. Не знаю, кому они принадлежали, но они не прекратились даже спустя несколько часов. Хотя, когда я думаю об этом сейчас, может, моё представление о времени тогда было не совсем правильным. Возможно, прошло всего минут 5, которые просто растянулись в несколько часов в моём разуме. До сих пор я гадаю, что это вообще за воспоминание такое и откуда взялось... 

***

— Феденька! Ты в порядке?! 

Микола продолжал звать меня, пока я не открыл глаза. Я, должно быть, упал тогда в обморок или что-то вроде. На удивление, проснулся я не в каком-то тёмном и сыром подвале. Оглядевшись вокруг, я окончательно убедился, что нахожусь в своей комнате. Вместе с Миколой, да... Он сидел рядом с моей кроватью. Может, сейчас мне и угрожала смертельная опасность, но в то же время он так бережно держал меня за руку, что я даже не вздумал отдёрнуть её. Более того, как ни странно, мне хотелось коснуться его руки в ответ. Но я сдержался, неуверенно кивнув. Микола вздохнул с облегчением.

— Хвала небесам... 

— ... 

Мой разум, как казалось, сейчас не мог сосредоточиться ни на чём, кроме касаний Миколы. Он не отпускал мою руку всё это время и у меня в голове не проскочило ни одной тревожной мысли. Может, он как-то манипулирует моим сознанием? Задал я себе немой вопрос в самых отдалённых глубинах души... В итоге он остался без ответа. Ну и пусть. Мне сейчас так хорошо, как никогда. И каково же было моё удивление, когда Микола внезапно улёгся рядом со мной, даже не сняв крылья со спины.

— Извини, ты не против? Вся эта музыкальная индустрия та-а-ак утомляет! 

Стоило ли говорить, что места на кровати было не так много. Полагаю, именно поэтому Микола обнял меня. И как только он это сделал, всё моё тело буквально обмякло в его руках. Мне словно стало легче дышать, хоть и пространства для этого со стороны могло показаться недостаточно — в конце концов, кровать всё ещё была рассчитана на одного.

Позже он начал рассказывать мне о том, как прошёл его день. О том, как он сбежал от продюссера, столкнулся с некоторыми своими фанатами на улице или что-то такое, но знаете, всё это мне было совершено не интересно. Я утопал в кольце рук Миколы, это было ну очень приятное ощущение... И даже мой жёсткий матрас сейчас ощущался как зыбучий песок, в который я проваливался всё глубже и глубже с каждой секундой. Не знаю, как я это понял и как в принципе пришёл к такому выводу, но... Микола мне не враг. Если бы он хотел меня убить, думал я, то давно бы уже это сделал. Однако я всё ещё жив. Я не хочу его подозревать в чём-то, правда не хочу считать его угрозой. И не буду. Может, так мне будет гораздо легче жить. 

Когда Микола закончил свой рассказ, то всё-таки отстранился. Он посмотрел на меня так, словно хотел сказать что-то ещё, но в итоге промолчал, отстранившись от меня ещё дальше. Прежде чем я успел что-либо ответить на этот жест, весь туман в моём разуме вдруг рассеялся. Я снова ощутил всю твёрдость матраса и давящую на всего меня атмосферу собственной комнаты. Я будто был обезоружен на поле боя. И не помогало то, что этот крылатый какое-то время молчал, обдумывая что-то и кусая губы.

— Я лучше пойду. 

Произнёс он с некой точкой в голосе, после чего действительно ушёл из комнаты, а затем из квартиры. Что это было? Сейчас я был достаточно трезв, чтобы оценить ситуацию, но меня никак не покидало ощущение того, что Микола действительно не сделал ничего плохого. Вернее, во мне всё ещё остались мысли о том, что он представляет сильнейшую угрозу, однако по какой-то причине они ушли куда-то на второй план. Наверняка он что-то сделал с собой или со мной, из-за чего теперь у меня намного более смешанное мнение о нём. 

Со всеми этими мыслями о нём я и забыл, что, вообще-то, собирался отправляться на работу. А ведь по времени я уже опаздывал. Впрочем, не думаю, что меня уволят из-за одного пропуска. И так, забыв об изначальной причине, по которой я и устроился на работу, руки сами потянулись к компьютеру в надежде пострелять в шутере.