1/6

Университетский коридор на четвёртом этаже гуманитарного корпуса пах кофе, старыми книгами и едва уловимым запахом от работающих кондиционеров. Тити стоял у высокого окна, поправляя очки, и смотрел, как студенты тянутся к главному входу. Он преподавал философию уже третий год, но до сих пор чувствовал себя чужим среди этих высоких потолков и мраморных полов, где каждый шаг звучал слишком громко. Особенно когда видел его. Пора.

Пор всегда входил в аудиторию последним, с лёгкой, чуть насмешливой улыбкой, которая, казалось, говорила: «Я знаю, что ты смотришь». Он садился на последнюю парту, забрасывал ногу на ногу и поправлял чёлку, и Тити в этот момент терял нить лекции, путал термины и запинался. Он ненавидел это чувство, когда сердце ухает вниз, а ладони становятся влажными, даже если на улице зима. Он знал, что это неправильно. Преподаватель не должен смотреть на студента так, как он смотрел на Пора. Но он не мог перестать.

Каждое утро перед лекцией Тити специально выходил из кабинета пораньше, чтобы увидеть, как Пор проходит по коридору с рюкзаком на одном плече, как он перекидывается парой слов с Тьютором, как его смех разносится эхом под высокими сводами. Тити старался делать вид, что занят бумагами, но краем глаза следил за каждым движением. Пор иногда ловил его взгляд и слегка приподнимал бровь, будто спрашивал: «Ну что, профессор, нравится?» И Тити тут же отводил глаза, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

Йим, его коллега по кафедре, заметил эту странность ещё неделю назад. Однажды после семинара он задержался в кабинете и, прихлёбывая остывший чай, спросил:

— Ты в последнее время какой-то рассеянный. И смотришь на этого студента, Пора, слишком часто. Что-то случилось?

— Ничего, — соврал Тити, поправляя стопку тетрадей. — Просто он задаёт хорошие вопросы, я запоминаю активных студентов.

— Активных? — Йим усмехнулся. — Он задал один вопрос за весь семестр, и тот был про термин. Ты запомнил его потому, что он красивый. Признайся уже.

Тити покраснел до корней волос, но промолчал. Он знал, что Йим не осудит, но говорить вслух о своих чувствах было страшно. Он сам не до конца понимал, что с ним происходит. Это было не просто мимолётное увлечение, он замечал каждую деталь. Как Пор поправляет манжеты, как он задумчиво крутит ручку, как его голос становится тише, когда он обращается к Тити лично. Тити мог написать целую лекцию о жестах Пора, и это пугало его до дрожи.

В тот день, когда всё началось по-настоящему, Тити задержался после занятий, чтобы разобрать старые конспекты. Он сидел за столом, погружённый в свои мысли, когда услышал, как дверь приоткрылась. Подняв голову, он увидел Пора, который стоял в проёме и улыбался своей обычной полунасмешливой улыбкой.

— Профессор, я забыл тетрадь на прошлой паре, — сказал Пор, проходя внутрь. — Можно поискать?

— Конечно, — выдавил Тити, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Пор прошёл к последней парте, наклонился, заглянул под неё. Тити не мог отвести взгляд от линии его спины, от того, как рубашка натягивается на плечах. Он заставил себя отвернуться и уставился в свои бумаги, но краем глаза видел, как Пор выпрямился, держа в руках тонкую тетрадь.

— Нашёл, — сказал Пор, подходя к столу. — Спасибо, что разрешили.

— Всегда пожалуйста, — ответил Тити, не поднимая головы.

Пор, однако, не уходил. Он остановился напротив стола, опершись на него ладонями, и наклонился немного вперёд.

— Вы сегодня выглядите уставшим, профессор. Много работаете?

Тити поднял глаза и встретил внимательный, почти изучающий взгляд. Ему показалось, что Пор видит его насквозь, читает все его мысли.

— Да, есть немного, — сухо ответил он.

— Я бы посоветовал вам отдыхать, — Пор улыбнулся чуть шире. — Вы слишком серьёзны. Даже когда никто не смотрит.

Тити не нашёлся, что ответить. Он только кивнул, и Пор, подхватив тетрадь, вышел, оставив дверь открытой. Тити сидел неподвижно, чувствуя, как дрожит его пульс. Он понял, что этот разговор ничего не значил для Пора, но для него значил всё.

Вечером Тити не мог уснуть. Он ворочался в кровати, прокручивая в голове каждое слово, каждое действие.

Он представлял, как тот стоял у стола, как его пальцы касались деревянной поверхности, как его голос звучал мягко и насмешливо. Тити понимал, что это безумие, влюбляться в своего же студента, который даже не смотрит на него всерьёз. Но он не мог контролировать свои мысли. Они текли рекой, унося его всё дальше от реальности.

На следующее утро он решил взять себя в руки. Он пришёл на работу раньше обычного, выпил две чашки кофе и настроился на строгую деловую волну. Но когда Пор вошёл в аудиторию и улыбнулся ему, вся его решимость рухнула, как карточный домик. Тити снова сбился на лекции, снова смешал конспекты, снова покраснел, когда Пор задал ему вопрос. Он ненавидел себя за эту слабость, но не мог ничего поделать.

Йим снова подошёл к нему после занятий, на этот раз с более серьёзным выражением лица.

— Тити, я не хочу лезть в твою жизнь, но ты должен быть осторожен. Ты не просто краснеешь, когда он рядом, ты перестаёшь дышать. Если кто-то из студентов заметит, пойдут слухи. Ты знаешь, как это бывает.

— Я ничего не делаю, — возразил Тити. — Я просто… смотрю.

— Смотреть тоже опасно, — сказал Йим. — Особенно так, как смотришь ты. Твои глаза выдают тебя с головой.

Тити замолчал, обдумывая слова друга. Он знал, что Йим прав. Он должен взять себя в руки, забыть обо всем, сосредоточиться на работе. Но каждый раз, когда он видел его, все благие намерения рушились.

В тот вечер Тити долго сидел на балконе своей квартиры, глядя на огни ночного города. Он вспоминал свою молодость, свои студенческие годы, когда он тоже был таким же дерзким и свободным. Он никогда не думал, что в его жизни появится кто-то, кто сможет разрушить его выстроенную броню. Но Пор появился, и теперь Тити не знал, как защититься.