14.02

Тэги: Swap AU, несколько лет спустя, мини, флафф, инцест, разница в возрасте, день всех влюблённых

  Четырнадцатое февраля — это тот день, который не тревожил Криса ровно до момента своего наступления. О Дне святого Валентина он вспоминал лишь тогда, когда организации запускали новые рекламные кампании, по всему городу появлялись красные и розовые сердечки, а витрины украшали праздничным декором. Но даже так этот день не занимал его мыслей. Просто забавный антураж и глупая романтика по телевизору.

И всё же каждый раз, когда День всех влюблённых наступал, он начинался со внутренней паники. Крис был не одинок в этот день, но одновременно с этим он не знал, есть ли у него свой «Валентин». Точнее, был, но насколько правильно его так называть? Насколько правильно вообще думать о нём в этот день? И почему именно сегодня у него был выходной...

С одной стороны, если Крис проигнорирует всю праздничную суету, в этом не будет ничего страшного: так он не станет подкреплять позицию их отношений. Звучало глупо, но проявлять такие знаки внимания и заявлять, что они просто братья — являлось практически непосильной задачей. К тому же Джон особо не ценил праздники, особенно такие тривиальные. Ему никогда не были понятны подобные традиции, так что, может, он даже и не заметил бы. Вдруг Крис подготовил бы что-то для него, а тот посчитал бы это странным? Или ничего не сделал бы в ответ? Брать инициативу в такой день ужасно страшно, но была вероятность ещё хуже: случай, если Джон захотел бы его поздравить, а у него не было бы ничего подготовлено взамен.

Каждый День всех влюблённых для него проходил одинаково. Половину дня Крис думал о том, стоит ли вообще хоть что-то делать, а другая половина проходила в стыдливой и спешной подготовке подарка. Как бы он ни пытался убедить себя, в конечном счёте он всё равно мучился чувством долга. Что лучше — отказаться от морали и подтвердить статус их отношений, став плохим человеком для общества, или в очередной раз не брать за них ответственность, выставив себя плохим братом уже в глазах Джона?

Впрочем, выбор всегда оставался одним и тем же. Вот только сейчас Крис понимал, что обязательно должен сделать что-то для младшего, но не знал, что именно. Джона не было дома, и, казалось бы, идеальный момент, но Крис попросту не знал, что дарить. Уже около часа он нервно листал социальные сети, пытаясь что-то придумать, но всё без толку.

Крис слишком хороший старший брат. У Джона было буквально всё, что могло бы ему понадобиться. Придумать подарок на какой-нибудь серьёзный праздник, например день рождения или Рождество, — это та ещё задача, а ведь такие подарки всегда должны быть действительно стоящими. День святого Валентина — глупый праздник. На него не дарят ничего особенного, разве что парочки ходят на свидания, но это далеко не их случай. Какие ещё безделушки он мог подарить своему младшему брату, если все забавно розовые и кошачьи вещи давно были скуплены импульсивно и без повода, а сам Джон — материальный нигилист? Крис рассмотрел всевозможные варианты, но ничего так и не подошло. Он не мог просто взять и позволить себе встретить Джона с пустыми руками... На секунду его разум зашёл в ужасающие дебри, намекающие на физический способ поздравления.

Случайно попавшийся рецепт тирамису в ленте новостей стал спасением. Любимый десерт младшего.

Точно. Тирамису — это же просто еда, обычный десерт, в нём нет ничего такого. В случае, если Джон поздравит его в ответ, Крис может отмазаться, сказав, что он и десерт приготовил по тому же поводу. Но если тот забыл о празднике, это не будет выглядеть слишком странно, ведь так? Просто милый жест от старшего брата. Он наконец-то нашёл идеально нейтральный вариант. Как гора с плеч.

Ничего не оставалось, кроме как взглянуть на рецепт. Кофе — есть, сахар — есть, яйца, какао... Печенье савоярди. До этого момента Крис, пожалуй, никогда не слышал этого названия и не был уверен, продаётся ли оно хоть где-то поблизости. Потратиться на сыр маскарпоне он мог, но найти савоярди, скорее всего, станет проблемой. Помимо этого, в рецепте был указан коньяк, но Крис решил, что это легко оспариваемый пункт и его можно проигнорировать. Лучшее, что он мог сейчас сделать, — это сходить в ближайший магазин и поискать всё нужное там.

Он бросил взгляд на часы. Всего лишь три. Джон предупредил, что задержится на тренировке, так что времени навалом, но это никак не избавило Криса от тревоги. Пора вставать с дивана.

Магазин встретил его красно-розовым ужасом, как и всегда в это время года. Обычный супермаркет превратился в один большой подарочный набор, где в одном углу виднелись воздушные шары, а в другом — коробки приторных конфет. Если же посмотреть вокруг, можно найти уже готовые подарки для самых ленивых. На входе даже появился ларёк с букетами цветов, которого раньше здесь не было. Наверное, это глупо, но Крис воспринимал такую обстановку скорее как минное поле из собственных комплексов, чем как самый типичный магазин в февральский день. Он думал, что помещение будет заполнено на привычном уровне, но здесь было однозначно больше людей, чем обычно: особенно много зевак, подобных ему, которые в одиночку перебирали все полки с шоколадом и прочими подарочными мелочами. Вот только они наверняка выбирали подарки для своих девушек, а не как он.

Осознав, что он просто стоял на месте как вкопанный и смотрел вокруг, Крис резко вздрогнул, поправил воротник куртки и быстрым шагом прошёл вглубь магазина: его интересовал молочный отдел, где людей не было в принципе. На всякий случай он схватил две упаковки маскарпоне, неловко держа их подмышкой. Негативные мысли до сих пор не покидали его: Крис был почти уверен в том, что у него не получится приготовить всё правильно с первой попытки.

Кондитерский отдел находился буквально под боком, так что молодой полицейский активно начал рыскать глазами по полкам в надежде, что здесь будет то самое печенье. Две минуты он стоял перед одним стеллажом с бегающим взглядом — наверняка выглядел как придурок. Крис уже начал думать, что придётся бегать по всем магазинам Денвера, но вдруг заметил, что, вообще-то, нужное печенье всё это время стояло на полке прямо на уровне его глаз. Он не замечал его целых две минуты. Как неловко.

Зато теперь у него есть всё самое необходимое, остаётся всего лишь пройти на кассу. Проходя через разные отделы, он, как и всегда, остановился у полок с шоколадом: в честь праздника Крису захотелось побаловать Джона, поэтому он поспешил выбрать те плитки, которые точно входили в список фаворитов младшего. Одну или больше? Наверное, стоило взять три, чтобы наверняка. Но ведь тогда будет точно понятно, что это по особому поводу...

Прежде чем он успел закончить с выбором, краем глаза Крис заметил ребёнка, подошедшего к этому же стеллажу. Обычная девочка дошкольного возраста. Чтобы не мешать, он отошёл чуть в сторону и уже было перевёл взгляд обратно на шоколад, но ему пришлось отступить ещё дальше — подошли родители девочки. Опрятно одетые, счастливо выглядящие молодые люди с корзиной, полной самых разных товаров. Каждый раз при виде подобной картины Крис заставлял себя отводить глаза. Ему всегда было сложно смотреть на счастливые семьи, но вот подслушивать ему ничего не мешало. Особенно когда они стояли настолько рядом.

«Мам, смотри, мне в садике такую же подарили», — девочка указала на какую-то шоколадку. Крис по-прежнему водил глазами туда-сюда, будто высчитывал, как одним движением взять всё, что ему нужно. «Тот мальчик, про которого ты рассказывала?» — он услышал нежный женский голос. Решив, что он уже слишком долго простоял рядом, Крис аккуратно протянул руку к полке и уже просчитанными действиями взял три шоколадных плитки. Кажется, отец девочки как-то пошутил про первую любовь, и именно этот случайно услышанный разговор по какой-то причине заставил Криса оказаться на кассе со стойким желанием испариться или провалиться под землю.

Всё это нагоняло на него тоску и какие-то неосязаемые мысли: что-то, что однозначно делало ему больно, но всё ещё не существовало в словесной форме. Какое-то тяжёлое осознание, что они оба были лишены подобного чувства принадлежности к остальному обществу, что его младший брат не получил даже шанса испытать нормальную симпатию к кому-то другому. Не к родному брату. Крису несвойственна зависть, абсолютно никакая, но конкретно семейные праздники вызывали в его груди противное чувство. Как будто судьба его подвела, даже если в судьбу он не верил. Хотя четырнадцатое февраля — это далеко не семейный праздник, а праздник для всех парочек, и с каких-то пор для него эта граница стала невероятно размытой. В день, когда все влюблённые держались за руки, он мог лишь думать о том, чего лишил Джона. Интересно, будь он хоть сколько-то аккуратнее в своём отношении к нему, не будь он таким слабым, может, тот смог бы праздновать этот праздник сейчас с кем-то другим? Может, его младший брат и сам был бы совершенно другим?

С другой стороны, если бы сейчас эти мысли услышал Джон, тот бы наверняка обозвал его придурком. Может, ещё и поцеловал бы, чтобы заткнуть и доказать, что старший ошибается. Крис прекрасно знал, что его брат далеко не обычный человек и что они, в некотором роде, оба ответственны за свои решения. Почему-то одного этого осознания было достаточно, чтобы все тяжёлые мысли испарились хотя бы на ближайшее время.

Во время всех этих мыслительных дискуссий с самим собой Крис машинально прошёл через кассу и подал карту кассирше, боковым зрением заметив небольшую коробку с подарочными открытками. Все были в форме сердец, что вполне ожидаемо, однако одна забавно выбивалась из общего количества — как назло, на ней была изображена милая собака с висящими ушами, которая однозначно бы приглянулась Джону.

— Ой, извините. — Крис, не раздумывая, протянул открытку кассирше и вежливо улыбнулся. — Пробейте ещё вот это, пожалуйста.

В ту же секунду он пожалел о своём решении.

В рецепте, как оказалось, всё было достаточно просто, но Крису от этого легче не стало: инструкции в интернете совсем не подробные. Что вообще значит «взбить до воздушности»? Насколько долго нужно взбивать? Почему в инструкции, которая, казалось бы, должна быть наиболее точной, не указано даже то, сколько секунд нужно держать печенье в кофе? Крис успел испачкать стол кофейными пятнами просто из-за того, сколько раз ему пришлось обмакивать печенье в миску с кофе. Были и хорошие моменты: большая часть его негативных предубеждений оказалась ложной — он справился с первой попытки. Более того, всё даже выглядело очень красиво, если не обращать внимания на бардак, оставленный на столе. Наконец-то за этот довольно тревожный день Крис улыбнулся.

Люси, донимавшая его весь процесс готовки, устала и тихо присела рядом — «улыбнулась», как будто ей тоже понравился результат. Она даже не видела его со своего угла обзора, но Крис был уверен, что ей бы понравилось. Ну конечно, если бы она вообще могла понять, что такое тирамису. Если бы она знала, что это, то, наверное, изначально не стала бы мешать и бегать по кухне от шума миксера. Крис совершенно не любил отвлекаться от процесса готовки, особенно когда рецепт был настолько непонятен и когда ему нельзя было ошибаться, но именно сегодня компания Люси очень ему помогла. Она однозначно заслужила дополнительных лакомств.

Правда, даже после того, как Крис расслабился и закончил, ему пришлось потратить ещё пятнадцать минут на то, чтобы убрать со стола весь мусор и вытереть оставшиеся следы еды. Теперь, когда кухонный столик выглядел так же красиво, как раньше, а стоящий на нём тирамису — как с картинки из того самого рецепта, у него зачесались руки. Похоже, что это «инстинкт» всех людей его возраста — то есть именно так он это для себя объяснил, иначе почему ещё ему вдруг захотелось сфотографировать своё творение?

На самом деле, Крис знал причину. Когда он доделал десерт, до конца дня у него больше не оставалось никаких планов. Ему абсолютно нечем себя занять. Он не знал, когда именно Джон придёт домой, и не испытывал никакого желания и дальше оставаться одному. Люси, безусловно, была хорошей компанией, но её присутствие не могло отогнать пустоту в голове. Крис прекрасно знал, что, если он пробудет наедине с собой ещё какое-то время, это пустое пространство заполнят мысли, которых он избегал как огня. Просить брата прийти пораньше просто из-за того, что ему было беспочвенно тоскливо, — крайне постыдно в его глазах, зато фотография его любимой сладости могла замотивировать Джона прийти пораньше без каких-либо иных стимулов. Звучит как идеальный план.

Крис настроил ракурс, развернул тирамису покрасивее и включил какой-то фильтр, который выкручивает насыщенность. Ему стало неловко от самого себя, но на этот раз эта неловкость оказалась довольно забавным ощущением — приятной щекоткой в груди. Наконец он решил отправить фотографию Джону с незамысловатой подписью: «Смотри». Он ожидал какого-нибудь краткого ответа и уже даже отвернулся, чтобы поставить чайник, но телефон вдруг зазвенел. На Джона это не похоже.

— Алло? — Крис поспешил взять трубку.

— Это по какому поводу? — Джон сразу перешёл к делу, несмотря на то, что его голос заметно дрожал от физической нагрузки. — Это очень нечестно, знаешь ли.

— Не понял. Что нечестного?

— Теперь я хочу домой.

— А ты в спортзале?

— Ага, и должен был быть здесь ещё с полчаса, если что, — он звучал почти недовольно. — Из-за тебя теперь придётся закругляться.

— Эй... Ну, можешь остаться там, в чём проблема? Я же не просил уходить пораньше.

— Издеваешься?

Каждый раз, когда он слышал голос Джона, даже через трубку телефона, даже когда тот звучал так недовольно, Крис расслаблялся и даже смеялся в ответ. Он не мог воспринимать его жалобы слишком серьёзно. Облокотившись о кухонный гарнитур, старший сложил одну руку на груди, вслушиваясь в дыхание на другом конце трубки. По груди резко разлилось тепло.

— Просто хотел похвастаться. Красиво же, правда?

— Как из кафе.

— Без тебя пробовать не буду. Надеюсь, оно ещё и вкусное.

— Ты специально, да? — Джон чуть смягчился, когда услышал его смех. — Заскочу в магазин и сразу домой.

— А тебе зачем в магазин?

— Сам догадайся. Скоро увидишь.

Звонок резко оборвался, а кухня снова погрузилась в гробовую тишину. По крайней мере, теперь Крису не придётся так долго ждать. Пока Джон не вернулся, он мог красиво разложить всё, что купил. Скоро тот будет рядом, а значит, ему больше не придётся терпеть свою нервозность.

Крис тяжело выдохнул и закрыл лицо руками, проведя ими вниз. Ничего ведь не случилось, сегодня был довольно хороший день. Люси крутилась рядом, он подготовил Джону что-то хорошее, ему ни разу не позвонили с работы, у него не осталось никаких «хвостов». И ему по-прежнему тревожно. Он решил занять руки, чтобы вместе с ними был занят разум, и, хоть это было временным решением, оно всегда помогало. Первым делом он достал две тарелки посимпатичнее, потом — шоколад из холодильника, положив его рядом. Только сейчас он заметил, что одна из плиток была не в обычной упаковке, а в праздничной, с красными сердечками поверх привычного дизайна. Всё это выглядело до глупости слащаво. Когда взгляд Криса упал на подоконник, где он до этого благополучно забыл купленную всего лишь за доллар открытку, внутри что-то неприятно сжалось. Он взял её, совсем не подумав, и теперь ему казалось, будто это уже слишком. В ней оставалось пустое место для подписи, но что туда вообще можно написать? Как смешно было бы, напиши он туда: «Лучшему брату». Любые другие варианты ощущались слишком вульгарно: «Будь моим Валентином», «Я люблю тебя», «Лучшему парню» — каждая ассоциация с подобными выражениями вызывала у него отторжение. Наверное, лучше оставить её до лучших времён.

Нарисованная собачка на цветном картоне смотрела на Криса глупым радостным взглядом, будто ждала его — и вот он уже как пять минут стоял с маркером, снятым с холодильника, пытаясь придумать надпись. Но это было до комичности глупо: это ведь просто миниатюрная и нелепая картонка, никто даже не пишет в неё ничего важного...

Из мозгового штурма его вытянул звук поворота ключа в двери. Крис тяжело выдохнул (в очередной раз за этот день) и решил спрятать открытку в карман. Он повесил маркер назад и приготовился встречать брата. Люси уже не было на кухне.

Ему было немного стыдно за то, как он поспешил навстречу, но он слишком хотел увидеть Джона и едва не споткнулся о ковёр. Их общее чудо, конечно, уже тёрлось носом о младшего, с великим интересом обнюхивая пакет в руках.

— Давай заберу. — Крис на рефлексе взял его покупки.

Джон всё равно был слишком занят: он очень внимательно наглаживал Люси. Из-за своего роста ему приходилось сильно наклоняться, чтобы гладить собаку с комфортом. Крису пришлось быстро отвернуться и заняться чем-нибудь другим, чтобы не смущаться от такой картины. По привычке он понёс пакет на кухню, остановился у стола и немного попялился в стену — всё как обычно. Но рано или поздно покупки всё равно нужно было разобрать, так что он запустил руку в пакет и достал первое, что попалось. Его глаза моментально загорелись от благодарности: коробочка в розовых тонах с прозрачной крышкой, которую он крепко сжал обеими руками. Джон действительно купил ему целую коробку клубники в шоколаде.

Пока Крис приходил в себя, младший уже оказался рядом без верхней одежды: прижался к нему сзади, обнимая за талию. Кажется, он хотел что-то сказать, но Крис уже знал, что тот просто пялился на десерт и шоколад.

— Тебе не стоило...

— Не начинай. — Джон стиснул его в своих руках, заставив того замолчать. — Ты первый решил сделать подарок.

— Я просто хотел тебя порадовать.

— А мне захотелось отплатить. С Днём святого Валентина, Крис.

Как только Крис ощутил губы на своей щеке, он мгновенно растаял, положил коробку на стол и развернулся к брату, чтобы обнять его в ответ. Он уткнулся ему в плечо, жадно вдыхая его запах, будто только сейчас наконец-то смог сделать полноценный вдох. За пару секунд рядом с Джоном все противные мысли, скопившиеся за день, испарились и стали казаться бессмысленными. И как он мог считать что-то настолько приятное и родное чем-то плохим?

Раз теперь он почувствовал себя вполне хорошо, Крис улыбнулся и шутливо оттолкнул Джона от себя.

— А это ещё за что? — тот возмутился.

— Ты весь липкий.

— И? Это твоя вина.

— С чего это?

— Ты меня спровоцировал.

— Извини, спровоцировал?

— Ты дразнился, вот я и сорвался домой.

— Да я же просто хвастался. Ты ведь нашёл время сходить в магазин.

— Даже в два.

— Тем более! Нашёл бы время и в душ сходить.

Этот бессмысленный спор продолжался с минуту, пока они оба не занялись чем-то другим: Джон со скрытым восторгом убирал шоколадные плитки в холодильник, а Крис собирался выбросить ранее брошенный на столе пакет, но почувствовал, что в нём есть что-то ещё. Не подумав, он перевернул пакет над столом, чтобы вытряхнуть содержимое, и замер на месте. Джон повернулся на звук и сдержал ехидную улыбку, наблюдая за этой неловкой минутой молчания.

— Джон, ты прикалываешься?

Крис наконец-то осмелился сказать хоть что-то, смотря широкими глазами на тюбик с красивой розовой надписью: «интимный гель-смазка с ароматом и вкусом клубники».

— А что не так?

Джон звучал так уверенно и спокойно, что это смущало ещё сильнее. Со стороны цвет лица Криса примерно совпадал с цветом упаковки смазки, лежащей на столе — рядом с едой, к слову! Тот поторопился закинуть тюбик назад, откуда он и появился, едва прикасаясь к нему, будто это была проклятая вещь, которую нельзя трогать, или будто прикосновение к ней без перчаток мгновенно убило бы его. Но, в любом случае, смерть от неловкости и смущения звучала куда вероятнее, чем смерть от клубничной смазки.

— Успокойся, что ты как девственник? — Джон продолжил.

— Слушай, по-твоему, люди вот это друг другу на четырнадцатое февраля дарят?

Такой «подарок» быстро напомнил Крису причину его прошлых тревожных убеждений, но пока младший дразнил его за это, тот не мог позволить себе думать о плохом.

— Разве нет? — он ответил как никогда спокойно, занятый чем-то, на что Крис не обращал внимания. — Этот праздник ведь просто очередной повод напиться и соблазнить кого-то.

— Да, кстати, в этой штуке нет алкоголя. — Крис кивнул на посуду с десертом, лишь бы забыть о причине своего смущения.

— Кощунство.

Только сейчас Джон обратил всё своё внимание на тирамису. Старший внимательно вглядывался в его выражение лица, будто боялся увидеть разочарование, но вместо него заметил только до боли знакомый нежный взгляд. Едва ли не кошачий, наполненный какой-то детской радостью — столь редкой для него эмоцией. Видно, старания Криса того стоили, раз Джон так и норовил подойти ближе и явно не знал, куда деть свои руки.

— Ты это правда сам приготовил?

— Да нет, я так, по приколу покупной взял.

— Сколько времени ушло? — Джон проигнорировал его сарказм и снова подошёл сзади, поставив руки по обе стороны от него.

— Ты бы ещё калораж у меня спросил... Лучше попробуй уже. Мне интересно, как получилось.

Он почувствовал, как Джон улыбнулся ему в плечо, тихо усмехнувшись. По всему телу резко пробежали мурашки. Какая же у него каша в голове.

Любая другая нормальная семья не стала бы предлагать десерт до ужина, но Крис слишком хорошо знал своего брата. Не было никакого смысла предлагать ему что-то более питательное, если Джон уже увидел тирамису, — иначе он начал бы капризничать. Только вот зря Крис подумал о нём как о ребёнке: его мысли оказались почти пророческими, потому что Джон лениво потянулся к тирамису и на полном серьёзе набрал его верхний слой на указательный палец.

— Джон, стой! Ты совсем придурок? Куда руками?

Крис успел сделать ему ещё пару замечаний, но как только Джон попробовал сладость, старшему пришлось замолчать: тот решил поделиться вкусом с ним, повернув его голову к себе за подбородок, и поцеловал прямо в губы. Он нагло проник языком в его рот, и Крис почувствовал кофейно-сливочный вкус — все мысли будто растаяли вместе с кремом на их языках. Ему было трудно ответить на поцелуй, но он ни разу не попытался отвернуться. По его ощущениям, этот момент продлился слишком мало — недостаточно, чтобы он успел как следует прочувствовать губы младшего. Поэтому, когда они чуть отстранились друг от друга, Крис едва сдержался, чтобы не прильнуть к нему снова. Он даже забыл отчитать брата за ненадлежащее поведение.

— Ну как? — спросил Джон, уткнувшись подбородком в его макушку. — По-моему, вкусно.

— По-моему, ты дурак, — тот ответил через силу.

— Сколько ещё раз за сегодня ты меня оскорбишь?

— Я любя.

Джон хмыкнул ему на ухо, и от этой вибрации по спине Криса снова пробежали мурашки. Руки младшего по-прежнему лежали на столешнице по обе стороны от него, замыкая Криса в кольцо, из которого совершенно не хотелось выбираться.

— Любя, значит. — В его голосе проскользнуло что-то такое, отчего Крис напрягся.

За этим последовали более настойчивые прикосновения: Джон убрал руки со столешницы и положил их Крису на бока, сначала мягко обнимая его, а затем слегка сжимая пальцами. Его ладони медленно заскользили то вверх, то вниз по телу, пока наконец не остановились на бёдрах. Но тут в кармане старшего что-то тихо прошуршало, и Джон, конечно, тут же проявил любопытство.

Крис почувствовал, как ловкие пальцы скользнули в карман его домашних штанов, ещё до того, как он успел возразить. Он дёрнулся, но было слишком поздно: Джон выудил на свет ту самую открытку с собачкой, зажав её между пальцами, подобно улике с места преступления.

— Эй, отдай... — Крис развернулся к нему всем телом и потянулся за открыткой, но Джон, пользуясь преимуществом в росте, просто поднял руку выше, рассматривая картонку с ленивым интересом.

— Ого. — Это прозвучало комично безэмоционально. — Собачка. Милая.

— Джон.

— Пустая? — Джон покрутил открытку между пальцами, разглядывая белое поле внутри. — Ты купил открытку и ничего в ней не написал? Или это не мне?

Крис резко ощутил, как к лицу прильнула кровь. Ну вот — это просто несправедливо! Весь день он потратил на то, чтобы придумать идеально нейтральный вариант, пережил несколько неясных приступов тревоги в магазине, испачкал всю кухню, чувствовал на себе осуждающий взгляд Люсьенны, а теперь стоял пойманный с поличным из-за самой глупой вещи на всём белом свете.

— Мне, кроме тебя, некому открытки покупать.

— Правда. — Тот кивнул так, будто этот факт вызывал у него гордость. — Так почему пустая?

— Не знаю. Просто не придумал, что написать, — Крис очень старался скрыть неловкость в голосе, но ничего не вышло.

— Что люди обычно пишут в таких открытках?

— Обычные варианты как раз не подходят.

Джон наконец опустил руку, положив открытку на стол. Теперь его объятия были не столько настойчивыми, сколько утешающими. Он оставил нежный поцелуй на лбу Криса — забавно, ведь всего пару лет назад он вряд ли смог бы проявить такое внимание, — а после отстранился буквально на пару секунд, чтобы взять маркер с холодильника.

— Напиши необычный.

— Джон, зачем?

— Сохраню себе.

— Ты же не любишь такую сентиментальщину?

— Зато тебя люблю.

Этой фразы и упорных попыток всучить ему маркер оказалось достаточно, чтобы Крис сдался. Он повернул открытку нужной стороной и открыл маркер, но всё ещё боялся написать хоть одно слово: что-то казалось ему слишком «ванильным», что-то — слишком странным...

Неаккуратным почерком и резкими движениями старший написал всего два слова: «любимому брату», с излишней силой защёлкнув маркер обратно. Джон осторожно выхватил его, а после забрал со стола и открытку.

— Вот видишь, не так уж и сложно.

— Теперь ты доволен?

— В общем-то да.

Младший слегка улыбнулся. Эта редкая, искренняя улыбка — самая любимая вещь Криса на всём свете.

— Возьми уже себе кусочек, ты же так торопился.

— Давай ты нам наложишь. — Джон прикрепил маркер обратно и достал телефон. — Мне в душ нужно.

— Бросаешь меня? — спросил Крис шутливым тоном.

— Можешь присоединиться.

Крис замолчал. Возможно, ему стоило возмутиться на очевидно пошлый комментарий в свой адрес, но он был слишком заворожён тем, как Джон убирал валентинку под чехол телефона. Он никогда бы не подумал, что его брат вообще способен на такие жесты. Почему-то эта мелочь смутила его куда больше, чем двусмысленная шутка.

— Нет, иди один. — Крис не стал спрашивать об открытке. — Я всё подготовлю.

— Я быстро. Не начинай без меня.

Прежде чем Джон покинул кухню, он снова поцеловал старшего в щёку. Они не сказали друг другу ни слова, будто всё самое нужное уже было сказано: Крис просто смотрел ему вслед, чувствуя где-то за рёбрами особенно сильное тепло.

Когда Джон исчез из поля зрения, взгляд Криса упал на Люси. За это время она успела объявиться здесь ещё раз. Собака счастливо дышала с высунутым языком и смотрела на одного из своих хозяев ярко-голубыми глазами. Он протянул руку, чтобы погладить её — в пятнадцатый раз за день.

И всё-таки ничего они не лишились. Теперь Крис абсолютно уверен: ничего лучше в его жизни и быть не могло.