14 глава

Из-за чего люди могут влюбиться друг в друга? Внешность, вкус, запах, голос или, может быть, крошечное мгновение, когда чьи-то слова падают посреди тишины и случайно задевают самое хрупкое место в нашем сердце? Для Тэна поиски ответа на этот вопрос начались той самой ночью — с голоса человека, чьего имени он ещё не знал, лица не видел, но который постепенно подбирался к его сердцу ближе, чем лежавшая перед ним работа.

Вернёмся на несколько месяцев назад: Тэн сидел за своим рабочим столом дома. Свет от монитора компьютера освещал лишь половину его лица, а вторая половина тонула в темноте комнаты, слишком тихой для человека, который говорил себе, что у него ещё много работы. На одном из экранов была открыта программа для монтажа, временная шкала которой пестрела аудио-видеофайлами и кадрами, на которых ему нужно было сосредоточиться.

Монтаж в ту ночь ничем не отличался от спуска в ад по горячим клавишам: одно нажатие на монтаж, два вздоха и три молитвы о том, чтобы программа не зависла в самый ответственный момент, как бывшая любовь, которая имеет привычку исчезать в решающий момент.

Среди этих маленьких мучений на другом экране было открыто приложение Neighbour Yard. Это приложение было похоже на виртуальную гостиную, куда люди заходили, чтобы открывать комнаты и общаться по своим небольшим интересам: от домашних животных и растений до совершенно пустяковых тем, которые порой помогали пережить трудности лучше всего.

Серьёзное утешение.

Тэн зарегистрировал аккаунт в этом приложении без фотографии профиля и никогда не отправлял голосовые сообщения, чтобы с кем-то пообщаться. Он просто оставлял приложение включенным, чтобы слышать человеческий голос в ожидании рендеринга файлов. Со временем это стало средством, помогающим пережить долгие ночи тяжелой работы, делая их менее утомительными. Это было временным убежищем от мира наступающих дедлайнов, помогающим унять раздражение, когда файлы ломались, и успокаивающим разум, чтобы не впадать в уныние из-за бесконечных правок от клиентов.

Тэн даже не подозревал, что то, что он оставлял включённым просто ради поддержания себя в эти долгие ночи, постепенно открывало другую дверь в его жизнь — дверь, которая не просто уводила его от рабочей тоски, а вела навстречу одному голосу… одному человеку… и чувству, из-за которого мысль о повторном рендере файлов больше не вызывала отторжения в его сердце.

Комнатой, в которую Тэн заходил чаще всего, была комната «GoodBoy Friendly» — чат для любителей собак и кошек, где люди непринужденно сменяли друг друга, рассказывая о еде, повадках и уходе за домашними питомцами. Всё в этой комнате должно было быть лишь фоновым шумом, помогающим ему продолжать работу, а не тем, что отвлечёт его внимание от дедлайна перед глазами. До тех пор, пока не раздался один голос:

— На самом деле, если собака подходит и прислоняется к вашей ноге, не спешите убегать, потому что она говорит вам, что здесь безопасно.

Рука Тэна замерла над мышкой без какого-либо осознанного намерения. Он опустил взгляд на свои ноги и обнаружил, что Мадмуазель действительно прислонилась к нему. Эта добрая собака понятия не имела, что только что стала живым доказательством слов незнакомца из приложения. Тэн невольно улыбнулся.

Кто бы мог подумать, что он влюбится в кого-то из-за голоса, да ещё и в голос человека, чьего лица даже толком не было видно. Этот голос продолжал говорить спокойно, но с ноткой нежности в каждом предложении:

— Нужно внимательно наблюдать. Обычно большинство людей думают, что собака виляет хвостом от радости, но на самом деле это может быть не так. Если хвост жесткий и виляет быстро, это значит, что собака настороже. Поэтому, чтобы узнать, счастлива ли собака, не смотрите только на хвост — смотрите на глаза.

Услышав это, Тэну показалось, что весь мир затих, остался лишь голос незнакомца, использующего аккаунт с ником «БейглСмокСалмон».

Первым делом Тэн нажал на фотографию профиля. На ней было плохо видно лицо, но было понятно, что это мужчина в кепке и спортивном костюме для бега в общественном парке. Хотя лица было почти не разглядеть, Тэн был уверен, что этот человек наверняка очень милый. Только этого было достаточно, чтобы постепенно разжечь любопытство.

После той ночи Тэн принялся всерьёз искать ту маленькую фотографию профиля — гораздо усерднее, чем обычный человек стал бы искать незнакомца в приложении. Он увеличивал фото до пикселей, изучал тени деревьев, угол кепки и солнечный свет на заднем плане, словно расследовал какое-то важнейшее государственное дело, пока, наконец, экран не привел его в Instagram ветеринара и инфлюенсера по имени Пан, у которого были сотни тысяч подписчиков. В тот момент появившееся имя стало не просто ответом на вопрос, кому принадлежит голос, — оно придало парящему где-то далеко голосу лицо, жизнь и целый собственный мир.

Тэн с неутомимым интересом пролистывал пост за постом, улыбаясь каждый раз, когда видел, как Пан улыбается в камеру или наклоняется, чтобы успокоить испуганную собаку на смотровом столе. Замернуть его заставили не только внешность или количество подписчиков, а простая истина: человек, который так нежно разговаривает с животными на видео, — это тот же самый человек, чьи слова заставили в ту ночь его усталость незаметно отступить.

Он смотрел видеоинструкции о том, как им чистить зубы, стричь когти, и о том, что нельзя есть собакам и кошкам, хотя в некоторых вещах он, возможно, и не нуждался, но он хотел слушать этот голос ещё немного, хотел снова и снова убеждаться, что тепло, которое он слышал в приложении, не было лишь иллюзией после ночи, когда он так сильно устал.

Затем маленький интерес начал перерастать в тайную миссию: Тэн открыл отзывы о клинике, маршрут, часы работы и график публикаций Пана с большим усердием, а затем твёрдо решил, что хотя его дочь ничем не больна, кроме чрезмерной милости и привязанности, от которой у такого отца, как он, тает сердце, тем не менее, ей необходим осмотр у самого лучшего ветеринара, особенно если этого ветеринара зовут Пан.

Вскоре после этого Тэн решил отвезти Мадмуазель в клинику Пана с целым рядом тщательно подготовленных, звучащих честно и почти безупречных причин: он хотел сделать ежегодный медицинский осмотр, задать вопросы о еде, проверить, является ли то, что она часто опирается на ногу хозяина, проявлением любви или привычки. А вот настоящая причина, скрывавшаяся за его бесстрастным лицом, была намного проще: он просто хотел, чтобы Пан поднял на него голову и посмотрел хотя бы раз, запомнил его имя или, по крайней мере, хотя бы запомнил имя Мадмуазель.

Но у любви всегда есть препятствия. Из-за популярности этого врача к Пану приводили питомцев не менее двадцати раз в день — настолько много, что у Тэна почти не было возможности познакомиться или запечатлеться в памяти другого человека, и к тому же главным препятствием стали слова самого Пана, которыми тот поделился в онлайн-сообществе.

Тэн отчетливо помнил ту ночь. Вернувшись с Мадмуазель из клиники Пана, он снова оказался в приложении Neighbour Yard в той же комнате.

Те же самые люди и те же знакомые голоса, но тема разговора в тот день была совсем другой. Речь шла не об уходе за кошками и собаками, а на полушутливую, полусерьёзную тему:

“Если бы мы были собаками, то какими?”

Люди в комнате по очереди подначивали друг друга увлекательно рассказать о себе. Практически никто не мог избежать того, чтобы его не вызвали по имени, за исключением Тэна. Ведь все время, пока он находился в комнате под псевдонимом "Монсьер" и с мультяшной аватаркой, он никогда ни с кем не вступал в диалог. Максимум, на что он был способен, — это ставить смайлики-реакции, как призрачный джентльмен, у которого всё ещё остались манеры, пока все не устали и не перестали косвенно требовать от него слов.

Но с БэйглСмокСэлмон было всё иначе. Его голос был словно постоянным элементом комнаты, который все хотели бы послушать ещё. Стоило кому-то в шутку попросить его рассказать историю, как тут же подхватывали остальные: его и уговаривали, и ласково просили, и даже угрожали, что если он не расскажет, то они сами придумают теорию, отчего Пан, внутри БэйглСмокСэлмон ,тихонько рассмеялся.

До этого момента остальные уже рассказали множество историй. Кто-то говорил, что ждал сообщения от любимого человека, словно щенок, сидящий у двери и ждущий возвращения хозяина. Кто-то смеялся, рассказывая, что его бросили, словно заблудившуюся под дождём собаку. А кто-то монотонным голосом рассказывал историю о разбитом сердце, отчего вся комната на мгновение затихала.

Эти истории были и веселыми, и умилительными, и грустными одновременно — слушатели не знали, то ли им смеяться, то ли протянуть платок. И в конце концов Пан решил поделиться своей собственной историей.

— Я тайно влюблён в своего лучшего друга, – произнёс он, – Люблю уже очень давно, но совсем не знаю, что делать.

Тэн замер, словно кто-то убавил громкость всего в комнате так, что остался лишь звук его собственного слабо бьющегося сердца. Он смотрел на неподвижный экран.

“Чувство, только что начавшее распускаться в груди, казалось, было мягко нажато невидимым кончиком пальца, но это было больнее, чем следовало бы. Что ещё более нелепо, чем влюбиться в кого-то просто по голосу, так это осознать, что ты уже провалился, и обнаружить, что на дне этой ямы уже кто-то стоит” — Пан обосновался там, и Тэн даже не знал, что он был здесь всё это время, не знал, что его собственный голос мог заставить кого-то одновременно улыбаться, надеяться и быть с разбитым сердцем за одну ночь.

И вот с этого началась безумная история, приведшая Тэна от человека, молча подслушивающего в комнате «GoodBoy Friendly», к человеку, который пытается сблизиться с Паном в реальной жизни, несмотря на знание того, что в сердце другого человека посредине всё ещё стоит имя Мот.

Тэн наивно думал, что если у Пана разбитое сердце, он, возможно, сможет стать тем человеком, который поможет собрать эти осколки. Но Пан никогда не оборачивался на него. Не потому, что Тэн был недостаточно очарователен, чтобы привлечь внимание другого, а потому, что место в сердце Пана было так прочно занято именем Мот, что не оставалось даже крошечной щёлки, чтобы он мог протиснуться внутрь.

Когда надежда зашла в тупик, Тэн выбрал отчаянный и довольно жалкий обходной путь — подтолкнуть Дина к ухаживанию за Мотом в надежде, что если Мот обратит внимание на кого-то другого, Пан, возможно, отпустит его, и сердце, на которое Тэн издалека смотрел, освободится настолько, чтобы он попытался сблизиться хоть раз.

Но результат оказался не таким, как надеялись.

Безумная история осталась лишь безумной историей.

Правда в том, что после того, как Дин заставил его выйти лицом к лицу с Паном и Мотом одновременно в баре «MANIAC BAR» в тот день, у Тэна появилась возможность познакомиться и поговорить с Паном намного больше, чем раньше, но эта близость росла до боли медленно.

Прогресс ограничивался лишь правым окном чата, и последний случай лишь ярче подчеркнул эту реальность: когда Пан сказал, что пойдёт в душ, а затем исчез на целых семь дней, словно эта фраза вовсе не означала возвращение, а была маленькой вежливой дверью, закрывшейся прямо у него перед носом.

Тэн снова словно вернулся к исходной точке — туда, где он был загадочным персонажем в комнате «GoodBoy Friendly», который слушал голос БэйглСмокСэлмон и утешал себя изо дня в день мыслью, что это и есть любовь.

Это странно: у Пана находится время на общение и голоса с людьми здесь, но нет времени ответить на сообщение в Instagram. Тяжесть медленно зародилась в груди. Тэн понимал, что Пан не виноват: нет вины в том, что он не отвечает, в том, что уделяет время другим, и в том, что ничего не чувствует к нему. Но понимание всех причин не помогало обиде исчезнуть.

Тэн посмотрел на ник «БэйглСмокСэлмон» на экране и осознал: даже если эта звезда будет сиять прямо перед ним, ему никогда до неё не дотянуться.

Молодой человек, принявший разбитое сердце, молча позволил времени течь медленно. Он сидел за рабочим столом, словно человек, у которого не осталось сил даже на движение, хотя программа для монтажа была открыта прямо перед ним, а несданная работа громоздилась, как прежняя гора. Но его сердце было настолько пустым, что даже перетаскивание мышки казалось требующим слишком много усилий. До глубокой ночи комната «GoodBoy Friendly», которая раньше была оживлённой от смеха и историй о собаках и кошках, постепенно затихала. Онлайн оставалось всего несколько аккаунтов, среди которых был «БэйглСмокСэлмон», остававшийся в комнате словно маленький огонек, который Тэн не решался выключить, прежде чем кто-нибудь в комнате решит ради шутки включить микрофон и подразнить его.

Пан тихо рассмеялся из динамика:

— Ой… Все уходят? Ну тогда закроем комнату, ладно?

Тэн замер перед экраном, его сердце колотилось без видимой причины. В этот момент Мадмуазель, лежавшая неподалеку, тоже беспричинно залаяла. Тэн вздрогнул и выпалил, не подумав:

— Эм… Погодите-ка, господин Бейгл!

Как только его собственный голос вырвался наружу, Тэн тут же прикрыл рот рукой, словно главный секрет всей его жизни рухнул посреди комнаты. Наступила короткая тишина после этой фразы — достаточно долгая, чтобы его сердце успело упасть в пятки.

Пан, сидевший перед iPad в полумраке клиники, на мгновение замер. Его глаза дрогнули от удивления, когда безмолвный аккаунт, бывший прежде лишь именем на экране, наконец обрел голос, дыхание и реальное присутствие.

— Ого, наконец-то и ты заговорил.

Тэн посмотрел на собаку, которая смотрела на него, словно ободряя, прежде чем глубоко вздохнуть и неуверенно спросить дальше:

— Господин Бейгл, вы уже хотите спать?

— Еще нет, я всё ещё на работе, – Пан вздохнул, – Но обычно я не видел, чтобы ты разговаривал.

— Тогда почему господин Бейгл не идет домой?

— Боюсь, если вернусь, там будет шумно.

Пан говорил, вспоминая события прошлой ночи, когда ему пришлось принимать видеозвонок от человека, с которым он был особо близок, забрать Мота из бара «MANIAC BAR» в пьяном, бесчувственном состоянии. Это событие не просто утомило его, но заставило чётко признать: отношения между Мотом и Дином заходят дальше, чем он пытался себя убедить, и его ждёт официальное разбитое сердце.

— Тогда почему ты не идёшь спать?

— Я тоже не могу уснуть, – ответил Тэн. Его нервозность постепенно улетучивалась, когда он понял, что собеседник не брезгует его голосом.

— Отлично, тогда побудь моим собеседником, – сказал Пан, и его голос звучал мягче, чем Тэн когда-либо слышал.

Тэн замер от этой просьбы. Маленькая искра радости, которую заронил Пан, заставив его продолжить разговор, смешалась с резкой болью, которую он не хотел признавать. Он отлично знал, что тот, кого Пан действительно хотел бы видеть своим утешением, — возможно, не он.

Он знал, что он всего лишь голос незнакомца под вымышленным именем, временное пристанище в ночь, когда другой не хотел оставаться наедине со своими мыслями. Но, несмотря на это, сердце Тэна жалобно смягчилось. Ему хотелось узнать, что или кто именно причиняет Пану боль, хотелось быть тем, кто может выслушать без осуждения, даже если этот ответ ранит его снова. В конце концов, забота победила страх, и Тэн прямо спросил:

— Ты так сильно переживаешь из-за того друга?

Пан на мгновение замолчал, а затем тихо рассмеялся, вспомнив, что уже рассказывал историю про Мота человеку, сидящему в этой комнате. 

Невероятно, что кто-то до сих пор помнит.

— Ты, Тэн, хоть с виду и тихий, но на самом деле помнишь абсолютно всё, да?

Тэн сглотнул слюну. Он вовсе не собирался запоминать каждое слово Пана так, будто он тот, кто шпионит, думает лишь о другом человеке, не спрашивая разрешения.

Тэн, помедлив мгновение, смутился от слов Пана, опасаясь, что проявил слишком много внимания. Но беспокойство о другом человеке пересилило все сомнения. В конце концов он спросил голосом, стараясь сделать его как можно более естественным:

— Твой друг, он сделал что-то, что тебя расстроило?

— Да нет... ничего особенного, – ответил Пан со вздохом, – Просто человек, который говорил, что никогда ни в кого не влюбится, вдруг начал серьёзные отношения. Сам не знаю, почему всё вдруг так изменилось. Чёрт возьми, это ужасно, правда? Я сам выбрал такие отношения, но в итоге расстраиваюсь из-за этого.

— Может быть, твой друг просто хочет повеселиться, потому что тот парень — не из тех, кто относится к кому-то серьёзно.

Тэн, сказав это, тут же понял, что почти проговорился, и поспешил исправиться:

— Э-э... ну, я просто гадаю. Я ведь не знаю тебя и не знаю твоего друга.

Пан улыбнулся, услышав его неуверенный голос.

— О, а я думал, кто-то из реальной жизни стал шпионить за мной. Честное слово, твой голос мне так знаком, словно я знаю этого человека.

— Э-э... ты о ком? – спросил Тэн, едва не сорвавшись на крик.

— Да кто ж знает. Мы ведь наверняка никогда не встречались в реальной жизни, верно? Иначе я бы не знал, как себя вести, если бы кто-то из знакомых узнал, что я сижу здесь и жалуюсь на всякую ерунду в этом онлайн-мире.

— Ничего страшного, – сказал Тэн уже более расслабленным тоном. После долгого разговора напряжение исчезло, – Людям не обязательно быть сильными всё время.

— Тот, кто шпионит, думает лишь о другом человеке, не спрашивая разрешения.

Тэн, помедлив мгновение, смутился от слов Панна, опасаясь, что проявил слишком много внимания. Но беспокойство о другом человеке пересилило все сомнения. В конце концов он спросил голосом, стараясь сделать его как можно более естественным:

— Твой друг, он сделал что-то, что тебя расстроило?

— Да нет... ничего особенного, — ответил Панн со вздохом. — Просто человек, который говорил, что никогда ни в кого не влюбится, вдруг начал серьёзные отношения. Сам не знаю, почему всё вдруг так изменилось. Черт возьми, это ужасно, правда? Я сам выбрал такие отношения, но в итоге расстраиваюсь из-за этого.

— Может быть, твой друг просто хочет повеселиться, потому что тот парень — не из тех, кто относится к кому-то серьёзно.

Тэн, сказав это, тут же понял, что почти проговорился, и поспешил исправиться:

— Э-э... ну, я просто гадаю. Я ведь не знаю тебя и не знаю твоего друга.

Пан улыбнулся, услышав его неуверенный голос.

— О, а я думал, кто-то из реальной жизни стал шпионить за мной. Честное слово, твой голос мне так знаком, словно я знаю этого человека.

— Э-э... ты о ком? — спросил Тэн, едва не сорвавшись на крик.

— Да кто ж знает. Мы ведь наверняка никогда не встречались в реальной жизни, верно? Иначе я бы не знал, как себя вести, если бы кто-то из знакомых узнал, что я сижу здесь и жалуюсь на всякую ерунду в этом онлайн-мире.

— Ничего страшного, – сказал Тэн уже более расслабленным тоном. После долгого разговора напряжение исчезло, – Людям не обязательно быть сильными всё время.

Пан тяжело вздохнул, но этот вздох уже не был таким тяжелым, как раньше. Короткие слова утешения Монсьера не решили всех проблем, но это было похоже на то, как если бы кто-то протянул руку, чтобы на мгновение поддержать его усталость, давая сердцу, которое слишком долго несло груз стойкости, передохнуть и немного набраться сил.

— Верно. Ради чего я всё это время... был таким сильным? – Пан позволил этим словам осесть у него в душе на мгновение. Маленькое тепло от утешения Монсьера медленно просачивалось сквозь трещины трудных ночей, заставляя его почувствовать, что ему больше не нужно оставаться с этой болью в одиночестве, – Спасибо тебе, мистер Монсьер, что поговорил со мной. Был рад пообщаться.

Тэн невольно улыбнулся. Хотя в глубине души он понимал, что этот разговор произошёл под вымышленным именем и с дистанцией, которую он создал сам, но даже этого было достаточно, чтобы его когда-то пустая ночь стала немного светлее.

Впервые Тэн почувствовал, что его отношения с Паном продвинулись вперёд, пусть он ещё и не знал, куда именно они приведут.

— Вы всё еще в клинике, кхун Бейгл? Сегодня снова не вернётесь домой вовремя, да? – раздался в комнате чей-то игривый голос. В этом тоне звучало больше привычки, чем серьёзного допроса.

Пан замер кончиками пальцев, перелистывая папку, а затем бросил взгляд на экран. Аватарка Монсьера появилась среди имен людей в комнате. Он невольно слегка улыбнулся, прежде чем ответить своим обычным вежливым тоном, но то небольшое утешение, которое пришло просто от видения имени другого человека, сделало его обычное предложение мягче обычного.

— Всё ещё здесь. Ещё чуть-чуть, и я закончу, просто оставил комнату открытой для компании.

— Оставил открытой для компании или, на самом деле, хочешь с кем-то пообщаться особенно? – другой человек в комнате поспешил продолжить дразнить, словно только этого и ждал, а затем протянул дразнящий голос:

— Вроде... не мог бы этот человек быть мною?

Тут же раздался смех. Другой аккаунт не захотел проигрывать и с юмором поспешил вмешаться:

— Погодите, если кхун Бейгл выберет кого-то в этой комнате, я прошу записать и меня. Я умею ухаживать за собаками, ласковый и очень готов водить вас поесть после работы.

— Эй, с каких это пор ты пытаешься приударить за кхуном Бейглом? Я ведь тоже за ним ухаживаю, просто ещё не признался, – другой голос подхватил шутку, отчего атмосфера в комнате стала еще оживленнее.

Пан тихо засмеялся над этой суетой, не сразу отказываясь. Он на мгновение опустил взгляд на папку на столе, словно упорядочивая свои маленькие чувства, прежде чем ответить простым тоном:

— Все в комнате весело общаются, с вами не очень одиноко.

Тэн опустил щётку, чтобы вытереть пятно, и продолжил дразнить, словно собираясь сделать что-то.

«Да все вместе, никто ведь меня не бросит, правда?»

Другой человек в чате поспешил восторженно ответить, потому что вечеринка «GoodBoy Party», о которой упомянул Пан, — это первая оффлайн-встреча участников комнаты «GoodBoy Friendly» после долгого общения исключительно с помощью голоса и текстовых аккаунтов. Пан очень хотел, чтобы этот день стал днём, когда все смогут по-настоящему увидеть друг друга, пожать руки, поприветствовать и посмеяться вместе без каких-либо микрофонов между ними. А главное, каждый должен был привести с собой своего домашнего питомца: собаку, кошку или любого другого любимца, о котором снова и снова рассказывали в чате, словно о полноправном члене этого сообщества.

Оживленные ответы мгновенно оживили атмосферу в чате, в отличие от лица Тэна, которое постепенно тяжелело, словно на грудь ему положили камень.

— Давайте повеселимся, я очень хочу со всеми увидеться, – тихо рассмеялся Пан и заговорил заметно более бодрым голосом, – Если кто-то не придет, я обижусь.

Пан сделал свой голос более твердым и решительным, словно намеренно адресуя эту фразу кому-то особенному.

Тэн с трудом сглотнул слюну. Новая волна тяжести навалилась на него. Он повернулся и прижал к груди собачку по кличке Мадмуазель, словно ища единственную опору в доме в этот момент. Его глаза смотрели на малыша в поисках совета, хотя он прекрасно знал, что тот никак не сможет ответить.

— Что же нам делать, дитё моё, – тихо спросил Тэн с озабоченным выражением лица, похожим на человека, которого только что вызвали на устный допрос о государственной тайне. Мадмуазель лишь медленно моргнула, находясь у него на руках, а затем слегка высунула язык, словно давая такой совет:

“Тогда пойдём, папа, я хочу выйти в свет”.

Не знаю, было ли это голосом Мадмуазель, телепатически передающим сообщение, или просто голосом в голове самого Тэна, но это означало бы, что Пан узнает, что Монсьер — это он сам.

Тэе хочет завизжать, он даже не может представить, будет ли результат положительным или отрицательным!