14 февраля

Собравшаяся в комнате Готье компания с измученными выражениями лиц растянулась по полу, внимая записи лекции. Леон опаздывал после тренировки, поэтому места было достаточно, чтобы каждый лежал в полный рост. Оливер закинул руку на живот Оливии, ногу положил на колени Готье, его сестра вытянула руки вверх, прикрыв глаза, а Хитклиф, сложив руки за головой, разглядывал потолок. Голос лектора был монотонным, тема невероятно скучная, но проект не сделает себя сам, поэтому приходилось страдать. Телефон Брума лежал на полу и воспроизводил запись, чтобы он не отвлекался на игры.

– Господин Готье, – дверь открылась, и Сильвия осторожно заглянула в комнату. Хитклиф поставил видео на паузу и сел. – К вам гость. Он внизу.

– Пусть поднимается, – Готье потянулся. – Сильвия, принеси, пожалуйста, сок для нас четверых.

– Хорошо, сейчас, – она кивнула и исчезла за дверью ещё до того, как Готье успел ее поблагодарить.

Через пару минут в комнате появился Леон. Все встали с пола, чтобы поздороваться. Готье пожал ему руку и невольно уставился на букет в его руках. Красные розы так сильно благоухали, что Хитклиф даже задумался, как это он не почувствовал приближение Кагера ещё в коридоре. Оливер тоже удивился цветам, а когда подошла Оливия, чтобы обнять в знак приветствия, Леон протянул ей букет. Он робко отвёл взгляд, а когда Брум взялась за цветы двумя руками, не сразу додумался разжать хватку.

– А мне?! – громко возмутился Оливер. Он драматично рухнул на колени и зарылся руками в волосы. – Ты опять воруешь у меня сестру!

– Я тоже хочу цветы! – Готье подыграл ему и сел на пол рядом.

– Не придуривайтесь, – Леон рассмеялся и посмотрел на Оливию. Ее хитрый взгляд заставил его улыбнуться слишком зловеще.

– Он выбрал своей валентинкой самого красивого из нас! – гордо заявила она, обняла букет и привалилась плечом к Кагеру.

– Готье, ты слышишь это?! – Оливер наигранно зарыдал, а Хитлиф хныкал ему в унисон. Они обнялись, "проревели" ещё несколько секунд, прежде чем Готье не выдержал и рассмеялся.

Когда все снова разлеглись по полу, Леон сел, привалившись спиной к кровати Готье. Ему кратко пересказали часть лекции, которую он пропустил, прежде чем Оливер запустил запись. От голоса лектора захотелось спать. Оливия перебирала лепестки цветков, Леон делал записи, Оливер разглядывал потолок. Готье, казалось, сразу бы уснул, если бы не крики за окном. Хитклиф подумал, что ему мерещилось, но голос Люмьера был настолько настоящим, что он сел и оглядел друзей. Они тоже это слышали.

Вся компания собралась у окна. Люмьер стоял внизу, размахивая руками, а рядом с ним на земле лежала яркая обёртка букета. Готье открыл окно.

– Гедеон! Ге-де-он! – Уолдин приложил руки ко рту, чтобы быть громче. – Ге-... О, Готье! Позови своего брата! – Люмьер замахал руками и тихо рассмеялся, но Готье все равно это услышал.

Что-то подсказывало, что сегодня в доме Хитклифов снова пройдет ураган. Ребята переглянулись. Хитклиф молча закрыл окно, вернулся на пол и включил лекцию.

– У меня слов нет, – Оливер покачал головой, оставшись у окна, пока Оливия и Леон усаживались поудобнее. – А это не Чарли там? – он прислонился к стеклу. Из машины вышел водитель Готье, тоже держа яркий букет в руках.

– Оливер, нам нужно заканчивать. Осталось двадцать минут лекции! – Оливия, явно раздражённая тем, что они теряли время, швырнула в брата подушкой. Брум был вынужден вернуться к друзьям.

С момента, как Сильвия принесла сок, прошло десять минут. Всего лишь десять минут лекции, но в окно Готье уже кто-то постучал. Все знали, кто это был. Оливия отчаянно застонала и откинула голову на кровать Хитклифа. Хозяин встал, открыл окно и впустил Скэриэла.

– Всем привет! – Лоу неуклюже спрыгнул с подоконника и помахал рукой. Он только хотел завалиться на кровать Готье, но застыл на месте, увидев букет. – Ого, а это откуда?

– Это Леон подарил Оливии, – буркнул Оливер.

– Фух, я уже подумал, что это для Готье. Готи, ты же не бросишь меня?! – драматично махнув волосами, воскликнул Скэриэл. Хитклиф закрыл окно и скрестил руки на груди.

– Даже не знаю, – задумчиво пробормотал Готье.

– Готье, ты лучше обо мне подумай, – Оливер помахал рукой и усмехнулся.

– Решил встать между нами? – Скэриэл охнул, словно сказанное его оскорбило. – Вызываю тебя на дуэль! – он схватил со стола Готье два карандаша, один кинул Оливеру, а второй сжал в руке.

Брум поднялся на ноги. Они в шутку начали драться на карандашах, издавая крики и звуки, словно им очень тяжело и больно. Леон рассмеялся, Готье накрыл рот рукой, чтобы скрыть улыбку. Когда все успокоились, Скэриэл лег на кровать Готье с какой-то книжкой, а остальные решили наконец дослушать лекцию.

Не успел Хитклиф нажать на кнопку, в коридоре послышался грохот, а после громкий смех. Люмьер влетел в комнату, чуть не запнулся о ноги Оливера и Леона и, перепрыгнув Оливию, сел за Готье на корточки, держась за его плечи. Он не мог перестать смеяться. Когда в дверях появился Гедеон, все собрали ноги и очистили ему путь к Люмьеру. Только Готье вынужденно оказался между разъяренным братом и его другом.

– Отойди, – обратился Гедеон к брату. Тот в свою очередь не мог даже встать, потому что Люмьер крепко его держал.

– Гедеон, не будешь же ты обижать Готье! – Уолдин подливал масла в огонь.

За Гедеоном появился и Чарли, который пару минут назад впустил Люмьера в дом и, видимо, пришел ему на помощь. Дальше, в коридоре, стояла Фанни, неловко державшая два букета. Один из них ей подарил Чарли, а второй пришлось подобрать по пути, потому что Гедеон швырнул им в Люмьера ещё в начале их игры в догонялки.

– Подождите! – не выдержал Готье. – Что происходит?!

– Гедеон отказал всем девчонкам из академии, а я решил попытать удачу, – Люмьер расхохотался, когда старший брат Готье решил бросить в него своим ботинком, но промахнулся. Не хотел попасть в Готье. – Я всего лишь спросил, хочет ли он быть моей валентинкой. Готье, берегись, снаряд! – Уолдин залился ещё одной волной смеха, когда Гедеон замахнулся вторым ботинком. Чарли перехватил его, пытаясь остановить Хитклифа.

Хаос, развернувшийся в комнате младшего сына Уильяма, заставил Готье на время забыть о всех проблемах. Он тоже рассмеялся и развел руки, защищая Люмьера.

– Гедеон, негоже на День святого Валентина оставаться в одиночестве! – Готье поднял палец и уже сам метнулся прятаться за Люмьера, когда старший брат шагнул в комнату. Так искренне он давно не смеялся. Казалось, даже Гедеон улыбался, когда пытался разделить Готье и Люмьера, защищавших друг друга ценой жизни.

Никто так и не узнал, чем закончилась лекция.