13 часть

Даня сидел дома один. В пустой квартире было тихо, только настенные часы размеренно отсчитывали секунды. Он механически крутил ручку в пальцах и почти без аппетита жевал гречку, которая сегодня казалась ему особенно безвкусной и противной , резиновые зёрна разваливались во рту, не принося ни насыщения, ни удовольствия.Мысли крутились с бешеной скоростью, сталкивались друг с другом и собирались заново. Всё было непонятным, каким-то  неправильным. Оставив ложку в тарелке — та с глухим стуком упала на дно, Кашин резко поднялся с места и направился в комнату.Дверь жалобно скрипнула, пропуская его внутрь. На столе, присыпанный тонким слоем пыли, стоял ноутбук. Не дожидаясь ни секунды, парень раскрыл крышку и принялся быстро печатать, ища хоть какую-то зацепку, хоть какой-то намёк на правду. Клавиши щёлкали под пальцами.

И вдруг ноутбук издал долгожданный звук , от которого внутри всё обрывается. На экране всплыло сообщение.

Слава видимо всё-таки смог найти то, что искал. Ему удалось перекинуть записи с сим-карты, которую он забрал из той камеры.

Кашин застыл, когда нажал на видео. Палец дрожал над мышкой. А потом он увидел это своими глазами — и окончательно понял, насколько же всем в отделении было наплевать. Ведь по сути перед ними была улика, железобетонная улика, которая лежала у них под носом. Но вместо того, чтобы её проверить, они просто посадили того, кто был не виновен.

На записи отчётливо было видно: отец Руслана выбирается через окно, оглядывается по сторонам, а затем исчезает в темноте. И только после этого в кадре появляется Тушенцов растерянный, ничего не понимающий.

И теперь… Теперь Кашин точно знал, что нужно делать.Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, затем потянулся рукой в карман своих шорт, вытащил мобильный телефон и быстро, почти не глядя, набрал номер напарницы.

— Алло, — раздался её сонный голос. — Дань? 

— Тут такое дело… — начал он, и голос его звучал непривычно твёрдо.

-———

— К стене! — громко рявкнул голос, и Руслан, уже привыкший ко всему порядку в тюрьме, послушно встал, прижимаясь ладонями к холодной шершавой поверхности.

— Пошёл, — скомандовали ему, и снова противно лязгнула железная дверь, отворяясь.

Куда его ведут ,он и сам в душе не знал. Но когда его привели, он чуть не пожалел об этом, так и не успев ничего понять.В небольшой комнате для свиданий сидел мужчина пожилых лет. Седая прядь выбивалась из-под его взгляда, лицо было морщинистым. Он нервно тёр руки, не в силах успокоиться. Глаза колючие, насмешливые и в то же время какие-то пустые.

— Отец… — прошептал себе под нос Тушенцов, и в этом шёпоте смешались горечь, ненависть.

Как же он сейчас ненавидел этого человека. Если бы не он, всё сложилось бы иначе. Может быть, он был бы с Даней сейчас. Может быть, у того было бы всё хорошо. А он сам не сидел бы здесь, среди серых стен.

Тушенцова усадили напротив. Человек, сопровождавший его, молча вышел, закрыв за собой дверь. Теперь они остались вдвоём. Руслан испепелял отца взглядом, в котором горело всё: злость, обида.

— Зачем пришёл? — бросил он с вызовом.

Отец медленно сложил руки в замок, положил их перед собой

— Просто хотел повидать, — ответил тот, и на его губах расцвела улыбка. Усталая, невесёлая, странная. В ней не было ни радости, ни тепла.

— Я хочу лишь знать… почему именно он? — В последний момент Руслан опустил голову, не в силах больше смотреть в эти глаза.

Как же он скучал по брату. Как же жалел, что упустил все те моменты, когда они могли быть ближе, когда ещё можно было что-то исправить. Мысль о брате ударила под дых с такой силой, что перехватило дыхание.

— Он слишком мешал моему бизнесу, — спокойно ответил отец. — Вечно ставил палки в колёса. Делал нас чуть ли не банкротами. Он даже хотел подать в суд. Но не успел.

Руслан судорожно сглотнул— А мама где? — спросил он, вспомнив старый разговор. Именно ради неё он тогда приехал в тот дом. Ради неё. Чтобы увидеть её старое доброе лицо, почувствовать её запах, просто обнять и рассказывать всякие глупые истории из своей никчёмной жизни.

— Мы с ней давно живём раздельно, — отец поморщился, словно речь шла о чём-то незначительном. — Да она и не знает обо всём этом. Занята своими наиважнейшими делами- Он закатил глаза. А потом мужчина поджал губы и стал внимательно, почти с любопытством разглядывать сына.

— Ты ужасен, — выдохнул Руслан, не в силах больше сдерживаться. — Почему ты именно так портишь жизнь своим детям? Разве ты не должен их любить?

Отец долго молчал. Тишина в комнате стала почти осязаемой, тяжёлой.

— Я никогда вас и не любил, — наконец сказал он. — Да я в принципе не хотел детей. Это всё мать твоя хотела.

-———-

Кашин, сжимая в руке флешку так, что пластик больно врезался в кожу, быстрым шагом вбежал в отделение. Сердце колотилось где-то у горла, но шаг был уверенным. Он не сбавляя темпа направился к кабинету начальника.

Где-то сзади раздался женский голос, пытавшийся его остановить:

— Стойте! У него там важный разговор!

Но Дане было плевать. Он так с этим делом заебался, до тошноты. Ему не дали права обыскивать чужой дом, тогда как у других была такая возможность. И что они сделали? Ничего. Сколько же людей пострадало из-за их наплевательского отношения?Он резко открыл дверь ,та с силой ударилась о белую стену, оставив на ней едва заметный след.

— Алексей Павлович! — выпалил Кашин, даже не запыхавшись.

Начальник поднял на него тяжёлый взгляд. За столом сидел ещё какой-то собеседник, но тот, видимо, не захотел мешать разборкам, быстро встал и вышел, плотно притворив за собой дверь.

— Кашин, ты что творишь?! — вскрикнул Алексей, багровея лицом. Но этот крик, этот напускной гнев ни капли не тронули парня.

Вместо того чтобы оправдываться или пятиться назад, он шагнул вперёд и со звоном положил флешку прямо на стол перед ним.

— Объясните, — произнёс он холодно, почти ледяным тоном, — почему у вас сидит невиновный человек?

В комнате повисла тишина.

-——

Когда Тушенцов вернулся в камеру, он был каким-то поникшим, сломленным. Он ничего не понимал. Руки дрожали, а глаза стали хрустальными от непролитых слёз, которые он отчаянно пытался сдержать.

Вова увидел это сразу. Он сидел на своей койке, рассматривая собственные ладони, но, как только Руслан переступил порог, мгновенно поднял голову.

— Что случилось? — спросил он резко, без обычной ленивой усмешки.

— Ничего, — ответил Руслан, уже сворачивая в сторону своей койки.

Но Вова не позволил ему уйти. Он схватил его за руку и, не церемонясь, усадил рядом с собой. На холодном матрасе.

— Я вижу, когда человек врёт, а когда нет, — сказал Семенюк тихо, но очень твёрдо. — И сейчас ты врёшь.

Тушенцов опустил голову. Слёзы вдруг перестали быть такими далёкими.

— Ты же меня не осудишь, если я тебе выскажусь? — спросил он едва слышно.

Вова усмехнулся но на этот раз не ядовито, а как-то тепло, понимающе. Он слегка толкнул парня в плечо.— Я не настолько плохой, — сказал он. — Может быть, если бы ты высказывался мне давным-давно, тебе бы точно не поздоровилось. Но я изменился. С помощью Дани.

При этих словах проблемы Руслана немного отступили на задний план, спрятались в тень. Он поднял голову и посмотрел на Семенюка. У того в этот момент была усталая улыбка видимо, он тоже что-то вспомнил, что-то очень личное и важное.

— Может, устроим день высказываний? — предложил Вова неожиданно. — Друг другу расскажем о переживаниях. Только честно. Чур, без вранья.

Руслан медленно протянул свой мизинец детский жест, такой неуместный здесь

— Хорошо, — сказал он тихо. — Я согласен.

Вова усмехнулся и потянул свой мизинец навстречу. Их пальцы сомкнулись в хрупком, почти нелепом обещании.И в этот момент они оба улыбались.