13 ЯНВАРЯ - ДЕНЬ ПРАВОСЛАВНЫХ КРЕСТОНОСЦЕВ
Всероссийский Консервативный Союз МолодёжиИон Моца и Василе Марин - мало знакомые имена для русского национально-ориентированного человека. Подвиг двух румынских легионеров во многом прошёл мимо русской правой среды, однако статья ниже закроет "белое пятно" истории, связанное с сопротивлением красной власти, в христианской Испании, православными румынскими воинами. Этот подвиг - пример настоящего героизма и любви к Небесному Отцу, пример защиты христианских ценностей не словом, а делом.
Юлия Горноскуль
«Православные крестоносцы»:
Ион Моца и Василе Марин
«В 37-38 годах самой популярной темой среди легионеров была смерть. Примером служила героическая смерть Моцы и Марина. Она наложила отпечаток на смысл жизни и творчество нашего поколения».
Мирча Элиаде, "Memorii".
За годы репрессий мартиролог Легионерского движения раздулся, словно кровавый пузырь. Но у его истоков стоят Ион Моца и Василе Марин. Именно они явили собой мужской идеал воина-мученика согласно канонам грозового времени. Именно их пример (вместе с Капитаном) вдохновит тысячи юношей и девушек, которые сознательно пойдут на смерть и будут до конца отстаивать свои принципы и веру.
13 января 1937 года Моца и Марин погибли на испанском фронте, во время обстрела в Махадаонде. Некролог для легионерской газеты "Vremea" поручили написать Элиаде. В нем он вспоминал: «У Моцы были соперники, но никто не питал к нему враждебности. Это был спокойный юноша с бледным, сосредоточенным лицом. В его взглядах и речи не было ни порывистости, ни показного героизма. Взгляд у него был прямой и ясный. Однако чувствовалось, что внутри его что-то уже давно и непрерывно точит. Он твердо верил в потусторонний мир, в духовную жизнь после смерти, но его мучило то, что земная жизнь так коротка. Он не боялся смерти, что дока- залеще задолго до отъезда в Испанию. […]
Василе Марин по духу был совершенно другим: запальчивым, ироничным, жадным до книг и споров, всегда наготове послушать памфлет, шутку, страницу, в которой дерзкая мысль сочеталась с красивым слогом. […] Когда мы познакомились двенадцать-тринадцать лет тому назад, он зачитывался французскими "реакционерами", был подписан на газету "Французское действие" и знал все книги Леона Доде и Морраса. Он обладал нравом борца, и политический феномен будоражил его еще со времен лицея. И все же по его насмешливому лицу, по его всегда ироничной речи было невозможно предположить, что он решится принести столь страшную жертву. Василе Марин никогда не говорил мне, что он думает о смерти. Его отъезд в Испанию доказал всем, что он не боялся смерти; он неукротимо, с радостью искал ее, как тот, кто знает, что в момент смерти начинается истинная вечная жизнь. Его жертва столь же значительна и плодотворна, как и жертва Иона Моцы. Два человека со столь разным духовным строем приняли смерть с одинаковым веселием. Они были избраны судьбой, чтобы свидетельствовать: явить остальным безмятежность, которую дает вера, явить героический и христианский смысл, который приобретает жизнь тогда, когда ты в любой момент готов от нее отказаться» [1]
Моца и Марин отправились на испанский фронт в составе семерых легионеров и генерала Кантакузино-Грэничерула. Безусловно, все они руководствовались разными соображениями, но одно - понятие долга -- было неизменным. «Я поступил так не из отчаяния или жажды приключений, но будучи в совершенно здравом уме. То долг чести, легший на плечи нашего поколения. Я исполнил его с той же отрадой, как если бы речь шла о моей собственной стране», - писал Василе Марине своей жене. Ранее он подчеркивал: «Национализм формирует человека, исполненного важнейших добродетелей: героя, слу. жителя Божьего, аскета, воина. Следовательно, национализм рассматривает общество как гигантскую армию с духовной иерархией и соответствующим поведением. Националист это воин на службе веры. Его действия подчиняются интересам Отечества. … Основой основ является дух жертвы» [2]
Ион Моца поехал на фронт с мыслью сражаться за веру и пожертвовать собой во имя Иисуса Христа. После него осталось собрание писем, известное как «Завещание Иона Моцы»[3]. Эти письма хорошо отражают события, захлестнувшие Европу в конце 30-х, хорошо отражают и консервативные настроения румынского общества, и ту любопытную смесь милитаризма и религиозности, которая в принципе отличает Балканы. «Коммунизм подобен багряному зверю Апокалипсиса, который восстал, чтобы изгнать Христа из мира, - писал Моца. - Несомненно, багряный зверь будет разбит и повержен. Ибо "врата ада не одолеют" Церковь, основанную Господом нашим Иисусом Христом. Но вот же, дьявольский коммунизм сокрушил Церковь в тех странах, где он одержал победу. Не навсегда, но на текущий век, а вместо нее воцарилась сатанинская сила неверия и пагубы со страданиями, с духовной и телесной смертью нынешнего поколения. Мы верим в возрождение Церкви в России и в коммунистической Испании. Но это возрождение, как и спасение нашей страны от скверны Антихриста, зависит от наших ревностных усилий! […] Ведь и Архангел Миханл мужественно сражался, чтобы очистить Небеса от орд Люцифера, от полчищ мятежных ангелов. Румынские легионеры, вы, кто в эти рождественские дни сражается за Крест на испанской земле! Архангел Михаил призывает вас следовать за ним!…».
Гибель Моцы и Марина взорвала Румынию. Траурный поезд с их телами проехал по всей стране -- через Буковину, Молдову, Ардял, Олтению и Мунтению. В каждом крупном городе он делал остановку, где его встречало местное духовенство с толпами крестьян. 13 февраля в Бухаресте были организованы грандиозные похороны. Процессия растянулась на пять километров, парализовав уличное движение. Шествие состояло из крестьян, одетых в белые национальные одежды, в основном из Ардяла (Моца был родом из Клужа), которые исполняли погребальные плачи; из двухсот священников и более сотни легионеров. Участник похорон, легионер Николае Тебан [4] вспоминал: «Тротуары были запружены народом. Все не таясь вскидывали руки в нашем легионерском салюте. Я видел, как солдаты и офицеры открыто салютовали нам. Увсех на лицах читалась боль. На углу я обернулся и заметил, что вслед за гробами идет отец Капитана, неся на руках двоих детей Моцы, Михая и Габриэлу.
Для соблюдения порядка не нужно было никаких полицейских. Перед нами шли две шеренги легионеров, образуя кордоны вдоль тротуара, и такие же две шеренги шли позади нас, закрывая процессию, на случай каких-либо происшествий. […] Когда гробы везли в "Зеленый Дом", я присоединился к группе рядом с Капитаном. Вместе с ним шли дипломаты из Испании, Италии, Японии и Германии, генерал Кантакузино-Грэничерул и соратники павших по испанскому фронту в военной форме дивизии "Терцио". […] На протяжении всего пути люди плакали и салютовали нам. Шествие возглавляли двое товарищей; они несли деревянные кресты: один для Моцы, другой - для Марина. За ними с пением следоваи студенты, чья колонна образовывала впечатляющий "живой крест"». По сведениям историков, всего на похороны собра лось несколько миллионов человек - в основном, народ из провинции. Панихиду служили два митрополита и епископ.
Гибель Моцы и Марина ознаменовала собой новый виток в легионерской идеологии. Они стали первыми мучениками, которые засвидетельствовали не только веру во Христа, но и веру в легионерские идеалы. «"Мученик" означает "свидетель", - писал по этому поводу Элиаде, - тот, кто гибнет за веру, свидетельствует о ней, доказывает остальным, что такая вера освобождает тебя от страха смерти, что она поддерживает тебя, ибо в ней ты обрел смысл жизни»[5]. Вслед за тем начались попытки канонизировать героев официально. Эту кампанию поддерживали многие авторитетные священнослужители (прямо или косвенно они имели отношение к легионерскому движению), а также пресса на разных уровнях. Так, журнал "Ideea Românească" опубликовал невероятный акафист Моце и Марину, автор которого, Хория Стамату, соединил акафистную формулу с легионерскими мотивами и даже фольклорными элементами[6]. Однако несмотря на то, что подвиг Моцы и Марина был совершен во имя духовных и нравственных устоев Европы - и Румынии в частности, патриарх Мирон Кристя отверг требование о канонизации. Тому было две причины: вопервых, выполнить требования легионеров означало совершить уступку, на которую патриарх не мог пойти, поскольку церковная политика того времени была неотделима от государственной. Во-вторых, как отмечает Константин Йордаки"[7], канонизация новомучеников противоречила закостенелой православной традиции в принципе. Впрочем, механизм «местной», «народной» канонизации уже был запущен.
Среди легионеров также существенно изменилось отношение к смерти. Если прежде для движения был характерен «миоритический» настрой с хладнокровной готовностью погибнуть, то теперь смерть стала восприниматься как необходимая жертва, без которой невозможно создание нового государства. Таким образом, в легионерской среде стал развиваться культ созидательной смерти, основанный на легенде о мастере Маноле (одном из основных мифов румынского народа наряду с «Миорицей», мифе о збурэторе и мифе о бабе Докии, по классификации филолога Кэлинеску). Сюжет данной легенды восходит к древнейшим жертвоприношениям при строительстве. По поверьям, только человеческая кровь может одушевить нечто, сотворенное руками человека, иначе оно не будет существовать. В своих письмах Ион Моца завещал: «Наш поступок станет краеугольным камнем новых стен легионерской Румынии, стен, в основание которых мы положили свои жизни по воле судьбы, неизменной со времен легенды о мастере Маноле. Отныне эти стены будут стоять веками». И действительно: их гибель стала будто бы ответом на слова, написанные Кодряну еще в 1933 году: «Легионер любит смерть, и на его крови будет основана новая Румыния»[8].
Развитию этого культа в большой степени способствовало интеллектуальное окружение Легиона, которое рассматривало его в рамках христианской эсхатологии. Так идея созидательной смерти по легенде о мастере Маноле включилась в общую концепцию о румынском «мессианстве» и примирении народа с Богом через искупительные жертвы и страдания. «Какой бы ужасной ни была эта мысль, - рассуждал Нае Ионеску, - теперь я уверовал в то, что для спасения нашего народа Господу потребовалось принять жертву Моцы, - так же, как для спасения рода человеческого Он принял жертву Агнца»[9].
12 февраля, накануне похорон, легионеры во главе с Капитаном принесли клятву над гробами героев. Они поклялись жить в бедности, бороться с плотскими страстями и не предаваться порокам, всегда быть готовыми пожертвовать собой ради страны и защищать Легионерское движение. Мирча Элиаде прокомментировал эту клятву со свойственной ему пышностью:
«Те, кто принесли клятву над гробами Моцы и Марина, обязались не мстить смертью, -- но быть готовыми к собственной смерти в любой момент. Цель клятвы --- не утолить человеческую жажду возмездия, но, наоборот, стремиться вырваться из бренности, приготовиться к смерти, - как монахи. Как монахи, а не как герои. Ибо герой одержим лишь мыслями о победе, о финальной славе. Только монах живет всю свою жизнь с думами о смерти. Христианская аскеза, монашеская жизнь - жизнь в воздержании, в борьбе с земным, - вот на что воодушевляет эта клятва»[10].
Спустя год история предоставила легионерам печальную возможность доказать, что их слова не были пустыми. И легионеры исполнили данный ими обет - на протяжении десятилетий, пока менялись режимы, они жертвовали собой во имя того, чего не могли постичь их враги. Первые мученики, Моца и Марин, положили свои жизни не в основу новой Румынии, но в основу идеологии - и этой идеологии, сотворенной из дако-фракийских и раннехристианских верований, воздвигнутой на костях легионерской элиты и скрепленной кровью последователей, предстояло существовать очень долго.
[1] Eliade, Mircea. lon Mota si Vasile Marin. Vremea, 1937, ianuarie 24, nr. 472, p.3.
[2] Marin, Vasile. Crez de generație. Bucureşti, 1997.
[3] Moța, Ion. Testamentul lui lon I. Moța. Bucureşti, 1997.
[4] Teban, Nicolae. Ion Moța si Vasile Marin. Madrid, 1963.
[5] Eliade, Mircea. Comentarii la un jurământ. Vremea, 1937, februarie 21, nr. 476, p.2
[6] Niță, Nicolae. Antologie de versuri legionare. Editura "Libertatea", Jacksonville, 2018.
[7] Iordachi, Constantin, Charisma, Politics and Violence: The Legion of the «Archangel Michael» in Inter-war Romania, Trondheim: Trondheim Studies on East-European Cultures and Societies, 2004.
[8]Cârticica şefului de cuib. Bucureşti, 1933.
[9] Marin, Vasile. Crez de generație. Bucureşti, 1997.
[10] Eliade, Mircea. Comentarii la un jurământ. Vremea, 1937, februarie 21, nr. 476, p.2
СЛАВА ХРИСТУ! СМЕРТЬ АНТИХРИСТУ!