1/3

Утро в цветочном ларьке начиналось с привычного. Пор раскладывал герберы по вёдрам, а Тити из-за его спины дёргал за край фартука.

— Ты снова поставил розы на солнце, — сказал Пор, не оборачиваясь. — Они завянут к обеду.

— Зато пахнут так, что клиенты думают, будто у нас тут рай, — Тити хмыкнул и щёлкнул Пору по резинке трусов, торчавшей из-под джинсов. — А у тебя, кстати, снова эти жёлтые с уточками?

Пор резко развернулся, ударив его букетом ромашек. 

— Тебе пять лет, Тити? Мы в подготовительной школе так делали. Иди поливай фикус.

В подготовительной школе они и правда сидели за одной партой. Тити тогда таскал Пору за косичку (да, у Пора были смешные хвостики), а Пор однажды подложил ему в ранец дохлую ящерицу. С тех пор прошло почти 15 лет, но их дружба-вражда только окрепла.

Сейчас Тити было двадцать, Пору двадцать один. Оба работали в этом ларьке после университета (Тити - ландшафтный дизайнер на полставки, Пор же филолог, временно подрабатывающий флористом). Никто из клиентов не знал, что высокий молчаливый Тити с вечно взъерошенными волосами, кстати, альфа. И сам Тити делал всё, чтобы не знать. Уже три года он сидел на максимальных блокаторах феромонов. Пил таблетки, колол уколы раз в месяц, носил специальный нейтрализующий пластырь на запястье. В городе, где альф считали грубыми и доминантными, Тити не хотел быть «типичным». Он хотел быть просто Тити.

Пор же был омегой, но настолько нестереотипным, что это бесило всех вокруг. Он не носил бледные тона, не опускал глаза, а если какой-нибудь чужой альфа пытался «заботиться» о нём в дурацкой манере, Пор отшивал его одной фразой: «Я тебя просил открыть мне дверь? Я не инвалид». Его запах лёгкий, как цветущий жасмин. Он тоже глушил дезодорантами, потому что не любил внимание.

Сейчас, например, Пор капризно морщил нос, пытаясь срезать шипы с длинных алых роз.

— Тити, подай секатор. Тупой.

— А волшебное слово? — Тити стоял в двух шагах, скрестив руки на груди, и ухмылялся.

— Пожалуйста, если ты, конечно, способен слышать.

— Не услышал.

— Тити Ванпичит, если ты не дашь мне секатор через три секунды, я скажу владельцу, что ты вчера уснул в подсобке с открытым краном и затопил пол.

— Ладно-ладно. — Тити протянул секатор, но при этом специально качнул рукой, чтобы Пор промахнулся. И промахнулся. Кончиками пальцев Пор задел не секатор, а длинный шип у самого стебля.

— Ай! — Пор отдёрнул руку. На указательном пальце тут же выступила алая капля. — Чёрт, Тити, ты специально?

— Нет, я… — Тити на секунду растерялся, но привычка взяла верх.

— Сам виноват, не надо так резко хватать. Ещё скажешь, что я тебя зарезал.

Пор засунул палец в рот, чтобы остановить кровь, и обиженно уставился на Тити. Этот взгляд… С прищуром, с лёгким розовым румянцем на щеках. Действовал на Тити странно. Но он списал это на кофеин.

— Просто дай мне пластырь, — буркнул Пор.

— Нет у нас пластыря, — соврал Тити, потому что пластырь лежал прямо у него в кармане, но ему почему-то захотелось подразнить Пора ещё. — Потерпи, как большой омега.

Вот тут Пор взбесился по-настоящему. Он отнял палец ото рта, шагнул вплотную к Тити и ткнул его в грудь окровавленной рукой, оставив на белой футболке красный отпечаток.

— Знаешь что? Иди ты в… — он не договорил.

Потому что в следующую секунду его глаза затуманились, и он покачнулся.

Тити поймал его за локоть.

— Пор? Ты чего?

— Ничего… — прошептал Пор, но его зрачки расширились, а из-под дезодоранта вдруг пробился настоящий запах. Жасмин, но такой сладкий и густой, что у Тити перехватило дыхание. — Мне… мне плохо.

Он оседал на пол, и Тити едва успел подхватить его. В голове у альфы что-то щёлкнуло. Блокаторы. Они у него в крови, они должны работать. Но когда омега, которого ты знаешь с пяти лет, падает в течку прямо у тебя на руках, а из порезанного пальца всё ещё капает кровь, смешиваясь с феромонами… организм не спрашивает разрешения.

Запах жасмина взорвался в узком пространстве ларька. А следом, сквозь таблетки, сквозь пластырь, сквозь трёхлетние запреты, из самого нутра Тити вырвался его собственный феромон.

Горьковатая кора сандалового дерева, терпкая и острая.

— Чёрт, — выдохнул Тити, чувствуя, как внутри поднимается горячая волна. Его инстинкт орал. Защити, укрой, прижми к себе этого омегу, что ты ждёшь? Но он сжал челюсть и вместо этого выбежал на улицу, к соседнему киоску с мороженым. — Эй! Вызовите скорую! И… и воды, быстро!

Вернувшись, он намочил полотенце и приложил Пору ко лбу. Тот уже почти потерял сознание. Течка у него была не просто спонтанной, а какой-то аномально сильной. Наверное, шип розы попал в нерв или что-то в этом роде.

— Тити… — простонал Пор, хватая его за руку. — Пахнет… от тебя пахнет…

— Молчи. — Тити натянул на него свою куртку, чтобы скрыть запах от прохожих. — Всё нормально. Ты просто укололся.

Но сам-то знал. Его подавление прорвало. И теперь Пор, даже в полубреду, чувствовал, что его друг альфа. Самый настоящий. И пах он так, что у Пора внутри отзывалось каждой клеткой.

Скорая приехала через десять минут. Пору вкололи жаропонижающее и успокаивающее, отвезли домой. Тити остался в ларьке один, собирать разбросанные лепестки и вытирать с пола собственные следы феромонов, которые чувствовались даже через маску.

«Ну, — подумал он, — теперь он точно будет дуться. И в этот раз я, кажется, действительно виноват».