1/3

Вечернее кафе пахло свежей выпечкой. За стеклянными витринами догорал оранжевый свет уличных фонарей, внутри мягко гудели вентиляторы. Два парня сидели за угловым столиком у стены. Один - тёмноволосый, в чёрной водолазке, с напряжённой спиной. Второй - светлый, в мягком свитере, развалился так, будто купил это кафе вместе со всеми посетителями.

Они ссорились. Или играли. Или делали и то, и другое одновременно.

— Ты чертов осёл, Дуан.

Цинь произнёс это почти спокойно, но пальцы, сжимавшие кружку с латте, побелели.

— Ненавижу тебя.

Дуан даже не повёл бровью. Он смотрел на Циня в упор. С той улыбкой, которая всегда появлялась у него перед чем-то опасным.

— Надеюсь, ты сгоришь в адовом огне.

Тишина. Пара за соседним столиком обсуждала ипотеку. Официант протирал стойку. И в этой тишине голос Дуана прозвучал мягко, как лезвие, обёрнутое в шёлк:

— Что случилось, мой милый?

Цинь поднял глаза. В них горело что-то, чему Дуан дал бы имя «моё».

— Ты. Ты случился.

Дуан наклонил голову. Его нога под столом нашла лодыжку Циня и легонько надавила.

— Не обижай меня, любимый..

— Когда это всё закончится, я тебя ой как обижу, паршивец.

Цинь дёрнул ногой, но Дуан не убрал ладонь. Наоборот. Положил её на колено собеседника поверх джинсов. Спокойно, тяжело, будто так и надо.

— Дуан! — голос Циня дрогнул. — Убери свою лапу с моей ноги.

Дуан посмотрел на него с притворным удивлением.

— А то что?

— На нас люди смотрят.

— Зато я смотрю только на тебя и твои милые розовые щёчки.

И правда. Щёки Циня горели. Он стиснул зубы.

— Хочешь ещё?

— Нет.

— ДУАН, НЕТ!

Это вырвалось слишком громко. Несколько человек повернулись, но тут же отвернулись. Просто чужая ссора. Дуан же улыбнулся, и его рука под столом скользнула чуть выше, к бедру.

— Блять... — одними губами выдохнул Цинь.

Дуан откинулся на диванчик, довольный. Его пальцы не двигались. Просто лежали, давя, грея и напоминая о себе.

— Мой милый мальчик, тебе так неудобно сидится в этом кафе? Ты так часто ерзаешь... — протянул он, и голос его был мёдом и ядом. — Тебе что-то мешает? Я могу поправить.

Внутри Циня… Глубоко, под рёбрами, внизу живота - пульсировало. Маленький сюрприз, о котором никто вокруг не догадывался. Дуан сжимал в кармане телефон, а на экране горело приложение. Одно движение и ритм менялся.

Цинь поднялся так резко, что стул скрипнул по полу. Сжал переносицу пальцами и выдохнул.

— Цинь.

Он обернулся. Дуан не двигался с места, но голос его стал другим. Ниже и серьёзнее.

— Тебе что-то мешает? Я могу поправить.

Цинь смотрел на него снизу вверх. В свете подвесных ламп лицо Дуана казалось слишком красивым и слишком наглым.

— Убери свои руки от меня и выклбчи наконец жту лтуку.

Он заплетал язык от злости. Дуан моргнул.

— Дуан.

Пауза. Где-то зазвенела посуда.

— Плякалуйста... — Это «пожалуйста» прозвучало почти как мольба. Цинь ненавидел это больше всего.

— Дуан, я больше не могу.

Слово сломалось на середине.

Дуан поднялся. Теперь они стояли друг напротив друга. В полуметре, в тишине, нарушаемой только далёким шипением кофемашины.

— Цинь, ты выглядишь так, будто сейчас расплачешься, — сказал Дуан, и в его голосе не было насмешки. Совсем. — Кто же тебя обидел?

Он даже поднял бровь, изображая искреннюю тревогу.

Цинь вцепился в край стола, чтобы не ударить его.

— Клянусь, Дуан, я ненавижу тебя всем сердцем. — Он выдохнул и поправился. — Тебя и твою идею провернуть такое в кафе, где полно людей.

— Мне так обидно от твоих слов, — вздохнул Дуан, но глаза его смеялись.

Дуан прислонился плечом к стене, засунув руки в карманы. Цинь сидел напротив, скрестив руки на груди. То ли от ярости, то ли от того, что вибрация внутри не прекращалась ни на секунду.

— Дома сковородка обидит тебя сильнее, — тихо сказал Цинь. 

— Помни, мой милый мальчик, что пульт от вибратора и твоя жизнь у меня в руках.

Он говорил это с улыбкой, но взгляд у него был серьёзный. И Цинь вдруг понял: Дуан не шутит. Ни про пульт, ни про жизнь.

— Помни, Дуан, что стул, на котором ты сидишь, не приколочен к полу, — ответил Цинь, и голос его окреп.

— И в любой момент может быть перевернут вместе с тобой.

Секунда. Они смотрели друг на друга, как перед рывком.

— Цинь, мне уже страшно! — вдруг выдохнул Дуан, и в этом «уже страшно» было столько фальшивого ужаса, что Цинь почти рассмеялся.

Но не рассмеялся.

— Если не сбавишь скорость, будет ещё и больно, — добавил Цинь уже другим тоном.

— Ну Цинь!

Дуан шагнул ближе. Очень близко. Его дыхание коснулось щеки Циня.

— Я ещё не наигрался...

Цинь чувствовал, как горят уши. Как внутри всё замирает и одновременно разрывается.

— ДУАН, ЛИБО ТЫ СЕЙЧАС ВЫКЛЮЧАЕШЬ, ЛИБО Я ЗАКРИЧУ НА ВСЕ КАФЕ.

Он действительно мог это сделать. Дуан знал.

— Ладно, ладно, любимый, — вздохнул Дуан, отступая на полшага. Достал телефон, ткнул в экран. Вибрация стихла.

Тишина была оглушающей.

— Но знай, что я не отстану от тебя, — добавил он, убирая телефон. И улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Циня подкашивались колени. — Теперь ты должен Дуану.

— Что я тебе должен?! — почти закричал Цинь. — Я тут пострадавший.

Дуан окинул его медленным взглядом — снизу вверх, с ног до макушки — и присвистнул.

— Ты выглядишь так мило и сексуально...

Цинь открыл рот, чтобы ответить, но Дуан опередил:

— Дуан не справляется.

Он покачал головой, как человек, который вот-вот упадёт в обморок от переизбытка чувств.

— Цинь, не хочешь отойти в туалет? Что-то волосы у тебя растрепались.

— Пошёл к чёрту, — выдохнул Цинь. — Удали со своего телефона это чертово приложение.

— Ну уж нет. — Дуан даже пальцем погрозил. — Оно нам ещё понадобится. С тобой очень весело играться на людях.

Цинь закрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул.

— Я тебя правда ненавижу.

— Любишь, — тут же отозвался Дуан.

На секунду повисла тишина. Потом Цинь открыл глаза и посмотрел на него устало, но без злости.

— Может быть.

Дуан просиял.

— Цииииинь!

Он потянулся было обнять, но Цинь выставил руку вперёд.

— Слишком мило, Дуан хочет тебя обнять, — пропел Дуан, игнорируя преграду.

— Даже не подходи ко мне сегодня ближе, чем на пушечный выстрел.

Дуан вздохнул, но сдаваться не собирался.

— Всё равно у нас общая кровать.

Цинь замер. Повернулся к нему. В его глазах сверкнуло нечто, отдалённо напоминающее злорадство.

— Сегодня ты спишь вместе с Флаффи.

И, развернувшись, он пошёл к выходу, оставляя Дуана одного с розовыми обоями.