1/3

Асфальт трещал под шинами, когда два мотоцикла влетели на финишную прямую тренировочного трека «Чанг Интернешнл». Запах резины и бензина смешивался с потом — липким, солёным, настоящим. Пор выжал газ до отказа, но красный байк соперника всё равно был на полкорпуса впереди. Всегда на полкорпуса.

Тити снял шлем первым. Его волосы прилипли ко лбу, а улыбка — кривая, хищная — говорила всё без слов.

— Отлично прокатился, зайка. — Голос скользкий, как масло. — Ты почти не отставал сегодня. Почти.

Пор сжал зубы так, что заныла челюсть. «Зайка» — это новое. Прошлую неделю было «лапочка». А когда Тити хотел его особенно ужалить — «отстающий». Но этот никогда не называл по имени. Имена были слишком личным.

— Ты тормозил на девятом повороте, — бросил Пор, стаскивая перчатки. — Я видел. Если бы ты не сбросил скорость, я бы...

— Что бы ты? — Тити шагнул вперёд, сокращая дистанцию. Его шлем болтался на сгибе локтя, а свободная рука легла на бак чужого мотоцикла. — Обогнал бы меня? Милый, ты обгоняешь меня только во снах. И, судя по твоей реакции на утренней разминке, снятся они тебе регулярно.

Пор дёрнулся, но не отступил. Он никогда не отступал первым. Только так и держался на плаву — делая вид, что ему всё равно на этот прищур, на этот голос, на то, как Тити облизывает губы после победы.

— Тебе не кажется, что ты слишком много обо мне думаешь? — выдавил он.

— А тебе не кажется, что ты слишком явно показываешь, как тебе это нравится? — Тити наклонил голову. — Ты краснеешь, когда я подхожу. Твой пульс на шее бьётся быстрее. И ты всегда выбираешь место рядом со мной в боксах. Всегда.

— Потому что я слежу за твоими слабыми местами, — отрезал Пор, но его голос сел на полтона.

— Мои слабые места, — Тити усмехнулся и вдруг щёлкнул пальцами по подбородку Пора, как нашкодившему коту. — Мои слабые места — это ты, Пор. Ты слишком предсказуем. Я знаю, что ты сделаешь, за секунду до того, как ты это сделаешь. Вот почему я всегда первый.

И он ушёл, не оборачиваясь, оставив Пора одного в облаке выхлопных газов и невысказанных слов.

Пор стоял и смотрел ему вслед. Чёртов Тити. Чёртов красный байк. Чёртова привычка касаться того, к чему не имеет права прикасаться.

Конечно, он не побежал за ним. Конечно, он плюнул на асфальт и пошёл в свою раздевалку, громко хлопнув дверью. Но когда сел на скамейку, колени дрожали. Не от усталости. От злости. На него. На себя. На то, что мысль «почему он назвал меня зайкой, а не малышом, как в прошлый раз?» уже засела в голове и не собиралась вылезать.

---

Всю ночь Пор не спал. Он лежал в своей квартире, смотрел в потолок и прокручивал сцену за сценой. Утреннюю разминку, где Тити «случайно» коснулся его поясницы, когда поправлял защиту. Тренировку, где красный байк подрезал его на повороте — ровно настолько, чтобы напугать, но не задеть. Фразу «ты почти не отставал». «Почти».

— Почему он сказал «зайка»? — прошептал Пор в подушку. — Зайка — это унизительно или ласково? Он смеётся надо мной или... Нет. Не «или». Смеётся. Всегда смеётся.

Он сел на кровати, зажёг свет. В зеркале напротив — взъерошенный, с чёрными кругами под глазами. Идеальный портрет влюблённого идиота, который не может забыть того, кто его презирает.

— Ты не влюблён, — сказал он своему отражению. — Ты просто хочешь его обогнать. Один раз. Всего один гребанный раз.

Но внутренний голос — тот самый, который звучал как Тити, когда тот шептал в шлемофон перед финишем — ответил: «Ты хочешь не обогнать. Ты хочешь, чтобы он на тебя посмотрел. По-настоящему. Не как на конкурента. Как на...»

Пор зажмурился и упал обратно на подушку.

Завтра снова трек. Завтра он снова проиграет. И снова услышит: «Почти, зайка. Почти.»