1/3

Утро в их квартире всегда начиналось одинаково: с запаха свежесваренного какао и фальшивых улыбок. Солнечный свет заливал просторную гостиную, отражаясь в глянцевых поверхностях кухонного гарнитура. Маленькая Палми, уплетая блинчики, весело болтала ножками, сидя на высоком стуле.

— Папа Тити, а мы пойдем сегодня в парк после садика? — девочка перевела взгляд на высокого парня, который в этот момент поправлял воротник своей рубашки.

Тот мягко улыбнулся, и эта улыбка выглядела настолько искренней, что любой посторонний человек счел бы их идеальной семьей. 

— Конечно, золотце. Если твой другой папа не задержится на своих дополнительных занятиях, — голос звучал бархатисто и нежно.

Сидящий напротив едва не подавился кофе. Он поднял взгляд, в котором на долю секунды промелькнула чистая, неразбавленная ненависть, но тут же прикрыл её ласковым прищуром, обращенным к дочери.

— Папа Пор никогда не опаздывает, когда речь идет о тебе, малышка, — он протянул руку и вытер каплю сиропа с щеки дочери. — В отличие от некоторых, кто вчера пришел домой, когда ты уже видела десятый сон.

— Я работал над проектом в макетной мастерской, ты же знаешь, — парировал широкоплечий студент, не сводя глаз с «бывшего». — Последний курс архитектурного не прощает прогулов.

— Как и дизайн интерьеров, — едко отозвался младший родитель, поднимаясь со стула. — Ладно, Палми, доедай, и поедем. Нам всем пора.

Как только дверь детского сада закрылась за маленькой фигуркой с розовым рюкзаком, атмосфера в машине изменилась мгновенно. Сладкий аромат семейной идиллии испарился, оставив после себя лишь едкий запах взаимного раздражения.

— Не смей больше попрекать меня моей работой при ней, — процедил сквозь зубы Пор, глядя в боковое окно.

— А ты не смей строить из себя святого, — Тити крепче сжал руль, костяшки его пальцев побелели. — Мы договорились: при ребенке мы — идеальная семья. Твои подколы разрушают образ.

— Образ? — Пор горько усмехнулся. — Тебя только образ и волнует. Чтобы твои родители и мои не лишили нас содержания, пока мы не доучимся. Ты ведь только поэтому еще не съехал в свою конуру при кампусе.

— Я здесь ради дочери. И потому что это и мой дом тоже.

Машина резко затормозила у главного входа в университет. Кампус уже гудел: сотни студентов бегали между корпусами. Как только двое парней вышли из автомобиля, взгляды окружающих приковались к ним. Это была легендарная пара. Бывшая «легендарная пара» вуза, которая на первом курсе заставляла всех вздыхать от умиления, а теперь — вздрагивать от криков.

— Смотрите, опять они, — послышался шепот со стороны скамеек. — Снова вместе приехали. Как они друг друга еще не придушили?

— Говорят, они живут вместе только из-за ребенка. Тити вчера на лекции выглядел так, будто готов стены крушить.

Пор демонстративно хлопнул дверью, едва не задев пальцы «партнера».

— Увидимся в аду, — бросил он, разворачиваясь.

— Я там уже три года, с тех пор как мы съехались, — донеслось ему в спину.

В университете они были как две сталкивающиеся галактики. На разных факультетах, но с общими перерывами. Стоило им пересечься в столовой, как воздух вокруг начинал искрить. Агрессия между ними была почти осязаемой, тяжелой, как металл.

— Эй, художник! — окликнул Тити бывшего, когда тот проходил мимо него в окружении друзей. — Ты снова забыл забрать счета за электричество. Если нам его отключат, винить будешь себя.

Пор остановился, медленно повернулся и смерил высокого парня презрительным взглядом.

— Если бы ты не жег свет всю ночь в своей мастерской, счета были бы вдвое меньше. Научись экономить, или твоя зарплата стажера уйдет только на лампочки.

— Моя зарплата позволяет мне кормить семью, — шаг вперед, сокращая дистанцию. — А на что уходят твои деньги? На новые кисти, которые ты ломаешь об колено каждый раз, когда у тебя не получается ровный штрих?

— Закрой рот, —прошипел тот, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Еще одно слово, и я вылью этот суп тебе на твою идеальную рубашку.

Друзья Тити по архитектурному факультету поспешили вмешаться, уводя его в сторону. Студенты вокруг замерли, наслаждаясь шоу.

Это было их ежедневным развлечением — наблюдать за тем, как двое некогда безумно влюбленных людей теперь готовы перегрызть друг другу глотки.