12.7 пулемёты в Афганистане

Едва группа захвата начала спуск с хребта к складу с бое­припасами, как его охрана огнём из пулемёта ПК прижала её к земле. 

Разведчикам 2-й роты удалось успешно и довольно быстро сбить охрану, вынудив её к отходу, — Товарищ лейтенант, духи! — слышу громкий шёпот своего наблюдателя. — Где? — Внизу, два человека из ущелья бегут! — Никому не стрелять! — Громко даю общую команду для «забывчивых», так как строго предупредил бойцов, без мое­го приказа огонь не открывать. До двух бегущих внизу моджахедов из охраны склада было около 600 м. Даю им выйти из ущелья на плато, внося поправки в прицел крупнокалиберного пулемёта НСВС-12,7.

Переключатель оптического прицела СПП («стрелко­вый пулемётный прицел») с изменяемой кратностью х3 и х6 ставлю на «6» (максимальное увеличение), как и регулятор дальности стрельбы — «6» (600 м). Отчетливо вижу в руках у одного «духа» пулемёт ПК, а у другого – карабин «Бур» (Ли Энфилд). В ленте патроны с «разрывными» пулями, а точнее – мгновенного действия зажигательными (МДЗ). Лапы станка надёжно закреплены камнями. Короткая при­стрелочная очередь. 

Вторая такая же с упреждением в одну фигуру валит пулемётчика моджахедов на землю. Второй мятежник тут же прыгает за камень, но при угле стрельбы почти 30 градусов его укрытие ненадёжно. Даю пару одиночных выстрелов и короткую очередь по валуну с чернею­щей за ним фигуркой. «Дух» не выдерживает и выскакивает из-за камня, рванув к метровой промоине на дне ущелья — единственному надёжному укрытию в таких условиях. Раз­гадав манёвр моджахеда, двумя короткими очередями поражаю и его. Вся моя группа молчит — приказа стрелять не было. Толь­ко тут «заметил» рядом с собой командира роты майора Александра Кухтина, теребившего меня за плечо во время стрельбы «Дай стрельнуть из пулемёта...» и в итоге послан­ного мною подальше. — В следующий раз Николаевич, извини. — Пожимаю пле­чами с невинной улыбкой, отстранившись от прицела. Связываюсь по радио с командиром группы захвата лей­тенантом Виктором Тимощуком и предупреждаю его, что на выходе из ущелья лежат два «душка».

Через несколько минут там появились и наши разведчики, направившись к двум уничтоженным моджахедам. В этот момент мы заме­тили ещё одного «духа», мелькнувшего на вершине склона хребта, закрывающего нам вход в ущелье.

Будучи незаметным для группы захвата, «дух» оказался между нами, прак­тически, в её тылу, и мог спокойно со своей позиции расстрелять находящихся внизу разведчиков, а затем безнака­занно уйти за хребет. Безнаказанно? Да, если бы не заня­тая нами горка. Я снова у прицела «Утёса», короткая очередь и дух, дернувшись, заметно волоча ногу, укрыва­ется за ближайшим крупным камнем. Даю по укрытию ещё пару очередей и слышу вопль в эфире, что стреляю по сво­им. Как по своим? В оптический прицел на 450-500 м оши­биться невозможно. Объясняю возмутившимся, что к чему. Вскоре на хребте показались три бойца из группы захвата.

Досмотр показал, что этому «духу» перебило ногу и когда к нему подошли разведчики, он был уже без сознания.

Пока разведчики группы захвата возились у склада, доста­вая его содержимое и готовя его для погрузки в вертолёт и подрыву, «духи» время зря не теряли. Первые выпущенные ими 107-мм реактивные снаряды разорвались в полутора километрах от нас. Моджахеды стали пристреливать верто­лётную площадку на вершине хребта, где десантировалась группа захвата и группа обеспечения 2-й роты, вынудив груп­пу обеспечения укрыться за хребтом. 

Меня несколько успо­коило то, что противник нашу группу пока не обнаружил, ведь мы располагались всего в трех километрах от огневой пози­ции РСЗО, а до 2-й роты было около 4,5 км. Заметив в зелёнке поднимающуюся над позицией 107-мм реактивной установки пыль, я задрал ствол пулемёта выше максимальной прицельной марки 2000 м и стал бить в том направлении короткими очередями, пытаясь таким образом подавить расчёт РСЗО.

Мои старания не были напрасны — моджахеды прекратили обстрел. Итогом налёта на склад боеприпасов мятежников у пере­вала Джигдалай стали захваченные два китайских ПЗРК «Хуньинь-5» (аналог «Стрела-2», СССР), пулемёт ПКМ, 4 РПГ, 2 автомата и 2 карабина, около двух тонн противотанко­вых мин, 107-мм реактивных снарядов, выстрелов к РПГ и миномётных мин (все уничтожены подрывом, за исключе­нием нескольких изъятых образцов). Из пяти человек охраны склада, трое были уничтожены огнём 12,7-мм пулемёта «Утёс» на дистанции 450-600 м при расходе всего 14 патро­нов. Причём, огнём крупнокалиберного пулемёта был подав­лен и расчёт 107-мм РСЗО на расстоянии около 3000 м, при прицельной дальности стрельбы пулемёта 2000 м». Стрельба из крупнокалиберного пулемёта с оптическим прицелом одиночными выстрелами (обеспечивается кратко­временным нажатием на спусковой крючок) или короткими по 2-3 патрона очередями, по своей эффективности прирав­нивается к снайперскому огню. Хотя многие подразделения советских войск в Афганистане грешили тем, что не брали в горы «оптику». 

А зря. В случае с «Утёсом» 1,7 кг массы при­цела не такая уж тяжесть. В своё время мне в этом удалось убедить своего однокаш­ника по военному училищу Вадима Матюшина (погиб в вер­толёте, сбитом ПЗРК «Стингер» 27.11.1987 г.). Разведгруппа спецназа лейтенанта В. Матюшина 9 марта 1987 г. с расчётом НСВС-12,7 разместилась в засаде у переправы через реку Лагман. С рассветом потревоженные нашими демонстратив­ными действиями мятежники стали переправляться вброд через реку, но были остановлены огнём крупнокалиберного пулемёта. Лишь не многим удалось выбраться на берег. Дистанция стрельбы составила около 600 м. Пулемёт НСВС-12,7 «Утёс» бойцам 14 группы 1 роты 334 ооСпН (в описанном выше эпизоде) к месту боевого приме­нения пришлось нести около 12 км по заболоченной зелёнке и горам. 

Переносили его разведчики в разобранном виде. Три человека несли само оружие: ствол (9,2 кг) и прицел 1,7 кг – первый номер расчёта, он же командир; тело пулемё­та (15,8 кг) – второй номер и станок (16 кг) - третий. Боепри­пасы к пулемёту командир группы распределил среди осталь­ного личного состава разведгруппы. Таким способом перено­сили в горах пулемёт НСВС-12,7 и остальные «афганцы» — мотострелки, десантники, войсковые разведчики, погранич­ники и др.

Переноска в горах тяжёлого оружия поддержки и, в част­ности, пулемёта НСВС-12,7 отдельная тема. Высокогорье, жара летом, глубокий снег и холод в зимние месяцы оказывают при передвижении в горах существенную нагрузку на человеческий организм даже не обременённый тяжёлой ношей. Байки о «60-килограмовой выкладке» в воспомина­ниях отдельных «ветеранов афганской войны» всего лишь плод их богатой фантазии.

Реальная масса боевой экипи­ровки автоматчика обычно составляла 16-25 кг и лишь в отдельных случаях немногим более (автомат и боеком­плект к нему — 10-12 кг, осколочные гранаты и пиротехни­ка – 1 ,5-2 кг, вода и продукты на трое суток — 4-5 кг, сна­ряжение и одежда – 2-3 кг летом и до 6 кг зимой, стальной шлем и бронежилет (кто носил - 6-8 кг). 

Хотя и этой «лиш­ней» нагрузки для нетренированного человека достаточно, чтобы свалиться на первых сотнях метрах подъёма в горы. Естественно, что, кроме личного автомата с боекомплек­том, воды, сухпайка, одежды и снаряжения, приходилось нести в горы различное оружие поддержки и боекомплект к нему (крупнокалиберные пулемёты, автоматические грана­томёты, 82-мм миномёты, ПТРК, реактивные пехотные огнемёты, противотанковые гранаты и др.), радиостанции и элементы питания к ним, различные оптические приборы наблюдения и прицеливания.

В таких случаях опытные командиры просто уменьшали вес боекомплекта личного оружия подчинённых, разбирали оружие поддержки на максимально возможное количество частей, чтобы опти­мально распределить нагрузку на бойцов. Тот же пулемёт НСВС-12,7 разбирался при переноске не на три основные части и переносился не двумя номерами расчёта, как пред­писано Наставлением, а на большее число деталей. Всё что требовалось дополнительно, так это защитить от пыли и песка открытые детали ствольной коробки, газовую камору и ствол. 

Для этого обычной ветоши, рукава или штанины отслужившей своё формы было вполне достаточно. В бою у перевала Джигдалай и на переправе через Лагман для стрельбы из НСВС-12,7 спецназовцы применяли пули МДЗ, которые обладают разрывным свойством. Конструкция пули имеет взрывчатое и воспламеняющее вещество, которое при ударе её о твёрдую преграду вызывает разрушении корпу­са боеприпаса, образующего поражающие элементы — оскол­ки. Попадание такой пули в человека или животное вызывает серьёзный болевой шок даже при поражение в конечности. Спецназ и другие подразделения ОКСВА использовали в «Утёсе» пули МДЗ отнюдь не из кровожадности, а возможно­сти корректировать огонь по вспышкам разрывов пуль при попадании их в камни и грунт, так как трассирующие пули демаскируют огневую позицию.

Использование для стрельбы патронов с пулей МДЗ не всегда оправдано. Пулей МДЗ невоз­можно пробить скальные пулемётные сооружения (СПС), сло­женные из камней в глиняные стены дувала и другие твёрдые преграды, для чего в боекомплект «Утёса» обязательно вклю­чались патроны и с бронебойно-зажигательными пулями Б-32 или бронебойно-зажигательными трассирующими БЗТ-44. 

Обычно подразделения ОКСВА имели в носимом боекомплек­те ленты, снаряжённые только патронами с пулями МДЗ и, отдельно, ленты с чередующимися между собой патронами Б-32 и БЗТ-44. Как правило, в носимом боекомплекте НСВС-12,7 патронами с трассирующими пулями снаряжалось каждое 3-4-е звено ленты, тогда как на пулемётах, устанавливаемых на бронетехнике (НСВ-Т и ДШКМ) «трассёрами» могла быть снаряжена и вся лента, так как вопрос демаскировки огневой позиции бронетехники в Афганистане был некритичным. Заслуживает внимание и расходование в бою 14 ноября 1986 г. у перевала Джигдалай 14 патронов. Указанное количе­ство боеприпасов значительно ниже приведённых в Наставле­нии к оружию табличных данных расхода боеприпасов для поражения двух ростовых фигур на дальности 600 м и одной – на 450 м. Почему? Наученные горьким опытом стрельбы из крупнокалиберного пулемёта «Утёс» с огневых позиций в горах, когда оружие скачет на камнях, как необузданный мустанг, расчёты заваливали переднюю лапу станка камнями, вели огонь одиночными выстрелами или короткими в 2-3 патрона очередями. В 154 ооСпН, да и в других частях ОКСВ в Афганистане, наработке приёмов и навыков эффективного боевого применения «Утёса» в горах было посвящено немало занятий и учебных стрельб. В итоге я убедился, что 12,7-мм пулемёт по совокупности характеристик куда удобнее для применения в горах, чем 30-мм автоматический гранатомёт АГС-17 «Пла­мя», который у нас, спецназовцев, почему-то пользовался большей популярностью.