1/2.

в городе по вечерам колокола старой церкви звучали так, будто каждый удар был обращён лично к чьей-то совести, напоминая каждому о том, кто и о чём должен сожалеть. люди знали друг друга слишком хорошо, знали, кто чьим сыном родился, кто чьей дочерью вырос, кто каждое воскресенье посещает службы, сложив руки, а кто шатается по улицам без особой цели на жизнь. 

чон чонгук принадлежал к первым. каждое воскресенье он сидел на третьей скамье слева, как и его родители, и бабушка до них. когда пастор говорил о грехах и о том, как легко оступиться, чонгук действительно пытался впитывать всё, что в него пытаются влить, особенно под строгие взгляды родителей. но потом выходил из церкви и видел.. его. 

ким тэхён принадлежал ко вторым. он был известен по редким дракам в переулках и тому, как он мог часами сидеть на бордюре у старой шиномонтажки, которая когда-то принадлежала его отцу, пока он не спился и не ушёл из жизни. когда все спешили домой поздним вечером, он выглядел так, словно ему вообще некуда было идти, и это было правдой, потому что у него действительно не было настоящего дома, только комната над гаражом. пригодная для жизни, если не обращать внимания на скрипящие ступени, по которым зимой поднимался ледяной воздух, на облупившуюся краску на стенах и на единственное окно, через которое по вечерам было видно только ржавую крышу соседнего склада и узкую полоску неба, иногда краснеющую на закате так красиво, что тэхён ловил себя на мысли: если долго смотреть вверх, можно почти забыть о том, где ты находишься.

люди говорили о том, что он дерётся, что от таких лучше держаться подальше, и из-за дурной репутации даже эта шиномонтажка не приносила ему никаких денег, пусть и руки у него были что надо. все говорили о том, что с таким концом одна дорога, но почти никто не говорил о том, что иногда по утрам, когда город ещё спал, он подкармливал бездомных собак у автобусной остановки, или о том, как однажды он целый час сидел рядом с потерявшимся ребёнком, пока не пришла его мать и с опаской в глазах поволокла дитя домой, даже не поблагодарив. и, конечно, никому не было известно, как он иногда стоит у окна своей комнаты, опершись лбом о холодное стекло, и смотрит на дорогу внизу, по которой идут семьи вместе со счастливыми детьми так долго, будто чего-то ждёт, хотя сам прекрасно знает, что ждать ему, в общем-то, некого.

потому что такие вещи никто не замечает у таких, как он. 

чонгук учился на первом курсе ветеринарного факультета, и, как назло, его корпус находился в таком месте, что не пройти мимо здания со старой вывеской «шиномонтаж» с отпавшей буквой «м» он просто не мог. проходил, и каждый раз старался делать это быстро, незаметно, но обнаруживал на себе такой пронизывающий взгляд, что всё внутри него странно застывало. первое время он молчал, просто прожигал его глазами, но, на удивление чонгука, не осуждающе.

– ветеринар?

чонгук замер и обернулся медленно, словно уже заранее знал, кого увидит. тэхён сидел на бордюре, зажав между пальцами сигарету, и смотрел на него с лёгкой, едва заметной улыбкой.

– откуда… – чонгук запнулся. – откуда ты знаешь?

– ты каждый день таскаешь книги с нарисованными коровами и собаками, –пожал плечами тэхён. – сложно не догадаться.

чонгук покраснел. казалось, разговор на этом должен закончиться, но тэхён затушил сигарету о край бордюра и неожиданно сказал:

– у нас во дворе кот живёт, хромает. если я его принесу – посмотришь?

чонгук моргнул.

– я.. я же ещё только первый курс.

– но ты же ветеринар.

чонгук не знал, что ответить.

– я попробую… – тихо сказал он.

тэхён кивнул.

– спасибо.

на следующий день тэхён снова заговорил, потом – тоже, пусть это были короткие, не нуждающиеся в ответе фразы, к ужасу чонгука, он отвечал. сначала боязливо, думая, что его игнорирование может банально разозлить, а однажды даже поймал себя на том, что улыбается – совсем немного, но всё же, и именно это его напугало. потому что в один из вечеров, уже пройдя половину улицы, он вдруг осознал странную вещь. он ждал этого разговора.

чонгук остановился посреди тротуара, будто наткнулся на невидимую стену, и сердце неприятно сжалось. нет. на следующий день он пошёл другой дорогой, со временем для него это стало привычкой, и всё же однажды, выходя из корпуса позже обычного, он машинально повернул на старую улицу, не думая. и понял это только тогда, когда увидел знакомую вывеску, а под ней – тэхёна, который держал в руках маленького белого щенка с темным пятном на ушке и пытался покормить молоком. 

– эй, да стой же ты, – он раздасованно сматерился себе под нос, когда капли тёплой жидкости пачкали пушистую мордочку и лапки, но точно не попадали туда, куда нужно. 

– где ты его нашёл? – чонгук невольно улыбнулся, всё же неловко переминаясь с ноги на ногу, когда тэхён поднял на него свой привычно тяжёлый взгляд. 

– собака, которая жила у магазина, ощенилась, но выжил только один, – он осторожно перехватил щенка одной рукой, потому что тот, едва удерживаясь на лапах, снова попытался выбраться из его ладоней, недовольно пискнул и ткнулся мокрым носом в рукав его куртки.

– хочешь погладить?

чонгук на секунду замер. это было странное ощущение – стоять снова на этой улице после стольких дней, будто он вернулся туда, куда запретил себе приходить, и ещё страннее было то, что тэхён смотрел на него без всякого упрёка, словно вовсе не заметил его внезапного исчезновения. щенок тихо заскулил, и чонгук всё-таки сделал шаг ближе.

– можно? – он спросил почти автоматически, уже протягивая руку.

– конечно.

тэхён чуть опустил ладони, позволяя ему дотронуться. щенок оказался совсем крошечным – тёплым, дрожащим комочком с мягкой шерстью и слишком большими лапами, которые неуклюже разъезжались по ладоням тэхёна. когда пальцы чонгука осторожно коснулись его головы, тот тут же ткнулся носом в его ладонь и тихо пискнул, словно признал в нём что-то знакомое.

чонгук улыбнулся – по-настоящему, не сдерживаясь.

– он ещё совсем маленький.. – пробормотал он, аккуратно поглаживая его за ушком. – сколько ему? пара недель?

– может быть, – пожал плечами тэхён. – я не считал.

он внимательно наблюдал за каждым движением чонгука, и от этого становилось волнующе приятно. 

– он замёрзнет ночью, — тихо сказал чонгук.

– знаю.

– ты собираешься оставить его здесь?

тэхён посмотрел на маленький комочек в своих руках, и вдруг очень мягко провёл пальцем по его голове.

– нет, – он поднял взгляд на чонгука. – думаю, он поживёт со мной.

чонгук кивнул, вновь опустив взгляд на пушистый комок в руках, который теперь тихо сопел, прижавшись к его руке. 

– на тебя похож. 

– что? – чонгук недоумённо моргнул. 

– щенок, – кивнул тэхён. – на тебя похож. ты такой же маленький, – он поднялся со скамейки у входа в гараж, и тихо добавил: – и пугливый. 

– чонгук! – названный вздрогнул, устремив взгляд в сторону. там стояла мать. – я же сказала сегодня вернуться раньше. 

– я сейчас, – он нервно сглотнул, уже зная, какой разговор ждёт его дома, а потом поднял виноватые глаза на тэхёна. он стоял чуть в стороне, и смотрел на чонгука внимательно, не на его мать, не на улицу за её спиной, а только на него, будто пытался запомнить это выражение лица, эту неловкую, почти болезненную растерянность.

– иди, – сказал он тихо, без насмешки и  привычной ленивой интонации. чонгук кивнул, с ужасом осознавая то, что так долго отрицал. 

«я не хочу уходить»