119/1000 ОГНЕВУШКА

- Опиши себя тремя словами

- Эмоциональная, эмоциональная, эмоциональная. Наверное, я наконец-то начала отдавать себе в этом отчёт. Слишком глубоко воспринимаю всё, что происходит, всё, что говорится.

- Но дело ведь не только в эмоциональности?

- Это всё быстро проходит. Я не по триста тысяч лет переживаю всякие события. Хотя давай для разнообразия так: искра, буря, безумие. Кстати, мы сейчас ставим новый танец, я там Огневушка.

- Что самое странное ты делала в своей жизни?

- Я зануда, так что, наверное, и не делаю ничего странного. До конца школы я была очень скучным человеком. Потом стала веселее.

- А что мешало быть другой?

- Наверное, то что я считала слова родителей абсолютной истиной.

- Ты закончила школу с медалью?

- У меня есть и медаль, красный диплом, 100 баллов за ЕГЭ по русскому.

- Как ты сдала на 100 баллов?

- К этому же постепенно идёшь. Сначала ты любишь читать. И если память хорошая, ты запоминаешь, как пишутся слова. В начальной школе рыдаешь из-за каждой четверки. В средних классах уже всё легко. Я пробник написала на 98 баллов просто потому что не заметила, что там 31 вопрос. Какой дурак вообще придумал сделать 31 вопрос? Мой брат потом тоже на 100 баллов написал русский. Меня очень обижали вопросы, типа, «сколько ты заплатила» или «как ты помогла брату написать на 100» (я некоторое время работала в той же школе, где потом учился брат). Со временем я научилась это спокойно воспринимать. Вообще всё воспринимать спокойнее.

- Какие-то события помогли в этом?

- Банально, но это рождение ребенка. Ты ничего не знаешь о том, что и как; и тебе начинают куча людей объяснять всякие вещи, на тебя это очень давит, тебе кажется, что ты всё делаешь не так, что ты плохой родитель, и в какой-то момент это настолько накапливается, и надо принять: «Нет, я хороший». Самого себя убедить. Начать фильтровать все эти рекомендации. Это излечило меня от синдрома отличницы.

Когда я пришла работать в школу, на меня резко свалилась необходимость сделать выбор: следовать формальным правилам или реально любить детей, реально дать им что-то «разумное, доброе, вечное». Я сделала этот выбор не в пользу правил, установок и дружбы с администрацией. Поэтому я и не вернулась после декрета работать в школу.

- Как сейчас относятся к молодым преподавателям?

- Я работала в школе еще в 2013 году. Всё очень зависит от администрации и конкретных людей, которые там находятся. И зависит от того, насколько ты погружен: всего себя отдаешь или есть еще что-то в твоей жизни.

- А как ты решила делать?

- Я пыталась искать какой-то баланс все эти 3,5 года. Когда ушла в декрет, поняла, что невозможно найти в сутках 24 часа своему ребенку, своим любимым людям и чужим детям при той нагрузке, что есть сейчас у учителей.

- Чему не учат в школе, а должны бы?

- Спорить. Подвергать всё сомнению. Дети не должны молиться на учителей даже в 1 классе.

- Если ты сама, как ты говоришь, не делала ничего странного, то что ты вообще считаешь странным?

- Когда человек как-то выходит из зоны комфорта за рамки своих убеждений - моральных, социальных - и при этом я не могу понять, зачем. Например, эти твои «7 татуировок одновременно». Это странно.

- Что бы ты изменила в себе?

- Посмелее хотела бы быть. Сильно смелее.

- Что ты давно хотела бы сделать и почему до сих пор не сделала?

- Много всего. Даже какие-то слова сказать, которые пока не сказала.

- Ты застала тот период, когда учителей хейтили за фотки в купальниках с пляжей?

- Конечно, я даже создавала отдельный аккаунт. Но у меня изначально была самоцензура. Если я знаю, что меня читают дети, я фото в купальнике не буду выкладывать. Матерные шутки будут пересланы 10 друзьям, а не выложены. Может, это немного и правильно даже. Потому что некорректно, когда дети начинают воспринимать тебя как друга. Но с другой стороны, когда ты начинаешь из себя корчить кого-то тебе не свойственного, это тоже глупо, и дети такое тоже не простят.

- Как же всё-таки работать с детьми?

- Их надо любить. И это должно быть интересно. Чтобы было интересно, надо потратить много времени. Многие думают, что учителя работают всего полдня. А как же проверка работ? Хотя проверка тетрадей – это еще полбеды, а вот чтобы интересно подготовиться, нужно выйти за рамки программы и еще чего-нибудь. Мне не всегда это удавалось. Изо дня в день выкапывать что-то интересное - это капец тяжело. Но даже если к стихам на уроке литературы подобрать музыку – все уже слушают внимательнее. Классно было на практике, когда мало уроков. И ты можешь вложить весь ресурс туда. Например, весь урок анализировать какое-то небольшое стихотворение Маяковского. Помню, после такого урока ко мне подошел ученик и высказал свой восторг. И я поняла, что плевать, что думают остальные, если хотя бы одного так зацепило.

- Что бы ты изменила в обществе, в людях?

- Людям очень хочется переделывать других. Им кажется, что если в человеке что-то не так, нужно обязательно сделать его таким, как все. Я бы хотела, чтобы люди принимали других такими, какие они есть.

- О чем бы ты хотела забыть?

- Ни о чем.

- Если бы тебе можно было оставить только одно воспоминание, что бы это за воспоминание было?

- Ужас. Какой кошмар. Только одно воспоминание? Я люблю человеческую память. И с уважением к ней отношусь. Выбрать крайне сложно.

Наверное, оставила бы такое. 31 августа 2014: мой тогда еще будущий муж впервые подбежал ко мне с букетом. Оказывается, он всю дорогу от школы до дома шел за мной (я быстро хожу). Это было одновременно и ожидаемо, и неожиданно. Мы дружили, хорошо общались, но были друзьями. Но в тот день жизнь разделилась на «до» и «после». Это банально, но это повлияло на самооценку. Когда ты один или встречаешься с кем-то по чуть-чуть, ты думаешь, что ты недостаточно интересный или красивый, или еще какой-то «недо-». Но когда тебя кто-то любит, ты тоже начинаешь себя любить.

- Тяжело любить человека, который себя не любит?

- Да. Любовь превращается в жалость. Ты его любишь как бы не ради себя, а ради него. Любовь - это зеркала, которые стоят друг напротив друга. Отражения и переотражения. Ты любишь и себя в человеке, и его в тебе.

- О чем самом важном ты бы рассказала своему ребенку?

- Принимать людей такими, какие они есть, и себя тоже.

- Какую суперспособность ты хотела бы?

- Трансгрессию. Потому что иногда очень хочется побыстрее оказаться в другом месте.

- Расскажи про «Зореньку», почему ты начала заниматься этим.

- Мне всегда нравилось танцевать. Есть видео, где я в супернесознательном возрасте слышу музыку и начинаю танцевать. Мама узнала про Школу Искусств. Всё то время, что я занимаюсь танцами, меня подстегивает то, что я чего-то не могу. Я пришла чуть позже, чем все остальные, может, недели на две, и мне казалось, что все уже много чего умеют, а я - нет. Мне было пять лет.

- Почему нравится танцевать?

- Во время танца забываешь о проблемах, боли, обо всем плохом, как только начинаешь слушать музыку. Нет ни времени, ни пространства, ни зла, ни боли - ничего. Просто состояние чистой эйфории.

- А как ты представляешь свою жизнь года через три?

- Сложно сказать. Мне хорошо от того, что уже есть. Может быть, я бы хотела еще одного ребенка. Но пока позволяет здоровье, я бы хотела танцевать.

- Расскажи о своей деятельности в «Зореньке» за последние года три. Есть ли какая-то «стабильность» (или то, что можно так назвать) в твоем отношении к любимому делу?

- «Стабильность в отношении к любимому делу» – это скользкая дорожка. Когда ты начинаешь чувствовать себя Д`Артаньяном, нужно искать другое любимое дело. Здорово, когда есть какие-то вызовы. У нас сейчас новый постановщик, Дмитрий Яковлев. Он сам когда-то танцевал, он мой ровесник. Я не знаю, как он так придумывает, но с ним есть куда двигаться и как развиваться. А еще я на пуантах пока не стояла.

- Хотела бы попробовать?

- Очень много упирается в физику. Если каких-то данных нет, то будет плохо. Очень многим людям этого делать попросту нельзя. Но для меня это профессиональный вызов. Я сейчас очень погрузилась в анатомию танца. Подписалась на несколько травматологов-ортопедов, которые сами были артистами балета, а сейчас они врачи. Так здорово, что появились такие люди, что они стараются нести в массы свои знания.

- Что бы ты спросила у меня?

- Что тебя толкало на странные проекты?

- Послеразводовая депрессия. Я был человеком, который в браке себя сдерживал. Следовал правилам. Жил чужой жизнью. Мне было интересно изучить границы внутренне допустимого, общественно допустимого. Я понял, что мне всегда было близко «необычное» творчество, в которое много смыслов можно вложить. Посредством которого можно высказаться. Однажды на съемках я очень ярко почувствовал, что не умел говорить какие-то очевидные вещи, которые говорить (партнёру, например) нужно. Умел бы это делать в браке - кучи проблем попросту не возникло бы.

«Странные» проекты – это способ высказывания, вероятно, не самый очевидный. Но это - высказывание. Способ найти родственную душу, как и любое другое высказывание. Одного человека из тысячи, который способен услышать по-настоящему.

 Эти «7 тату одновременно», о которых ты упоминала, я делал после амнезии. Это моё высказывание о ней и своих переживаниях. До амнезии я чувствовал всякие банальности, касающиеся самоидентификации, – например, что меня зовут Володя и мне столько-то лет. А потом абсолют этого знания исчез. Еще живя в Санкт-Петербурге в 2010-11 годах, я ставил на себе эксперимент, называясь другим именем. И это очень волнительно, потому что тебя как будто начинают ассоциировать с другим человеком. Хотя это не другая личность, это не другой человек. Просто другое имя.

Переживая же амнезию, испытываешь совсем другое: другое имя - это не то же самое, когда понимаешь, что у тебя имени как бы нет вовсе, и тебе непонятно, на что опираться.

Все эти 7 смыслов семи татуировок можно уложить в один смысл: иногда то, что кажется нам важным и священным, не имеет вообще никакого сакрального смысла. И нет неправильных решений в жизни. Нет неправильных решений, нет железобетонных или смысложизненных решений. Важно просто выполнять социальную функцию. 

Мы врываемся в чужие жизни яркими вспышками, искрами не разожженного пламени. Боль, огненный шторм, и без пяти минут безумие останавливаются перед железобетонным решением прожить целую жизнь в сердце этого вихря, но в одной из следующих Вселенных.
Огонь зарождается где-то еще, повсюду, бешено мечется по волнам вероятностей, застигая врасплох, не разрешая останавливаться и раздумывать. Путешествует сквозь порталы, меняя чужие жизни. Показывая, как оно может случиться и быть. Указывая место, где застыли реки золота и драгоценных камней.
Жизни делятся на до и после, и уже чужие мысли посещают голову, и еще одна отложенная сущность начинает жить внутри, оставив заметку на следующее перерождение. 
Покажи мне, где искать подлинное сокровище? Где сокрыта от глаз моя настоящая жизнь?

Галина Кондратьева (вк)