11:11. Часть 9

Помахав на прощание Уену и Сану, Чонхо со вздохом поворачивается к лестнице. Психологиня все еще никуда не делась, даже после всех пар.

Представляя ее, как коршуна, который сидит на своей кафедре и злобно гаркает на всех подряд, он поднимается на третий этаж, и с каждой ступенькой коршун превращается во все более и более ужасное существо. Он даже в какой-то момент останавливается посередине лестницы и, хмурясь, трясет головой, чтобы выбить этот образ из мыслей.

Времени до следующей, пятой, пары (бедные студенты, сидящие в университете до последнего) остается не так много, так что Чонхо лавирует между спешащими студентами, стараясь никого лишний раз не задеть плечом. Пальцами в кармане он перебирает ткань банданы.

«Ну, и можешь писать», - вспоминаются слова Минги, стоит ему накрутить на указательный палец уголок платка.

«Куда писать-то, блять», - отвечает ему мысленно Чонхо и останавливается перед кабинетом психологии, по совместительству философии и мини-филиалом пыточной комнаты.

Он цыкает, недовольно сопит, достает телефон и заходит в группу их университета, обещая, что точно докопается до него.

Вбивая имя «Сон Минги» Чонхо надеется увидеть его страницу, но над ним лишь насмехается надпись «пользователь не найден». Он покусывает губу и пытается перепробовать еще варианты, записывая только его имя или фамилию. Отчаяние приводит его к разделу, где указаны отдельные группы по факультетам. Напрягая все свои мозги, он соображает, на каком может быть Минги. Единственная мотающаяся подсказка в его голове про то, что тот тогда решал что-то около математическое, растворяется в пучине всяких вариантов факультетов, связанных с экономикой. Тыкнув на первый попавшийся, Чонхо оказывается завален новостями из мира бухгалтерии и финансов. По другой ссылке его встречают счастливые лица студентов, выигравших первое место в каких-то математическо-вычислительных-что-за-черт играх. Из-за трещины строки подписчиков группы иногда пляшут, но имена все еще удается разглядеть, и ничего даже отдаленно похожего на Минги или Сон или Сон Минги он не видит.

Зато находится другое, совершенно неожиданное – где-то внизу списка в пятой по счету группе он натыкается на имя imign.

- Попался, - довольно шепчет Чонхо себе под нос, с энтузиазмом запоминая полное название факультета: «экономическая безопасность». С не меньшим воодушивлением он переходит и на страницу imign, где-то на подкорке сознания отметив, что прозвенел звонок.

«В жизни есть лишь две константы: рождение и смерть. А все, что происходит между двумя этими точками на прямой линии, это переменные. И как хорошо, что это всего лишь переменные, потому что постоянно выдержать отрицательные значения невозможно без компенсирования их чем-то в положительном радиусе, больше нуля. Только вот иногда эти переменные настолько становятся переменными, что образуют новый луч, который со временем становится новой прямой, параллельной первой. Жалко только, что параллельные прямые пересекаются лишь в бесконечности».

«Точно математик, чушь какую-то тут навертел», - думает Чонхо и делает снимок экрана с этим высказыванием. Минги же тоже математик, может, он и объяснит, что еще за переменные и лучи в бесконечности.

Оторвав от экрана глаза, он оглядывает пустой и полутемный коридор и запоздало понимает, что вообще-то поднимался сюда по делу. Не давая себе возможности убежать, он стучит костяшками по двери в кабинет Психологини. Ни со второго, ни с третьего стука Чонхо не слышит даже приглушенного «входите». Он прислоняется корпусом к двери, прижимая заодно ухо. Все еще глухо, но дверь, видимо не до конца закрытая, постепенно отворяется под его напором, и ему открывается вид на пустой кабинет.

Он переступает порог и еще раз зовет: «Госпожа Хва?». На этот зов в лаборантской раздается какой-то странный звук чего-то не то падающего, не то разбивающегося.

- Госпожа Хва? – громче зовет Чонхо, ступая в кабинет. Он включает свет, другой рукой держась за ручку двери. Закаленный страшилками мозг говорит, что происходит тут явно какая-то чертовщина, и, может, та фантазия с огромным коршуном не такая уж и фантазия, и прямо сейчас из лаборантской вылетит птица и склюет его. – Простите?

- Минуту! – раздается вполне себе человеческий голос, который тут же сменяется неразборчивым шепотом и непонятным шорохом.

И правда, спустя несколько мгновений она выходит из лаборантской, слегка взъерошенная, что в целом не удивительно, потому что в глазах всех она была немного сумасшедшей, и растрепанные волосы вполне себе подходили под этот настрой. Только наперекосяк застегнутая и мятая рубашка, на которой болтается прицепленный к карману бейджик, перебор даже для нее. Чонхо решает не обращать на это внимание.

- Чонхо, радостно тебя видеть! Как твое самочувствие? – она, опершись на стол, наклоняется к нему и понизижает голос, будто ее кто-то еще мог бы услышать в пустом-то кабинете, - как живот?

- Все замечательно, спасибо за беспокойство, - он делает небольшой кивок головой. – Вы мня искали?

- Да. Точнее, нет. Но да, – Психологиня несколько нервно поправляет очевидно мятый ворот рубашки, пока Чонхо все больше хмурится, пытаясь поспеть за ее мыслями. – Искала вообще госпожа Кан.

Напрягая память, он осознает, что это та милая библиотекарша.

- Мне надо к ней?

- Она уже ушла, так что передам поручения я, - она наклоняется к столу, а Чонхо тактично отворачивается от разглядывания всякого, виднеющегося сквозь прогалы между пуговицами рубашки. Портрет Фрейда, знаете ли, тоже очень интересный. И очень даже в тему. – Вот, - он обратно поворачивается после хлопка чего-то увесистого об стол.

- А это…

- Это то, с чем надо помочь госпоже Кан. Здесь список книг, их описание и то, куда и как их надо рассортировать. Университет после получения гранта от новых учредителей постепенно ремонтирует здание, - Чонхо кивает, ведь они с Уеном самолично пару месяцев назад удивлялись новой белоснежной плитке в туалете. Плитка все равно оперативно оказалась исписана наскальной живописью в виде мужских членов и фраз «кто прочитал, тот - гей», но эту попытка облагородить их старый корпус они все равно оценили.

- И они решили избавиться от библиотеки? – высказывает свое предположение Чонхо.

- Всего лишь устроить расхламление, - поправляет она его и отвлекается на сообщение, пришедшее на умные часы. Быстро его прочитав, Психологиня начинает улыбаться, но в итоге возвращает внимание к нему, - в общем, это твой зачет по психологии, она отпросила тебя у меня до конца семестра.

«Не велика щедрость, осталось то всего 5 пар с ней, а возни с книгами явно еще больше», - бурчит он про себя, перелистывая папку. В каждом файле было по листу, исписанному самым мелким печатным шрифтом с двух сторон. Чонхо давит в себе желание страдальчески вздохнуть.

- Хорошо, я понял, - деваться некуда, так что он убирает папку в рюкзак.

- Можешь приступать завтра.

Чонхо направляется на выход за территорию корпуса, привычным маршрутом через магазин, чтобы захватить себе чего-нибудь пожевать. У него траур – ему навязали лишнюю работу. Не успев и выйти за ворота, он чувствует вибрацию в кармане. Телефон оповещает о звонке от Уена.

- Привет.

- Здорова, - жуя, отвечает Уен, - ты че где?

- Домой иду, где еще.

- Что голос такой, будто подмышки Сана после тренировки нюхнул? – услышав «Эй!» от упомянутого Сана, Чонхо хмыкает.

- Да припахали меня в библиотеку работать.

- Ого, это на тебя Психологиня так обозлилась из-за той пропущенной пары? – вполне серьезно спрашивает он.

- Не, это она мне вместо зачета, - отвечает Чонхо, выворачивая на прямую дорожку до магазина.

- Да ты гонишь? Вот так легко халявный зачет? – голос Уена слышится так громко, что ему приходится слегка отслонить от уха телефон.

- Нихера себе халявный, мне почти всю библиотеку перелопатить надо, - возмущается Чонхо.

- Все равно не ее конспекты учить.

Чонхо согласно угукает, а потом, пощупав платок в кармане, думает о том, как сильно он помялся за целый день непрерывного перебирания в руках.

- Кстати, - озаряет его, - она какая-то странная была.

- Еще более странная, чем обычно? – скептически спрашивает подключившийся к разговору Сан.

- Она вышла из кладовки вся потрепанная и в мятой одежде. Че она там может делать? У нее аж на рубашке пару пуговиц улетело, – Чонхо, наконец, впервые за день достает бандану из кармана и, потирая большим пальцем, чуть-чуть улыбается, но тут же огорчается, вспомнив, что так и не отыскал страницу Минги.

- Мало ли что, книги таскала? – предполагает Сан.

- А может, она там того, - начинает Уен, - студентам на практике объясняет концепцию Фрейда?

Чонхо молча кривится. Он знает, что Уен его не видит, но тот и по его молчанию понимает, насколько это противное предположение.

- Дурак, - смехом разряжает обстановку Сан, а судя по шуршанию простыней и перекатывается ближе.

- Че дурак-то сразу, вот возьму и докажу вам, что она там промышляет всяким!

- И ее уволят, - Чонхо со смешками продолжает добавлять подробностей, - а тебе дадут премию за раскрытие преступление.

- Ну точно, - Уен, оставаясь предельно серьезным, не обращает внимание на их смешки.

- Да, наверное, правда просто с книгами возилась, - говорит Чонхо, пряча платок обратно в карман. Он уже возле магазина и собирается в него зайти, как только Уен закончит свою тираду.

- Посмотрим-посмотрим, - угрозы в его исполнении все еще звучат не опаснее писка мышки, но что Сан, что Чонхо посмеиваются и приговаривают: «да-да».

- Ладно, я пойду, мне в магаз, а потом домой еще.

- Давай, как будешь дома напиши, пупсик, - шуточный чмок от Уена прилетает Чонхо прямо в ухо, кажется минуя даже сотовую связь.

- Фу, - отвечает он и сбрасывает звонок.

«Напишу», - отправляет вдогонку сообщение, замечая, что батарея на телефоне на последнем издыхании десяти процентов просит зарядки.

Чонхо, стащив рюкзак с одного плеча, достает из бокового кармашка наушники. На пару песен-то заряда же хватит, ну!

Бодро вышагивая с приподнятым после разговора настроением под ритм песни, он заходит в магазин, прямой наводкой идя к стойке с алкоголем. Банка пива, а к ней пачка орехов – верх его финансовых возможностей на сегодня и на ближайшие пару дней до стипендии, но даже такому он радуется, перебирая в голове, что бы ему посмотреть. Песни сменяют друг друга, он еле-еле покачивает головой, поджидая своей очереди у кассы, пальцем в кармане Чонхо делает повыше громкость, а потом поправляет капюшон у толстовки. В самый классный момент припева его слегка хлопают по плечу, и, он, снимая один наушник, поворачивается.

- Прошу прощения, - перед ним стоит мужчина почти на головы выше его самого с огромными синяками вокруг носа, виднеющимися даже из-под маски, - у вас пропуск выпал.

Чонхо с ужасом смотрит на того, кто протягивает ему пластиковую карточку, на бандита, которому Минги еще вчера здорово зарядил в нос, очевидно сломав. Он раскрывает рот, как рыба в аквариуме, ожидающая корма, но в последний момент его закрывает и просто кивает. Быстро соображая, руками складывает «спасибо». В подтверждении еще и немного кланяется, чувствуя, как на лбу мгновенно выступают капельки пота, а пальцы, сжимающие карточку, потряхивает.

Мужчина кивает и вновь отвлеченно смотрит на прилавок с шоколадками возле кассы, теряя абсолютно любой интерес к нему. Чонхо, дрожа с головы до пят, оплачивает покупку и на негнущихся ногах практически бежит на выход, но стараясь не слишком себя выдать.

Утерев мокрый лоб, он касается полыхающих щек, а потом и грудной клетки, где сердце собирается остановиться от тахикардии. Он видит сквозь стекло, как тот бандит пробивает набор из мазей, бинтов, каких-то закусок и бутылок воды. Чонхо, заставляя себя успокоиться, неуверенно обводит парковку глазами, делая вид, что всего лишь высматривает что-то. В самом углу он видит черный джип, рядом с которым стоит человек с точно таким же разукрашенным лицом и курит.

«Они выслеживают Минги», - осознает Чонхо и успевает уйти до тех пор, пока и сам не попал под чужой взгляд, а то и чужой пистолет. Свой же, точнее, бандитский, но присвоенный себе, пистолет он оставил дома, куда шустрым шагом и идет. Только дома, закрыв дверь на два замка, Чонхо понимает, что всю дорогу дышал через раз, не услышав ни одной песни в наушниках.

«Это пиздец, это пиздец, это пиздец», - звучит в голове, пока он сам наворачивает круги по комнате, покусывая большой палец и то и дело поглядывая на шкаф.

Ему страшно. Ему очень и очень страшно, что, если этот бугай все-таки успел разглядеть его лицо? Чонхо итак весь перепугался, что его могли бы узнать по голосу, что не придумал ничего лучше, чем перейти на жестовый язык. И голос, ладно, он у него не такой уж и уникальный, но лицо! Лицо-то точно они могли запомнить!

Он вздрагивает от уведомления на телефоне так, будто кто-то возводит курок у его виска. Экран озаряется сообщением от Уена: «Дошел? Или по дороге в тыкву превратился?».

Чонхо выругивается, потому что забыл написать ему, и быстро печатает ответ, что с ним все в порядке. Для беспечности он добавляет милую рожицу в конец сообщения. Уен, не видя подвоха, отправляет сердечко. Чонхо думает, что его собственное сердечко сейчас и остановится.

Он заворачивается в одеяло, сворачивается клубком и начинает гладить себя по голове, убеждая, что все будет реально в порядке, а не только в сообщении Уену. Может, ему следует достать пистолет?

Отвлекаясь от мысли об оружии, Чонхо другой рукой открывает страницу imign и начинает читать все подряд посты. Долистав до заметки годичной давности о том, что вся жизнь – сплошная черная полоса, Чонхо мысленно с ним соглашается и закрывает глаза, не в силах больше трястись от переживаний.