11:11. Часть 15

Уен прикуривает новую сигарету от окурка предыдущей и выдыхает дым. Чонхо бездумно смотрит в окно, перебирая пальцами по раскрытым полам кожаной куртки. Сан кусает заусенец и ждет зеленого света. Ему уже итак прилетит штраф за превышение скорости.

- Я в ахуе, - лаконично подводит итог Уен, с чем кивками соглашаются и Чонхо и Сан.

- Простите, что… - он мнется, не понимая, с чего конкретно начать извинения. Он рассказал им все с самого начала, утаивая только про лежащий в его шкафу пистолет, и с каждым новым поворотом истории наблюдал, как все больше и больше Уен и Сан удивляются.

- Нет, - его перебивает Сан, пересекаясь взглядом через зеркало заднего вида, - ты тут нигде не виноват, так что…

- Ну знаете ли, - вмешивается взбешенный Уен, - можно было бы и сказать, что у него интрижка с парнем!

- Он мог стесняться, Уен-а.

- Черныш! Это, во-первых, - рявкает он и последний раз затягивается, а потом выкидывает два окурка в окно, - а, во-вторых, - хватаясь за кресло Сана, он подвигается ближе и просовывает голову в проем, чтобы лучше видеть лицо своего парня, - чего ему стесняться? Нас? Мы тоже как бы мутим! И тоже как бы парни!

- Черныш, ты быстро признался всем, что «мутишь», - Сан одной рукой в воздухе показывает кавычки, - с парнем? Вот и ему тяжело говорить об этом сразу.

- Они целовались при мне, Гора! А если у них уже что-то было?

- Эй, - подает голос Чонхо, - я тут с вами сижу. Я вас слышу!

Уен садится обратно, отпуская водительское кресло и приставая теперь к Чонхо.

- У вас уже что-то было с ним?

- Мы…

- Ты же знаешь, что надо использовать защиту? – встревает Сан.

- И смазку! Главное, правильную смазку.

- Нет, мы…

- О да, а то аллергия может быть.

- Погодите…

- Он кажется хорошим, Гора.

- Ты так думаешь?

- Да.

- Не было у нас еще ничего! – на выдохе громко произносит Чонхо. – Мы только поцеловались. Два раза. И я на него…Не важно! – он останавливается.

Уен слабо улыбается, а Сан даже осмеливается чуть-чуть усмехнуться, разряжая обстановку. Чонхо, глядя на них, выдыхает и опускает напряженные плечи.

- Он выберется из той передряги, Медведь, - Уен кладет ладонь к нему на коленку и гладит ее большим пальцем.

- Медведь? – хмыкает Чонхо.

- Мы же теперь шпионы полноценные, дубина. Теперь у всех нас должны быть секретные имена, - Уен хлопает его по бедру, пока Сан смотрит на них через зеркало и смиренно вздыхает.

- «Мы»? – недоверчиво переспрашивает Чонхо. – Вы не против, что Минги... связан так с криминалом? И что я с ним..?

- Цыпа вместе с Медведем, - Сан на прозвище фыркает, но Уен, доверительно и ободряюще глядя в глаза Чонхо, пропускает это мимо ушей. – А Медведь нам дорог. Значит, мы поможем и Цыпе. Ведь так, Гора? – Уен поворачивается в его сторону.

- Конечно, - отвечает Сан, - Черныш, - он добавляет это только чтобы порадовать своего парня и не ошибается, ведь тот растягивает губы в широкой улыбке.

Чонхо позволяет себе полностью расслабиться, смотря на этих двух. Даже их последующие разговоры про смазку и презервативы не кажутся ему бесячими. Он растворяется в их голосах и запахе от куртки Минги. «Цыпы», - пробует Чонхо у себя в голове и хмыкает себе под нос.

Спокойствие спадает тогда, когда он приходит домой, потому что теперь под боком нет трындящего Уена. К тому же с порога его встречает встревоженная мама, замотанная в теплый халат. Она оглядывает сына с ног до головы, удивленно поднимает брови и, даже не складывая руками слов, просто разводит их в стороны.

- Мне было холодно. Друг предложил мне свою куртку, - оправдывается Чонхо, снимая с себя кожанку Минги.

«Почему ты так поздно?»

- Тренировка, мам, - он устало вздыхает, специально даже потирая плечо, - нас гоняют перед соревнованиями. А потом Уен и Сан предложили прокатиться, прости, я забыл написать.

Мама, хоть все еще и держа руки скрещенными на груди, облегченно выдыхает и подходит к нему, заключая в свои объятия. Чонхо охотно прижимается к ней, сам понимая, что он, наконец, дома, в безопасности. Ему совестно, что он соврал матери с три короба, он об этом еще подумает сегодня ночью и обязательно скажет, какой он ужасный сын сам себе, но сейчас, сейчас он нагибается для того, чтобы уткнуться носом в ее плечо и почувствовать, как его гладят по затылку.

«Перчатки крутые, тоже друг одолжил?» - женщина, складывая жесты руками, кивает на его ладони.

- Скорее, подарил, - признается Чонхо и видит ухмылку на лице мамы.

«Друг? Или..»

Он перехватывает ее руки.

- Друг, - твердо говорит Чонхо, - только друг.

Мама, положив одну ладошку на его щеку, чмокает его в другую, кивает и проходит вглубь квартиры, в свою спальню, некогда бывшую для нее и мужа общей.

«Если ты не поел со своим другом, - мама, складывая последнее слово, ухмыляется, - то в шкафу есть рамен»

- Я поел, - Чонхо, почему-то краснея и не к месту вспоминая, как «ел» чужие губы, разувается и практически бежит в свою комнату.

Мама стучит по дверному косяку, привлекая внимание, и он в последний момент останавливается.

«Спокойной ночи»

Чонхо в ответ улыбается с горящими щеками и в ответ складывает руками: «Спокойной ночи».

Конечно, ни о каком спокойствии не может идти и речи. Он отделался яот расспросов мамы, но теперь ходит по комнате из угла в угол, мечась в голове между словами Уена о том, что Минги точно сбежит от тех придурков, и паническим воем его собственного внутреннего голоса, умоляющего его вытащить запрятанный в шкаф пистолет и броситься на подмогу. Чонхо не волнует, что прошло прилично время, и, даже если Минги бы бежал оттуда на своих двоих, то точно оказался бы дальше университета.

А если его не отпустят оттуда? Если эта встреча уже не просто очередная предупредительная, а хуже? Чонхо досадно и раздраженно поджимает губы, вцепляясь в свои волосы пальцами. Взгляд падает на красную бандану на запястье, на черные перчатки. Куртка, висящая на крючке на двери темной тенью напирает на него, не давая расслабиться и перестать представлять, как пуля прилетает промеж глаз Минги, и тот падает на землю.

Чонхо тяжело вздыхает и утыкается лицом в ладони, пошкрябывая пальцами по лбу от своей никчемности. Уснуть бы сейчас, да не думать ни о чем, но не получается. Выйдя в коридор, он улавливает тихие звуки сопения, доносящиеся из открытой двери в спальню мамы, и робко улыбается, что хотя бы она теперь спокойна.

Холодная вода, стекающая по щекам, не помогает, стакан такой же минералки не помогает, поглаживание чужой куртки не помогает, ничего не помогает и во рту то и дело пересыхает от прерывисто-тревожного дыхания.

Чонхо останавливается в коридоре, засматриваясь на свое размытое отражение в дверце стеклянного шкафа. Тишину резко прорезает звук вибрации. Он до того дергается от неожиданности, что чуть не роняет телефон из рук и не делает вторую трещину на экране, показывающем 11:11 ночи и сообщение в мессенджере.

«Ты дома?»

Чонхо видит ник imign и несется на цыпочках к себе в комнату, запирается там и, усаживаясь на кровать, печатает ответ.

«Да. Где ты?»

«Кажется, возле твоего дома.»

Жалюзи с противным звуком от резкого движения откатываются в сторону, ручка от окна скользит в ладони в перчатке, но поддается, и Чонхо высовывается наружу, вглядываясь в темноту.

«Я тебя не вижу», - печатает он и тут же возвращается к осмотру окрестностей.

«Я включу фонарик.»

Маленькая, едва видная точка света показывается справа, практически в кустах, и Чонхо, напрягаясь, наконец, рассматривает силуэты и человека, и стоящего в отдалении мотоцикла. Он включает фонарик в ответ и машет телефоном, как бешеный, привлекая к себе внимание не только Минги, но заодно и всех мотыльков.

«Я тебя вижу», - приходит ему сообщение.

«Я спущусь», - Чонхо уже отходит от окна.

«Нет. - Тут же приходит ответ. - Не беспокой маму. Я в порядке. Ложись спать.»

Короткие сообщения летят одно за другим, пока он стоит и читает их посередине комнаты.

«Как я могу спать спокойно после такого?» - хмурясь и яростно нажимая на сенсорную клавиатуру, отвечает Чонхо.

«Тебе надо отдохнуть. Я просто пришел показать тебе, что я в порядке.»

«Я отсюда не вижу»

«Ты мне веришь?»

«Верю»

Минги выдыхает, думая, что на этом разговор закончится. Рука с царапиной ноет, он успел перевязать ее, остановить кровь, но все равно, завтра он получит от бабули, бывшей медсестры, таких подзатыльников, что перевязывать придется еще и голову. Отбрасывая эту мысль, Минги вновь поднимает глаза к тому окну, откуда ему из стороны в сторону махали фонариком, и улыбается, приваливаясь к дереву здоровым плечом. Видеть и хотя бы в сообщениях читать, что Чонхо в безопасности, уже помогает и ему самому расслабляться. Нервная дрожь сменяется на банальную усталость после такого долгого дня, в конце которого в его организм вылилось еще и столько адреналина, что хватит на пару ящиков энергетиков. Он еще разочек оглядывает окна, не видя там больше света, и подхватывает шлем с руля.

Останавливает его пиликанье домофона.

Чонхо, держась за дверь, часто дышит, рыщет глазами вокруг и, как только натыкается на то, что искал, делает быстрые шаги в его сторону, постепенно переходя на бег и в итоге врезаясь в Минги.

- Мне показалось, ты написал, что веришь мне, - с едва приподнятым уголком губ говорит парень, принимая в свои объятия Чонхо.

- Я верю тебе, но не своим глазам, - отвечает он, потираясь носом о  слегка влажную шею, - я правда оттуда ничего не вижу.

Тихое хихиканье в унисон разносится под деревом.

- Ты в порядке? – Чонхо отступает от него на полшага и начинает копаться по его одежде, в конце концов, натыкаясь на окровавленное плечо. – Блять, - ругается он и тут же хватается за его ладонь, вытаскивая под свет фонаря.

- Все нормально, это просто царапина, - уверяет его Минги, поджимая губу из-за неприятных ощущений от того, как его руку вертят.

- Царапина?! – Чонхо сразу же вспыхивает, затем жалостливо складывая брови ближе к переносице. Кончиками пальцев он касается локтя, боясь сдвинуться выше, заламывает губу и внутренне себя уговаривает, чтобы не устроить прямо здесь панику и не отвести волоком Минги в больницу. – Идиот, - он шлепает ладошкой по его груди, - кретин, зачем ты подставился? – и еще, - придурок, - и еще.

Минги на поток оскорблений лишь улыбается, оборачивает его плечи и притягивает к себе обратно. Чонхо так и продолжает бухтеть, но уже ему в шею, чувствуя, как на макушку ложится подбородок вместе с широкой ладонью. Свои руки он опускает и сцепляет в замок на чужой пояснице, ребром ладони упираясь в рукоять пистолета, спрятанного за пояс джинс.

- Прости, что заставил волноваться, - шепчет Минги одними губами в его мягкие, растрепанные волосы, следом к ним и прижимаясь в поцелуе.

Чонхо осторожно поднимает голову, чтобы не боднуть его ненароком, хоть и очень хочется, привстает на носочки и грозно, словно хомяк, защищающий территорию, смотрит на него.

- Если еще хоть раз такое будет, то я… - не найдя, чем закончить угрозу, он цыкает под смешок Минги.

- То что?

- Нос тебе откушу.

В подтверждении своего обещания Чонхо и правда выворачивает голову набок, ухватываясь передними зубами за кончик носа, вызывая еще больший приступ смеха у Минги.

- Договорились.

- Договорились.