11:11. Часть 12.2

Чонхо принимает волевое решение: забыть о «ситуации», как он мягко обозвал тот факт, что подрочил на руки Минги.

Забыть о том, как вчера вечером рассматривал красный платок с каплями спермы на нем, как алкоголь тут же от потрясения выветрился из него, как трясущимися руками натягивал обратно на себя белье, как в раковине застирывал ткань холодной водой (по советам из Интернета, в холодной воде лучше смываются телесные жидкости), как под покровом ночи выбирался на маленький, совсем крохотный балкон и развешивал платок на сушилке.

С утра, за полчаса до будильника, когда даже его мама еще мирно спит, он тем же путем с упорством тайного агента пробирается на лоджию и берет бандану обратно. Ночи теплые, на ветру она, конечно, обсохла, но и вместе с тем испарился тот самый запах масла для мотоциклов. Чонхо чуть-чуть даже об этом жалеет, с другой стороны, не надевать же такой меченый его семенем платок. И пока идет в университет, перебирая в голове вчерашний вечер с милыми посиделками на одном пледе с Минги и ночь со стонами в подушку, он старается затолкать эти мысли куда подальше. Красная, под стать его лицу, ткань, обернутая вокруг запястья, делу не помогает.

На первой паре Чонхо ожидаемо сидит один, играя с кончиками платка. Очередная лекция пропущена в мечтаниях.

Перед второй парой Уен заходит в кабинет, сталкиваясь с профессором и его недовольным взглядом в дверном проёме.

- Прогуливаете? - бурчит мужчина, смотря на него поверх очков.

- Опаздываю, - тот миленько улыбается, на что Чонхо звучно хмыкает.

Заметив его, Уен спешит к его парте и ставит на нее с грохотом жестяную банку газировки. Тот лишь краем глаза смотрит на нее, а потом показательно берет в руки телефон. Листать меню туда-сюда – важное, вообще-то, дело. К тому же, трещина все еще искажает некоторые пиксели на экране, так что вчитываться в названия приложений приходится усерднее.

Рядом ложится еще пачка его, Чонхо, любимых чипсов. Упаковка печений шуршит следом. Он надменно вздергивает подбородок, оглядывая растущую гору снеков. И молчит. Телефон экраном вниз откладывается на край стола.

- Это уже наглость, у меня больше ничего нет, - возмущается Уен.

Чонхо кивает на торчащий из кармана батончик мюслей.

- Эй, а обедать я чем буду?

Они без слов смотрят друг на друга. В итоге Уен с громким «подавись» кидает сладость на парту. Чонхо сразу же убирает все добро в рюкзак, пока рядом отодвигают стул.

- А теперь давай свой телефон, - он садится в пол-оборота.

- Это еще зачем? – Уен достает свой шедевральный набор из тетради, общей на все предметы со времен первого курса, ручки, пачки сигарет и кейса от наушников.

- Включу тебе звук на звонки. Вы какого черта трубку не брали? – Чонхо злобно шипит на него, наклоняясь ближе.

- Мы были заняты, - Уен потирает шею, незаметно для остальных, но очень понятно для своего друга отодвигая край футболки. Тот видит следы засосов, убегающих дальше по груди и закатывает глаза.

- Другого времени что ли найти не могли? Сан тренировку пропустил.

- Мы вообще-то еще и полезное сделали, прекращай бухтеть, - он достает телефон и заходит в приложение с причудливой иконкой, на которой нарисовано лицо счастливого ребенка. Чонхо сдерживается от вопроса про то, кто из них беременный. – Смотри.

Он не понимает, на что смотреть, потому что не видит ничего, кроме размытой серой картинки.

- И что это? – задает он прямой вопрос, непонимающе поглядывая на восхищенного Уена.

Сказать тому не дает звонок, вместе с которым в аудиторию возвращается историк с просьбой рассесться по одному за парту и убрать все лишнее со столов. Уен губами проговаривает «потом» и отсаживается подальше. Чонхо кивает, оставаясь на своем месте.

На парте появляется листок с заголовком «Контрольная работа», а он впервые за все это время вспоминает, что так и не переписал утопленные в реке вместо пистолета конспекты. Или хотя бы сфотографировал.

Сдавая в конце пары практически пустую работу, он чувствует себя настоящим придурком. Уен, укладывая поверх его работы абсолютно чистый лист, выглядит вполне себе бодренько и подпихивает Чонхо сзади, приговаривая, чтобы тот шевелил булками, ведь сейчас у них физкультура.

- Точно, я же не сказал, - начинает он, когда они уже подходят к спортивному залу.

- Че?

- Я теперь тоже в команде.

Уен сначала хмурится, потом открывает рот, но впоследствии закрывает его, не найдя правильного вопроса. Так что Чонхо машет на него рукой со словами «долгая история» и спешит переодеваться. В раздевалке Сан ему впихивает еще пачку рамена, вдобавок извиняясь и словами за их с Уеном вчерашний побег.

- Можете в целом и почаще сбегать, вы меня едой снабдили на пару вечеров.

Дружно посмеявшись, они выходят в спортивный зал, а оттуда и на стадион, по дороге Чонхо очень коротко объясняет, почему его припахали тоже носиться по полю. Сан хмурится, говоря, что видел, как Ёсан вполне себе бодро вчера вечером отплясывал на видео в соц-сети. Не найдя этому оправдания, они все разводят руки в стороны и под свисток строятся в шеренгу.

Пробежав пару кругов и сделав разминку для проформы, часть группы, не участвующая в матче по футболу, предоставлена сама себе. Кто поумнее, по мнению Уена, ложатся на трибуны и с гаденькими ухмылками наблюдают за страданиями тех, кто по пять раз делает одни и те же упражнения с мячами. Кто потупее, все еще по мнению Уена, берут спортивное снаряжение и, заняв маленький уголок площадки, играют во что-нибудь или занимаются.

Тот относит себя к категории «поумнее» и, пробежав свои положенные десять кругов и сделав пару наклонов с приседаниями, так же удачно приседает и на трибуну, не забыв закинуть ноги на впередистоящий ряд. Чонхо проклинает его всеми способами, потому что тот время от времени похлопывает на стульчике рядом с собой и широко улыбается. После пятого поднятого среднего пальца в его адрес Чонхо перестает считать.

Давненько он не бегал в свою полную силу, не занимался так и подавно, на фоне остальных, кто уже отрабатывал эти задания не раз и не два, он здорово отстает. Это осознание заставляет его цыкать все громче, а стараться все усерднее, добиваясь при этом вместе с выступающем на лбу потом и похвалы от их тренера Ли. У того мозолистые ладони и тяжелые руки, которыми он часто похлопывает своих студентов по плечам в знак одобрения или подталкивает в спину, придавая ускорения. Чонхо даже позволяет себе улыбнуться и немного погордиться собой, получая мимолетное одобрение от тренера Ли за пробежку стометровки.

Устав вытирать пот с лица рукавом кофты, Чонхо снимает её и сразу же облегченно выдыхает, чувствуя хоть немного ветерка на своих оголенных предплечьях.

- Тренер, - окликает он, - можно положу кофту и попью водички?

Ему кивают, и, не теряя ни секунды, Чонхо подбегает к нижней трибуне. На мгновение он задумывается, чтобы отдать кофту Уену, но тот, сложив руки и привалившись головой к груди, кажется, дремлет.

«Вы что и всю ночь не спали?» - хмурясь, думает он, складывая вещь на ближайший желтый стульчик. Подумав, перекладывает на соседний, зеленый, потому что тот больше в теньке, и его кофта не раскалится до состояния кипящей лавы, и поднимает глаза, еще раз проверяя Уена. Чонхо кажется, что он здесь слышит его храп, поэтому улыбается уголком рта, пока глаза не натыкаются на того, кто сидит чуть повыше и поодаль.

Минги неловко и неуверенно машет ему. Чонхо тут же поднимает свою левую руку, запястье которой обвязано красным платком. И вместе с этим прикусывает губу, стоит картинкам в голове услужливо всплыть именно в такой момент. Он тушуется, тупит взгляд в трибуну, но все же осмеливается поднять взгляд обратно. «Я просто вчера расслаблялся, Минги тут не причем», - а глаза предательски все равно скользят по длинным пальцам все еще вскинутой вверх руки.

Минги этими злополучными руками показывает сначала на него, а потом два больших пальца вверх. Чонхо, наконец, расслабляется, даже прыскает со смеху и тоже показывает на него, следом рисуя в воздухе знак вопроса: «Зачем ты здесь?». Тот лишь смущенно улыбается и дергает головой: «Потом». На этом диалог обрывается, ведь тренер Ли уже называет его «лентяем» и зовет обратно.

Уен от громкого свистка резко поднимает голову, потерянно моргает, и через мгновение вновь закрывает глаза, погружаясь в дрему.

- Он в ночную смену работал? – иронично спрашивает Чонхо, ожидая своей очереди для выполнения упражнения по отработке удара по воротам.

- Все своей игрушкой забавлялся, - фыркает Сан. Повисает тишина, в которой Чонхо только вопросительно и с намеками на всякие непотребства выгибает бровь, - Боже, -  продолжает Сан, - не те игрушки, о которых ты подумал.

- Ни о каких игрушках я и не думал, - Чонхо посмеивается и начинает разминаться на месте, готовясь идти следующим к воротам.

- Охрененный платок, - замечает неожиданно Сан.

- Ага, - просто отвечает тот и вновь включается в работу, пинками отправляя и мяч в ворота и мысли о чужих пальцах в дальний уголок сознания, из которого они постоянно пытаются вылезти наружу.

Периодически поглядывая на трибуну, он мечется глазами между растекшимся на двух сидушках Уеном и Минги, что сидит, упершись локтями в колени и положив на ладони голову, чтобы лучше видеть то, что происходит на поле.

Почему-то Чонхо начинает стараться в разы упорнее, а бежать куда быстрее. И нет, совершенно не потому, что Минги смотрит. И он абсолютно точно не улыбается, как дурак, напоследок завернутой в кофту записке с корявым почерком.

«Я пришел передать кое-что. Чтобы не мерзли руки. Они у тебя вечно холодные. И засмотрелся», - рядом с запиской лежат кожаные перчатки.

«Хорошо, что у меня не было их вчера ночью», - думает Чонхо, намыливая голову в душе. Этой же головой он стукается о плитку и получает насмешливое «посильнее» из соседней кабинки, где плещется Уен.