11:11. Часть 11

- Уен, я думаю, что это плохая идея, - Сан, которого тянут за руку, пытается воззвать к чужому благоразумию.

- Я же тебе сказал! Я не Уен, я – Черныш! – он шикает на него и продолжает идти, - нам нельзя использовать наши имена.

- Уен, - Сан практически врезается в злобного и развернувшегося к нему парня, - Черныш, - тот торжествующе улыбается, - это все еще плохая идея и кодовые имена нам не помогут.

- Замолчи, Гора, у всех крутых шпионов должны быть кодовые имена, иначе нас вычислят, - Уен склоняется к нему, - мы обязаны выяснить, что там Психологиня делает в своем кабинете. Вдруг, она там детей ест.

- Ты серьезно? – иронично спрашивает Сан, выгибая бровь.

- Все может быть! Пошли, - разговор заканчивается тем, с чего и начинался: Сана тащат на третий этаж. Тот находит единственное утешение в этой ситуации в том, что он может посмотреть на задницу своего обожаемого парня.

В кабинете на их удачу никого не оказалось. «А если бы тут кто-то был, Черныш?», «Тогда мы бы ушли, Гора, не тупи». Уен, одолжив - «украв», поправляет Сан – у своей матери радио-няню, которая так и не пригодилась его племяннице, обходит кабинет по периметру.

- Не слишком ли она заметная будет? – Сан, не отходя далеко от двери, наблюдает за метаниями своего парня.

- Мы ее запрячем. Может, будет и без видео, - он открывает шкаф, ближайший к кафедре, и тут же кряхтит от вековой пыли, - зато со звуком, - он аккуратно выдвигает одну из книг вперед, символичный томик Фрейда, за ней пряча радио-няню, - проверяй, Гора.

Сану ничего не остается, кроме как закатить глаза и открыть приложение по слежению. Картинка не очень, ведь камера направлена в страницы книги, остается надежда на звук. Он жестом показывает Уену, чтобы тот что-то сказал, а сам подносит телефона к уху.

- Я люблю Чхве Сана, - отчетливо говорит тот и наяву и через динамик.

- Работает, - отвечает Сан, шагая ближе к Уену. – Черныш, сам же хотел без имен, - он с ухмылкой кладет ладони на его талию, подтягивая к себе.

- Не знаю, о чем ты говоришь, Гора, - Уен облизывается и, обняв за шею, целует его.

- Проверим лаборантскую? – предлагает Сан.

- Проверим.

Мечта Уена о том, чтобы отсосать своему парню в лаборантской ненавистной преподши разбивается вдребезги о закрытый замок и отсутствие ключа. Хорошо, что туалет открыт всегда.

- Где черти носят этого Чхве Сана? – Чонхо слышит эту претензию уже десятый раз от их тренера и с каждый разом он соглашается с ней все больше и больше. Скоро игра по футболу, и даже разгильдяй Уен это понимает, не утаскивая Сана с тренировок или с пар физкультуры. Сегодня, видимо, становится исключением. Телефон так и не отвечает. Чонхо плюют на обоих, переодевается и выбегает на площадку. Он клянется себе, что не пойдет с этими придурками на отработку, только если поглумиться над ними с трибуны.

Тренер, не зная пощады в обычный день, сегодня расходится окончательно, давай все новые и новые задания. С Чонхо сходит не то что седьмой пот, а уже десятый, застилая глаза и заставляя челку противно липнуть ко лбу. Повязанный на запястье платок слегка темнеет по краям, впитывая влагу с руки, собственно точно так же темнеет и на спине его футболка. Думает, чтобы потом одолжить у девчонок фен и просушить хотя бы платок.

По свистку их собирают, по следующему свистку им дают задание, по третьему они бросаются его выполнять. И так по кругу почти час, некоторые, сдаваясь, садятся на скамейку. Чонхо, окончательно взмокший, снимает с запястья бандану и убирает ее в карман шорт. Звучит очередной свисток, тренер оповещает о парном задании.

Обычно, Чонхо в паре либо с Уеном, либо с Саном, но по причине того, что они оба - прогуливающие мудаки, с ним в пару становится паренек, которого он едва знает и то только потому, что тот в команде по футбол вместе с Саном. По свистку они стартуют, и, не пробежав и двух метров, этот паренек скользит на паркете и падает, пугая всех неожиданно громким вскриком.

Есан, вспоминает его имя Чонхо, скручивается от боли и хватается за коленку. Тренер, протяжно свистнув, останавливает все упражнения и подбегает к пострадавшему. Чонхо стоит слегка поодаль, потому что итак обгонял того, но все слышит и видит. Паренек кивает на каждое «тут больно?» от тренера, с силой прикусывая губу и вытирая мокрый лоб, а заодно незаметно и выступившие на глазах слезы.

- Да что ж за напасть, - мужчина тяжело поднимается с колен и глазами устремляется в Чонхо. – Помоги ему дойти до медсестры. Я сейчас подойду.

- Хорошо.

Он подходит к Есану и, осторожно подняв, опирает его вес на себя, перекинув одну руку через плечо. Он корчится от боли, но упорно пытается двигаться сам до медпункта.

- Блять, угораздило же, - ругается тот, когда Чонхо усаживает его на стульчик перед медицинским кабинетом. Издевательская записка «отошла на 15 минут» заставляет их обоих недовольно цыкнуть.

Чонхо не знает, как поддержать несчастного парня, потому что не знает его вовсе, так что просто молча садится рядом и кривит улыбку.

- Надеюсь, там не перелом, - говорит он.

- Но в игре я теперь точно не участвую, - Есан пытается крутить ногу, делает это с большими усилиями и чуть ли не с воем от боли.

- Найдут тебе замену, чего уж, - Чонхо пожимает плечами. – Много кто в футбол играет.

- Ты тоже?

- Я играл, - уточняет он, - сейчас бросил.

- А так и не скажешь, выглядишь…спортивным, - неуверенно заканчивает Есан.

- Спасибо? – так же неуверенно отвечает Чонхо, отвлекаясь на цокот каблуков медсестры и тяжелую поступь их тренера.

Пока Есана осматривают в кабинете, их оставляют ждать в коридоре. Чонхо уже думает уйти, но тренер его окликает.

- У нас не хватает людей, - «о нет», - он сразу соображает, к чему клонят, - и теперь еще минус один, - ему стоит больших усилий не взвыть на пару с Есаном, только не от боли, а от досады.

- Мне жаль, - он делает вид, что ничего не понимает и уже пытается опять сбежать.

- Я знаю, что ты раньше играл же, да? Не хочешь вернуться в лигу? – тренер подходит чуть ближе к нему и кладет руку на плечо, приковывая к месту. Бежать ему некуда.

- Я давно не практиковался…

- Потренируемся.

- Я не в форме…

- Приведем в форму.

- У меня много зачетов…

- Отпросим.

Аргументы у Чонхо кончаются, а вот методы уговоров у тренера – нет.

- Пойми, - мужчина приближается еще чуть ближе, наминая плечо пальцами, - это же для университета, защитить его честь, получить кубок. Разве можно от такого отказываться? – он заканчивает свою тираду и слегка пугающе смотрит Чонхо в глаза.

- Я… - он мешкается, - я подумаю.

- Отлично, - тренер уже вновь с добродушной улыбкой хлопает его по плечу, - тренировка завтра на второй паре, не опаздываем. Сан завтра за сегодняшний прогул будет бегать пару десятков лишних кругов, передай ему.

Чонхо обреченно кивает. Когда тренер уходит в кабинет, он запускает руки в карманы, достает бандану. Как бы ему хотелось сейчас смотаться отсюда, да куда подальше. Но он возвращается в спортивный зал и покидает его лишь после звонка с самым недовольным выражением лица из всех возможных.

Подойдя к стойке с расписанием, он глазами ищет факультет Минги и разочарованно видит, что у них значится только одна пара сегодня из-за каких-то отмен. «Поэтому он был так рано в библиотеке», - думает Чонхо, так и оставаясь возле пробковой доски, куда прикреплены десятки бумаг с расписаниями. Он может идти домой, пары кончились. Он может пойти в библиотеку, работа за зачет у Психологини все еще не окончена. Он может найти Уена и Сана и дать им пиздюлей.

Чонхо, накинув капюшон, выходит из корпуса, оставляя и работу и раздачу оплеух до завтра. На последней ступеньке он задерживается, распутывая наушники, но в итоге роняет их на асфальт, дернувшись из-за громкого сигнала.

Минги, сидя на мотоцикле, приподнимает стекло на шлеме и машет ему рукой.

- Ты вроде хотел развлечься, - голос из-за шлема звучит приглушенно, но Чонхо подходит достаточно близко. Мысленно он накидывает себе пару очков мудрости за то, что решил оставить все дела на завтра. - Еще хочешь?

- Хочу.

Чонхо запихивает обратно наушники в карман и вытаскивает вместо них платок, расправляет его и повязывает на лицо. Руки укладываются на чужие бока спереди, а бедра обхватывают корпус мотоцикла. Вскоре университет остается позади.